Просто стихи

[Juliette]

ЭЛЕГИЯ

Нет, не бывать тому, что было прежде!
Что в счастье мне? Мертва душа моя!
"Надейся, друг!" сказали мне друзья.
Не поздно ли вверяться мне надежде,
Когда желать почти не н силах я?
Я бременюсь нескромным их участьем,
И с каждым днем н верой к ним бедный.
Что в пустоте несвязных их речей?
Давным-давно простился я со счастьем,
Желательным слепой душе моей!
Лишь вслед ему с унылым сладострастьем
Гляжу я вдоль моих минувших дней.
Так нежный друг, в бесчувственном забвенье,
Еще глядит на зыби синих волн,
На влажный путь, где в темном отдаленье
Давно исчез отбывший дружний челн.

Евгений Баратынский (1821)

[Juliette]

Я ВОЗВРАЩУСЯ К ВАМ, ПОЛЯ МОИХ ОТЦОВ...

Я возвращуся к вам, поля моих отцов.
Дубравы мирные, священный сердцу кров!
Я возвращуся к вам, домашние иконы!
Пускай другие чтут приличия законы,
Пускай другие чтут ревнивый суд невежд;
Свободный наконец от суетных надежд,
От беспокойных снов, от ветреных желаний,
Испив безвременно всю чашу испытаний,
Не призрак счастия, но счастье нужно мне.
Усталый труженик, спешу к родной стране
Заснуть желанным сном под кровлею родимой.
О дом отеческий! О край, всегда любимый!
Родные небеса! незвучный голос мой
В стихах задумчивых вас пел в стране чужой,-
Вы мне повеете спокойствием и счастьем.
Как в пристани пловец, испытанный ненастьем,
С улыбкой слушает, над бездною воссев,
И бури грозный свист, и волн мятежный рев,-
Так, небо не моля о почестях и злате,
Спокойный домосед в моей безвестной хате,
Укрывшись от толпы взыскательных судей,
В кругу друзей своих, в кругу семьи своей,
Я буду издали глядеть на бури света.
Нет, нет, не отменю священного обета!
Пускай летит к шатрам бестрепетный герой;
Пускай кровавых битв любовник молодой
С волненьем учится, губя часы златые,
Науке размерять окопы боевые
Я с детства полюбил сладчайшие труды.
Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды,
Почтеннее меча,- полезный в скромной доле,
Хочу возделывать отеческое поле.
Оратай, ветхих дней достигший над сохой,
В заботах сладостных наставник будет мой;
Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы
Помогут утучнять наследственные нивы.
А ты, мой старый друг, мой верный доброхот,
Усердный пестун мой, ты, первый огород
На отческих полях разведший в дни былые!
Ты поведешь меня в сады свои густые,
Деревьев и цветов расскажешь имена;
Я сам, когда с небес роскошная весна
Повеет негою воскреснувшей природе,
С тяжелым заступом явлюся в огороде,-
Приду с тобой садить коренья и цветы.
О подвиг благостный! не тщетен будешь ты:
Богиня пажитей признательней фортуны!
Для них безвестный век, для них свирель и струны;
Они доступны всем и мне легкий труд
Плодами сочными обильно воздадут.
От гряд и заступа спешу к полям и плугу;
А там, где ручеек по бархатному лугу
Катит задумчиво пустынные струи,
В весенний ясный день я сам, друзья мои,
У брега насажу лесок уединенный,
И липу свежую, и тополь серебренный,-
В тени их отдохнет мой правнук молодой;
Там дружба некогда сокроет пепел мой
И вместо мрамора положит на гробницу
И мирный заступ мой, и мирную цевницу.

Евгений Баратынский (1821)

[Mr.S.]

И.А.Крылов (1768-1844)


Российская элетронная библиотека-Эрудиция.

И.А.Крылов
"Что сделалось смешным, не может быть опасным".
(Вольтер)
В наше время весьма редко можно услышать басню, а новую и вовсе. Литературоведы, наверно, найдут ответ на вопрос, почему этот жанр стал менее популярен. На мой взгляд, одной из причин этого может быть названо то, что вечные проблемы бытия, человеческие пороки и добродетели очень хорошо представлены в уже написанных баснях. А кроме того, во многих случаях отпала необходимость для их освещения использовать “эзоповский” язык. Поэтому басню потеснили более современные, более оперативные литературные жанры.
Однако мы знаем басни, написанные на давно прошедшие события, высмеивающие пороки давно умерших людей, но до сих пор не потерявшие своей злободневности.
Великий русский баснописец Иван Андреевич Крылов многие свои басни написал по следам конкретных исторических событий. Горячий отклик нашла в его творчестве Отечественная война 1812 года. Несколько басен были посвящены ее важнейшим событиям. Сами участники войны высоко ценили творчество баснописца. Так московский ополченец С. Н. Глинка отмечал: “В необычайный наш год и под пером баснописца нашего Крылова живые басни превращались в живую историю”. Популярность басен Крылова в действующей армии подтверждал К. Н. Батюшков в письме к Н. И. Гнедичу: “Скажи Крылову, что ему стыдно лениться: и в армии его басни все читают наизусть. Я их часто слышал на биваках с новым удовольствием”. Крылов в аллегорической форме выразил свое отношение не только к событиям войны, но и к конкретным участникам этих событий. В его баснях современники узнавали Наполеона, Александра I, Кутузова. И. А. Крылов шаг за шагом следовал за русской армией. В его баснях все без труда узнавали события и действующих лиц.
Когда Наполеон перешел с войсками через Неман и вступил на русскую землю, Александр I послал Наполеону письмо, в котором говорилось:
“...Ежели вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания все происшедшее и соглашение между нами будет возможно. В противном случае я буду принужден отражать нападение, которое ничем не было возбуждено с моей стороны. Ваше величество еще имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны”. Но Наполеон продолжал действовать. В басне “Кот и повар” современники сразу же узнали кота — Наполеона, повара — Александра I.
А я бы повару иному.
Велел на стенке зарубить:
Чтоб там речей не тратить по-пустому,
Где нужно власть употребить...
В начале войны, до назначения главнокомандующим Кутузова, среди военного командования бытовали разногласия и недоразумения. Басня “Раздел” была острой реакцией на эту трагическую для России ситуацию:
В делах, которые гораздо поважней,
Нередко от. того погибель всем бывает,
Что чем бы общую беду встречать дружней,
Всяк споры затевает
О выгоде своей.
После Бородинского сражения Кутузов был вынужден принять непопулярное решение об оставлении Москвы неприятелю. Крылов оказал поддержку главнокомандующему, откликнувшись на отступление русских войск басней “Ворона и курица”.
Когда Смоленский Князь,
Противу дерзости искусством вооружась,
Вандалам новым сеть поставил
И на погибель им Москву оставил...
Самая популярная басня И. А. Крылова, связанная с событиями Отечественной войны “Волк на псарне”.
Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Аллегория сразу понятна. Это не волк ошибся и залез не туда, а Наполеон очень просчитался, думая, что для него Москва будет легкой добычей, и попал в безвыходное положение:
Мой волк сидит, прижавшись в угол задом.
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит наконец
Ему расчесться за овец, -
Пустился мой хитрец
В переговоры...
Эта басня была написана, когда стали известными попытки Наполеона вести переговоры с Россией. Волк тоже вступает в переговоры:
Друзья! К чему весь этот шум?
Я, вам старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры,
Забудем прошлое, уставим общий лад
А я не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад...
Посол Наполеона Лористон уверял Кутузова: “Император, мой повелитель, имеет искреннее желание покончить этот раздор между двумя великими и великодушными народами и покончить его навсегда”. Кутузов ответил: “...я буду проклят потомством, если меня сочтут зачинщиком какого-либо соглашения, потому что таково теперешнее настроение моего народа”. Так же ответил и ловчий в басне:
Послушай-ка, сосед,—
Тут ловчий перервал в ответ, —
Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю:
А потому обычай мой:
С волками Иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой.
Эту басню Крылов послал Кутузову, и тот? читал ее офицерам. Очевидцы рассказывали, что, когда речь дошла до слов “ты сер, а я, приятель, сед”, великий полководец снял фуражку и показал седую голову.
Когда Крылов умер, последовало высочайшее повеление воздвигнуть ему памятник. Крылову предстояло немедленно после кончины стать таким символом духовной силы, каким до него были признаны только три литератора: Ломоносов, Державин и Карамзин.
Как писатель-реалист, Крылов — предшественник Пушкина, Грибоедова, Гоголя. Его басни, впитавшие в себя народную мудрость, оказали большое влияние на развитие русского общественного самосознания.

[Juliette]

Владимир Владимирович Набоков
Vladimir Nabokov
( 23.04.1899 года [Санкт-Петербург]- 02.07.1977 года [Монтрё Швейцария)]) США (usa)



Разбились облака...

Разбились облака. Алмазы дождевые,
сверкая, капают то тише, то быстрей
с благоухающих, взволнованных ветвей.
Так Богу на ладонь дни катятся людские,
так - отрывается дыханьем бытия
и звучно падает в пределы неземные
песнь каждая моя...

23 августа 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Еще безмолвствую и крепну я в тиши.
Созданий будущих заоблачные грани
еще скрываются во мгле моей души,
как выси горные в предутреннем тумане.

Приветствую тебя, мой неизбежный день.
Все шире, шире даль, светлей, разнообразней,
и на звенящую на первую ступень
всхожу, исполненный блаженства и боязни.

23 марта 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

По саду бродишь...

По саду бродишь и думаешь ты.
Тень пролилась на большие цветы.

Звонкою ночью у ветра спроси:
так же ль березы шумят на Руси?

Страстно спроси у хрустальной луны:
так же ль на родине реки ясны?

Ветер ответит, ответят лучи...
Все ты узнаешь, но только смолчи.

27 апреля 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Что нужно сердцу моему,
чтоб быть счастливым? Так немного...
Люблю зверей, деревья, Бога,
и в полдень луч, и в полночь тьму.

И на краю небытия
скажу: где были огорченья?
Я пел, а если плакал я -
так лишь слезами восхищенья...


5 марта 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

ВЕРБА
Колоколов напев узорный,
волненье мартовского дня,
в спирту зеленом чертик черный,
и пестрота, и толкотня,
и ветер с влажными устами,
и почек вербных жемчуга,
и облака над куполами,
как лучезарные снега,
и красная звезда на палке,
и писк бумажных языков,
и гул, и лужи, как фиалки,
в просветах острых меж лотков,
и шепот дерзких дуновений:
лети, признаний не таи!
О юность, полная видений!
О песни первые мои!

26 июня 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Мне так просто и радостно снилось:
ты стояла одна на крыльце
и рукой от зари заслонилась,
а заря у тебя на лице.

Упадали легко и росисто
луч на платье и тень на порог,
а в саду каждый листик лучистый
улыбался, как маленький бог.

Ты глядела, мое сновиденье,
в глубину голубую аллей,
и сквозное листвы отраженье
трепетало на шее твоей.

Я не знаю, что все это значит,
почему я проснулся в слезах...
Кто-то в сердце смеется и плачет,
и стоишь ты на солнце в дверях.

13 августа 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Простая песня, грусть простая,
меж дальних веток блеск реки,
жужжат так густо, пролетая,
большие майские жуки.

Закатов поздних несказанно
люблю алеющую лень...
Благоуханна и туманна,
как вечер выцветший, сирень.

Ночь осторожна, месяц скромен,
проснулся филин, луг росист.
Берез прелестных четко-темен
на светлом небе каждый лист.

Как жемчуг в раковине алой,
мелькает месяц вдалеке,
и веет радостью бывалой
девичья песня на реке.


17 августа 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Катится небо, дыша и блистая...
Вот он - дар Божий, бери не бери!
Вот она - воля, босая, простая,
холод и золото звонкой зари!

Тень моя резкая - тень исполина.
Сочные стебли хрустят под ступней.
В воздухе звон. Розовеет равнина.
Каждый цветок - словно месяц дневной.

Вот она - воля, босая, простая!
Пух облаков на рассветной кайме...
И, как во тьме лебединая стая,
ясные думы восходят в уме.

Боже! Воистину мир Твой чудесен!
Молча, собрав полевую росу,
сердце мое, сердце, полное песен,
не расплескав, до Тебя донесу...

13 сентября 191 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Будь со мной прозрачнее и проще:
у меня осталась ты одна.
Дом сожжен и вырублены рощи,
где моя туманилась весна,

где березы грезили и дятел
по стволу постукивал... В бою
безысходном друга я утратил,
а потом и родину мою.

И во сне я с призраками реял,
наяву с блудницами блуждал,
и в горах я вымыслы развеял,
и в морях я песни растерял.

А теперь о прошлом суждено мне
тосковать у твоего огня.
Будь нежней, будь искреннее. Помни,
ты одна осталась у меня.

12 ноября 1919 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Мой друг, я искренно жалею
того, кто, в тайной слепоте,
пройдя всю длинную аллею,
не мог приметить на листе
сеть изумительную жилок,
и точки желтых бугорков,
и след зазубренный от пилок
голуборогих червяков.

2 января 1920 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

О, как ты рвешься в путь крылатый,
безумная душа моя,
из самой солнечной палаты
в больнице светлой бытия!

И, бредя о крутом полете,
как топчешься, как бьешься ты
в горячечной рубашке плоти,
в тоске телесной тесноты!

Иль, тихая, в безумье тонком
гудишь-звенишь сама с собой,
вообразив себя ребенком,
сосною, соловьем, совой.

Поверь же соловьям и совам,
терпи, самообман любя,-
смерть громыхнет тугим засовом
и в вечность выпустит тебя.

2 мая 1923 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

И в Божий рай пришедшие с земли
устали, в тихом доме прилегли...

Летают на качелях серафимы
под яблонями белыми. Скрипят
веревки золотые. Серафимы
кричат взволнованно...
А в доме спят,-
в большом, совсем обыкновенном доме,
где Бог живет, где солнечная лень
лежит на всем; и пахнет в этом доме,
как, знаешь ли, на даче,- в первый день...

Потом проснутся; в радостной истоме
посмотрят друг на друга; в сад пройдут -
давным-давно знакомый и любимый...

О, как воздушно яблони цветут!..
О, как кричат, качаясь, серафимы!..

<1923> © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

Пустяк — названье мачты, план — и следом
за чайкою взмывает жизнь моя,
и человек на палубе, под пледом,
вдыхающий сиянье — это я.

Я вижу на открытке глянцевитой
развратную залива синеву,
и белозубый городок со свитой
несметных пальм, и дом, где я живу.

И в этот миг я с криком покажу вам
себя, себя — но в городе другом:
как попугай пощелкивает клювом,
так тереблю с открытками альбом.

Вот это — я и призрак чемодана;
вот это — я, по улице сырой
идущий в вас, как будто бы с экрана,
я расплывающийся слепотой.

Ах, чувствую в ногах отяжелевших,
как без меня уходят поезда,
и сколько стран, еще меня не гревших,
где мне не жить, не греться никогда!

И в кресле путешественник из рая
описывает, руки заломив,
дымок из трубки с присвистом вбирая,
свою любовь — тропический залив.


1926 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

К РОДИНЕ

Ночь дана, чтоб думать и курить
и сквозь дым с тобою говорить.

Хорошо... Пошуркивает мышь,
много звезд в окне и много крыш.

Кость в груди нащупываю я:
родина, вот эта кость - твоя.

Воздух твой, вошедший в грудь мою,
я тебе стихами отдаю.

Синей ночью рдяная ладонь
охраняла вербный твой огонь.

И тоскуют впадины ступней
по земле пронзительной твоей.

Так все тело - только образ твой,
и душа, как небо над Невой.

Покурю и лягу, и засну,
и твою почувствую весну:

угол дома, памятный дубок,
граблями расчесанный песок.

1924 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/

[Juliette]

К РОССИИ

Отвяжись, я тебя умоляю!
Вечер страшен, гул жизни затих.
Я беспомощен. Я умираю
от слепых наплываний твоих.

Тот, кто вольно отчизну покинул,
волен выть на вершинах о ней,
но теперь я спустился в долину,
и теперь приближаться не смей.

Навсегда я готов затаиться
и без имени жить. Я готов,
чтоб с тобой и во снах не сходиться,
отказаться от всяческих снов;

обескровить себя, искалечить,
не касаться любимейших книг,
променять на любое наречье
все, что есть у меня,- мой язык.

Но зато, о Россия, сквозь слезы,
сквозь траву двух несмежных могил,
сквозь дрожащие пятна березы,
сквозь все то, чем я смолоду жил,

дорогими слепыми глазами
не смотри на меня, пожалей,
не ищи в этой угольной яме,
не нащупывай жизни моей!

Ибо годы прошли и столетья,
и за горе, за муку, за стыд,-
поздно, поздно!- никто не ответит,
и душа никому не простит.

1939 © Владимир Владимирович Набоков
/Vladimir Nabokov/