Надя » 11:22:00, Пятница 17 Июль 2009
Это мне прислали друзья когда мы начинали репетировать сказку о мертвой царевне и 7 богатырях....
СКАЗКА О МЁРТВОЙ ЦАРЕВНЕ В РЯЗАНСКОЙ ДЕРЕВНЕ
Перед тем, как в гости смыться,
царь пришел к жене проститься,
вскоре после беспредела
молодуха залетела,
в положении таком ждет его обратно в дом.
Не видать милого друга -
где-то шляется хапуга, он, которую неделю,
Что-то делает в борделе.
Девять месяцев проходит,
в организме происходит
Удивительный процесс -
перенесши нервный стресс,
родила царица в ночь,
крупно извиняюсь, дочь.
Рано утром гость желанный,
босиком, без денег, пьяный,
возвратился, наконец.
Дав ногой ему в торец,
на него она взглянула,
мат в три этажа загнула,
напряженья не снесла
и к обеду померла.
Долго царь был безутешен,
много синяков навешал,
но прошел часок, другой - он
женился на другой.
Правду молвить, молодица -
чтоб мне век не похмелиться!
Высока, стройна, бела, всем его взяла, козла,
Но зато такая [цензура] - смесь ехидны и гадюки.
Выдана была ей лично чудо-юдо косметичка,
свойство зеркало имело - врать в глаза оно умело,
Перед ним с улыбкой милой эта стерва доходила:
Я, скажи мне всех милее, всех румяней и белее ?"
Молвит зеркальце в ответ: "Ну, чувиха, спору нет,
по сравнению с Голдберг Вупи ты - как водка против юпи!"
И царица сразу ржать, песню громкую орать,
бить царя при личной встрече, благо этот пьяный вечно.
Но без грусти и печали, анашу куря в подвале, дочка нашего царя подрастала втихаря.
В плане рожи и фигуры девка удалась не дура,
И жених нашелся ей - королевич Ерофей,
Сын принцессы из Манилы и сантехника Гаврилы.
Как-то выходя на блядки государыня украдкой к косметичке подвалила и с улыбкою спросила: "Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?"
Молвит зеркало в ответ: "Размечталась! Ясно ? нет!
Ты, конечно, без обмана, тоньше
Писанки Русланы, только, если буду честным, у тебя второе место. Обрати свое внимание на царёву дочь Маланью, у нее вот в плане бюста - прям изделие искусства,
нет, тебя, подруга, тут "Орифлеймы" не спасут".
Тут царица так сказала
- тараканам стыдно стало,
треснула стекло в награду за такую пропаганду,
напоила ацетоном всех,
кто шлялся возле трона, все придворные бояре
получили враз по харе, даже батюшка-отец бросил временно дворец.
Вот зовет она служанку,
долго бьет лицом об лавку,
после револьвер берет и инструкции дает:
"Мне хотелось бы всех увидеть дочь-царевну в мертвом виде,
мне она, когда живая, надоела, как Астрая!"
Рада девка иль не рада, понимает - топать надо.
Вскоре, уломавши Маню, вышли обе за грибами,
и служанка в нервном стрессе
разлюбезную принцессу завела в такую глушь
- будто ей Сусанин муж.
Тут Маланья понимает - здесь
ее и закопают,
вспоминает сразу в страхе детективы о маньяке,
словом, взяв дубину в руки, намекает:
"Врежу, [цензура]".
Та задумчиво вздохнула и в
бурьян быстрей шмыгнула,
к вечеру пришла домой - хоть и подлой, но живой,
передала Первой Леди - мол, Маланья у медведей,
коли кто туда придет -
только череп и найдет.
Вскоре сделалось тревожно Мане в зарослях таежных,
так она изголодала - прямо чуть не одичала,
но потом дошло до Мани, что она не в
ресторане, с голода жуя траву, стала всем орать: "Ау!" Толку, впрочем, было мало - только белок распугала.
Наконец-то спозаранку вышла дура на полянку,
натолкнулась девка прямо на стоянку партизанов,
впрочем, те тогда гуляли -
поезд под откос пускали.
Поборов свою усталость
Маня к хижине подкралась,
и, чихнув от смерча пыли,
дверь с ноги она открыла,
ей представился тотчас омерзительный
пейзаж: развивался над хибарой стойкий запах перегара.
Разомлев от скуки, мухи кувыркались в дымовухе.
Кроме семечек арбузных, на столе лежали грузно запотевшие стаканы,
косяки марихуаны, шляпа странного покроя,
прошлогодних два "Плейбоя", ложки,
вилки, осетрина, пачка початая "Примы",
сорок банок из-под пива и надкусанная слива.
Под столом резвилась рьяно смесь клопов и тараканов,
паутина на карнизе стала больше "Моны Лизы",
словом, скажем прямо так - в доме форменный бардак.
Маня мысль сказала хмуро (Запрещенную цензурой), и, наговорившись всласть, за уборку принялась.
Много хижина видала, но мытья она не знала,
к партизанам не привились пылесосы фирмы "Филипс",
подметание полов больше суток заняло.
Наконец, устав как лошадь, разогнав клопов и
мошек, Маня влезла на кровать чтобы, извините, спать.
Час спустя пришли с засады партизанские отряды, им сегодня повезло - отступали сквозь село, одолжив попутно в массах молоко, сметану, мясо, яйца, куриц на бульон и трофейный самогон.
В общем, сильно рисковали - если б массы их поймали,
то едва ли бы домой возвратился кто живой.
Бросив во дворе берданки, все поставили портянки,
дверь открыли и застыли, не увидев грязи-пыли.
"Ясно",-молвил старший мудро, - "Пыль не улетит - не пудра,
в доме кто-то есть, скотина, может с топором иль дубиной.
Я признаюсь вам, чего-то лезть туда мне неохота.
Кто не прятался бы там - выходи скорее к нам,
говорим тебе, как люди - сапогами бить не будем.
Коль старушка - будь нам мать, так и станем посылать,
коли, значит, беглый ЗЭК - братом будешь нам навек,
коли молодец румяный - прочь отсюда, педик [цензура],
коли красная девица... В общем лезь, чего таиться!"
Не успел закончить, Маня
смело вышла к партизанам,
скрип их желтых челюстей стаю испугал грачей,
в общем, в этот тихий вечер пили раз пятьсот за встречу.
Стала Маня жить в избушке, пить наливку,
кушать сушки, научила партизан
как курить под водку план, словом, по отцу-дебилу Маня сильно не тужила.
Царь же, похмелившись утром, вдруг спросил:"А где лохудра ?"
Поглядел туда-сюда - нет от Мани и следа.
Делать нечего скорее он послал за Ерофеем,
посадив его за стол, чинный разговор завел:
"Осмотрел вчера я зорко вытрезвители и морги,
все подвалы, все овраги и солдатские бараки,
словом, в сводке МВД Маню не нашли нигде.
Коли нет ее в палате - значит,
дело не в разврате, видно с нею впрямь тогда приключилася беда.
В общем, понял - чтоб, хапуга, мне нашел свою супругу,
а не то тебя при встрече я могилой обеспечу.
Ерофей вздохнул в печали, тестю двинул раз по харе,
и подумал:"Коли просит этот старый рогоносец,
почему бы пару дней не поездить по стране".
Тем же вечером царица, приняв граммов двести тридцать, чудо зеркало достала и, дохнув в него, сказала: "Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?" Зеркало, вспотев немного, (Самогон был слава Богу!), ей ответило невнятно:
"Закатай губу обратно. Хоть ты выглядишь получше, чем супруга Л. Д. Кучмы, но торты, варенье, крем лучше б бросила совсем, будешь дальше столько жрать - не поместишься в кровать.
Для фигуры лучше нету, чем спортивная диета, лучше б занялась гуляньем, как царёва дочь Маланья.
Ей брожение по лесу было смерть каким полезным,
я могу заверить смело - раза в два похорошела!..
"Что ответила царица, озорная молодица, косметичке чуду-юду -
я цитировать не буду.
Зеркала бить - хуже нету, но, забыв про все приметы,
государыня немало им камней пересчитала.
Преступления в эти сутки возросли до цифры жуткой,
в общем, род людской не слабо пострадал от этой бабы,
бед наделала мегера - словно в Африке холера.
Наконец, устав безмежно, смыла кровь она с одежды, плюнув напоследок страстно, стала снова мыслить связно:
"От меня Маланья-дура не уйдет и в Сингапуре, мелко
что-то мыслю, право, - пусть она 5сожрет отраву, дам-ка ей поесть продукт - огородный свой грейпфрут, коль найдут ее, зазнобу, я ль виновна? Нет - Чернобыль!"
* * *
Через месяц партизаны, взяв папахи и наганы, в лес отправилась гулять - в полицаев пострелять.
Наша Маня погрустила, подмела, пюре сварила, и,
покончивши с готовкой, села в центр писать шифровку.
Через час ее отвлек чей-то нудный голосок:
"Извините, я хромая, потому и обращаюсь, я от поезда отстала, так
и прусь от морвокзала, я сама не местная, просто очень честная! Можно паспорт показать - дайте денег, вашу мать!!"
Так случилось, что у Мани было три рубля
в кармане, и, услышав клич знакомый, вышла девица из дома.
Так и есть - стоит старуха, перевязанное ухо,
плащ малинового цвета - словом, БОМЖ, сомнений нету.
Маня хлеб дала ей белый (Всё равно заплесневелый)
и сказала голосисто
"Всё! Линяй бабуля быстро". Бабка матерится, плачет, очень благодарна, значит, говорит:"За то, родная, что меня не обижаешь, скушай, милая, грейпфрут, жри скорей, пока дают!" Маня подлую заразу проглотила эту сразу и, воскликнув:"Вон из дома"
впала на пороге в кому. Нищенка захохотала, вверх ногами постояла, станцевала полонез и ушла обратно в лес.
* * *
За невестою своей королевич Ерофей исходил уже полсвета,
а невесты - нет как нету: ни в борделях, ни в пивнушке,
ни у Маниной подружки, ни у турков, ни у греков, ни в валютной дискотеке.
Наконец, взяв в руки палку,
он отправился к гадалке.
И сказал встряхнувшись нервно: Говори, где Маня, стерва!"
Та взглянула в мир астральный и ответила печально:
"Там за лесом есть гора, в ней - глубокая нора, в той норе,
во тьме печальной, гроб качается хрустальный,
спит красавица в гробу, что там дальше - ни гу-гу.
лучше, если знать не будешь, ведь шахтеры - тоже люди."
Дав гадалке палкой в глаз, хлопец кинулся в Донбасс,
и нашел в гробу подземном он пропавшую царевну, на колени он упал и от горя зарыдал:
"К нашему с тобой свиданию, прибыл, видно, с опозданием, выглядит, наверно глупо - я сижу с каким-то трупом.
Суждено судьбою в дом мне прибыть холостяком.
Что ж, прощай, моя Маланья, я тебя перед прощанием
поцелую раз на память."
"Нет уж, дудки, после свадьбы!- заметала Маня громы, мигом выскочив из комы.
Думаешь, коль вышел рожей,
значит, лезть с руками можно!
Знаю вас я, кобелей, в дом вези меня скорей и до свадебного срока - даже никаких намеков!"
Он подумал:"Ну и чудо, дура, да еще зануда!"
Впрочем, как тут ни крути надо Маню в дом везти.
* * *
Злобной мачехе-царице этим вечером не спится,
и она, ножом играя, снова зеркало пытает:
"Я ль на свете всех милее всех прекрасней и белее."
Молвит зеркало устало: "Ты, подруга, задолбала, по таким,
как ты, маньячкам, психбольница горько плачет.
Морда крашенная эта - не смазливее скелета,
в голове твоей прическа - "Взрыв на рыбоперевозке"
Имидж твой, хочу сказать я - чёрно-траурное платье..
Наконец, о самом трудном - осознать попробуй, тумба,
может помнишь, может нет, сколько ты живешь уж лет.
Ты прости, но для начала ты же Ленина видала, да тебя ж еще сам Пушкин место уступал, старушка.
Коли смыть с тебя "Нивеи" вы - ровесники с Кощеем, в общем, жизненные цели - гроб, иль дом для престарелых.
Кстати, гроб вернее будет - Маня вечером прибудет.
Сдам в набор, и выйдет в срок поминальный некролог, много в нём хороших слов. Всё, пока, приятных снов."
Перекрыл конец тирады вопль царицы:"
Ах вы, гады!" Зеркало разбив со звоном (До размеров электрона) понеслась она на крышу, там, настигнута отдышкой, зашаталась, поперхнулась, за перила кувыркнулась, что-то грустное сказала, и трагически упала, пролетев немалый срок прям под паровой каток.
* * *
По стране объявлен сразу общий всенародный праздник, пили, честно говоря, с февраля до сентября. После свадьбу отгуляли - до июля выпивали. Словом прочь ушла беда, все зажили, как всегда, и меня, признаться, тоже что-то жажда больно гложет, нужно мне
для настроения, граммов триста вдохновения, после, взявши огурец... Всё, пора идти! Конец!
О старинное дело борьбы за свободу!
Не знающее равных, исполненное страсти, доброе дело,
Суровая, беспощадная, нежная идея,
Бессмертная во все века, у всех племен, во всех странах!
Уолт Уитмен