Русская культура: может не все еще потеряно ...

[Андрей]

Наташ,а кто поет? тоже хочу послушать.

[Данита]

Наташ,а кто поет? тоже хочу послушать.

ДДТ, Юрий Шевчук, альбом "Пропавший без вести" пока последний ... ждем-с нового!!!

[Данита]

Смерть поэта. Настоящего Поэта.

Из книги Марины Влади о Владимире Высоцком:



" В четыре часа утра двадцать пятого июля я просыпаюсь в поту, зажигаю свет, сажусь на кровати. На подушке — красный след, я раздавила огромного комара. Я не отрываясь смотрю на подушку — меня словно заколдовало это яркое пятно. Проходит довольно много времени, и, когда звонит телефон, я знаю, что услышу не твой голос. «Володя умер».

Вот и все, два коротких слова, сказанных незнакомым голосом. Тебя придавил лёд, тебе не удалось разбить его.

В комнате с закрытыми окнами лежит твоё тело. Ты одет в чёрный свитер и чёрные брюки. Волосы зачёсаны назад, лоб открыт, лицо застыло в напряжённом, почти сердитом выражении. Длинные белые руки вяло сложены на груди. Лишь в них видится покой. Из тебя выкачали кровь и вкололи в вены специальную жидкость, потому что в России с покойными долго прощаются, прежде чем хоронить. Я одна с тобой, я говорю с тобой, я прикасаюсь к твоему лицу, рукам, я долго плачу. «Больше никогда» — эти два слова душат меня. Гнев сжимает мне сердце. Как могли исчезнуть столько таланта, щедрости, силы? Почему это тело, такое послушное, отвечающее каждой мышцей на любое из твоих желаний, лежит неподвижно? Где этот голос, неистовство которого потрясало толпу? Как и ты, я не верю в жизнь на том свете.

Как и ты, я знаю, что все заканчивается с последней судорогой, что мы больше никогда не увидимся. Я ненавижу эту уверенность.

<p>Уже ночь. Я включаю нашу настольную лампу. Золотистый свет смягчает твоё лицо. Я впускаю скульптора, который поможет мне снять посмертную маску. Это очень верующий пожилой человек. Его размеренные движения меня успокаивают. Пока он разводит гипс, я мажу твоё лицо вазелином, и мне кажется, что оно разглаживается у меня под пальцами.

Последняя ласка — как последнее успокоение. Потом мы молча работаем. Я несколько лет занималась скульптурой, я знаю, как делаются слепки, я вспоминаю почти забытые движения, эта работа вновь окунает меня в простоту жизни.

Старый скульптор шепчет последнюю молитву. Все кончено.
Маска будет отлита в бронзе в трех экземплярах. Что касается остального — я поручаю все нашему старому другу.
На твоём письменном столе лежала посмертная маска Пушкина. Некоторые находят эту традицию мрачной, других шокирует, если они видят такую вещь на стене. Но я думаю, что артист принадлежит всем. Он раз и навсегда отдаёт себя тем, кто его любит.
Я провожу ночь, сидя у тебя в изголовье, погрузившись в воспоминания. Будущее для тебя кончилось. Своё будущее я плохо представляю. Все, что я делала эти несколько часов, я делала вместе с тобой. Один на один. И теперь приходят друзья, чтобы положить тебя в гроб. Накатывает горе — волна за волной. Плач, крики, шёпот, тишина и сорванные от волнения голоса, повторяющие твоё имя. Пришли все. Некоторые приехали с другого конца страны, другие не уходили с вечера Дом наполняется ч, как в большие праздники, балконы, коридор, лестничная площадка полны людей. Только все это — в необычной, давящей тишине. Приносят гроб, обитый белым. Тебя осторожно поднимают, укладывают, я поправляю подушку у тебя под головой. Твой врач Игорек спрашивает меня, может ли он положить тебе в руки ладанку. Я отказываюсь, зная, что ты не веришь в Бога. Видя его отчаяние, я беру её у него из рук и прячу тебе под свитер. Гроб ставят в большом холле дома, чтобы все могли с тобой проститься.
В пять часов утра начинается долгая церемония прощания.
Среди наших соседей много артистов и людей, связанных с театром. Они идут поклониться тебе. И ещё — никому неизвестные люди, пришедшие с улицы, которые уже все знали.

Москва пуста.

Олимпийские игры в самом разгаре.


Ни пресса, ни радио ничего не сообщили.


Только четыре строчки в «Вечерке» отметили твой уход.


Мы уезжаем из дома на «скорой помощи» с врачами реанимации, которые так часто вытягивали тебя. Мы приезжаем в театр, где должна состояться официальная церемония. Любимов отрежиссировал твой последний выход: сцена затянута чёрным бархатом, прожекторы направлены на помост, одна из твоих последних фотографий — черно-белая, где, скрестив руки на груди, ты серьёзно смотришь в объектив, — висит, огромная, над сценой. Траурная музыка наполняет зал. Мы садимся. Я беру за руку твою бывшую жену, и мы обе садимся рядом с вашими сыновьями. Прошлое не имеет сейчас никакого значения.
Я чувствую, что в эту минуту мы должны быть вместе.
Надлежащим образом проинструктированная милиция установила барьеры, улицы заполняются людьми. Перед театром образуется очередь. Мы слышим приказы, передаваемые по рации. Вокруг театра полно милиции. Я поднимаюсь в кабинет Любимова. Он бледен, но полон решимости.


Он не отдаст эту последнюю церемонию на откуп чиновникам.

Он хочет, чтобы говорили только друзья. В конце концов официальные лица сдаются. Никакой неискренности не будет в этой последней встрече. Я возвращаюсь в зал, двери открывают — и потекла толпа. Москвичи пришли проститься со своим глашатаем. Тысячи лиц отпечатались у меня в памяти, каждый несёт цветы — сцена вскоре вся усыпана ими, и сладковатый запах ударяет в голову. Люди видят нас, опускают глаза, прижимают руку к сердцу, многие плачут. Мы слышим с улицы возмущённые возгласы и крики, перекрывающие реквием: мне говорят, что квартал оцеплен, что милиции приказано не пускать людей, что «им» надо побыстрее закончить с похоронами. Мне это безразлично. Я смотрю на твоё лицо, я немного загримировала тебя, потому что сегодня утром на рассвете лицо показалось мне совсем белым. Я заполняю свою душу этими дорогими чертами, я запоминаю их навсегда. Усталость, горе, звуки шагов вызывают нечто вроде галлюцинации. У меня впечатление, что ты дышишь, что у тебя шевелятся губы и приоткрываются глаза.
Петя берет меня за плечи. Я прихожу в себя. Надо держаться.
Врач — один из друзей — протягивает мне стакан с каплями нашатыря. Я смотрю вокруг, впечатление, что я снимаюсь в фильме и сцена закончится сейчас коротким режиссёрским «стоп!». Толпа продолжает склоняться перед гробом в течение долгих часов. Потом отдают распоряжение вынести гроб. Шестеро друзей несут гроб к выходу. Меня окружают близкие."

[Данита]

"
На улице бьёт в глаза яркий свет. Волнуется людское море, растянувшееся на километры. И над толпой поднимается твой голос — сотни людей взяли с собой магнитофоны и включили свои любимые песни. Мы садимся в автобус, гроб стоит в проходе, мы все сидим, как школьники, уезжающие на каникулы. Любимов машет большим белым платком людям, собравшимся на крышах, на каменных оградах, некоторые залезли на фонари. Автобус трогается. И часть огромной толпы бежит за автобусом до самого кладбища. Меня охватывает истерический смех, потому что из-за рытвин на дороге гроб подпрыгивает и твоё тело соскальзывает. Нам приходится укладывать тебя обратно. Мы приезжаем на кладбище, на песчаную площадку, где в последний раз можно тебя поцеловать. Мне все труднее справляться с нервами. От вида искажённых болью лиц мне снова хочется захохотать. Может быть, я слишком много плакала?.. Я последняя наклоняюсь над тобой, прикасаюсь ко лбу, к губам. Закрывают крышку.
Удары молотка звучат в тишине. Гроб опускают в могилу, я бросаю туда белую розу и отворачиваюсь. Теперь надо будет жить без тебя.
Двадцать шестого июля я вхожу в твой кабинет. Единственное место, оставшееся нетронутым, — это рабочий стол. Все остальное перерыто, переставлено, переложено. Не осмелились только прикоснуться к рукописям. И когда я машинально укладываю в чемодан сотни листочков и передаю его одному из друзей, чтобы он спрятал, я ещё не знаю, что просто спасаю твои стихи.
В последнюю минуту родители, очевидно, не решились подвергнуть цензуре и уничтожить то, что ты написал своей рукой. И этот мой поступок, понятый позже как воровство, позволил мне передать в ЦГАЛИ все, что ты создал бессонными ночами за годы тяжкой работы.

Я привезла этот маленький чемодан однажды утром в обычное серое здание, где и располагается архив. Там меня ждала группа женщин, которые, как только я вошла, по очереди обняли меня. У них в руках были букеты цветов, лица раскраснелись от жары и волнения, некоторые плакали.
Директриса, спотыкаясь на словах, поблагодарила меня за этот поступок, который все они поняли как самый чистый знак любви к тебе и к России. Как единственная наследница твоего творчества, я могла увезти все это за границу. Но я знаю, что никто не будет так внимательно и преданно хранить твои рукописи, как эти женщины. Я без колебаний оставила их у тебя на Родине. Я уверена, что ты хотел бы, чтобы это было именно так.
После похорон я возвращаюсь в Париж. Ища, на чем бы записать номер телефона, я нахожу твоё последнее письмо.
Дата не проставлена, но я знаю, что оно написано до одиннадцатого июня восьмидесятого года:

"Мариночка, любимая моя, я тону в неизвестности. У меня впечатление, что я смогу найти выход, несмотря на то что я сейчас нахожусь в каком-то слабом и неустойчивом периоде. Может быть, мне нужна будет обстановка, в которой я чувствовал бы себя необходимым, полезным и не больным. Главное — я хочу, чтобы ты оставила мне надежду, чтобы ты не принимала это за разрыв, ты — единственная, благодаря кому я смогу снова встать на ноги. Ещё раз — я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было плохо.Потом все встанет на своё место, мы поговорим и будем жить счастливо. Ты. В. Высоцкий Подпись «Ты», которую мы использовали в нашей переписке, появилась после того, как мы с тобой услышали однажды одну красивую индийскую притчу.
В день свадьбы невеста заперлась по обычаю в новом доме. Спустилась ночь, жених стучит в дверь, она спрашивает:

«Кто там?» Он отвечает: «Это я». Она не открывает. И так проходит много дней, и она не хочет открыть. Наконец он снова приходит однажды вечером. Она спрашивает: «Кто там?»
Он отвечает: «Это ты». Она открывает ему дверь и своё сердце.

Как и во всех больших городах, в Москве больше не хоронят на центральных кладбищах. Только в исключительных случаях. А вообще-то надо ехать за город очень далеко. Там и хотели власти похоронить моего мужа. Мы не согласны.
Мои друзья и я считаем, что его могила должна находиться в самом сердце города, где он родился. Мы направляемся целой делегацией к директору Ваганьковского кладбища.

Оно находится в нескольких шагах от нашего дома. Настоящий сад окружает красивую старую церковь. Приезжает Иосиф Кобзон. Как только директор впускает его к себе в кабинет, он говорит: «Нужно место для Высоцкого» — и протягивает ему пачку сторублевок, целое состояние. Срывающимся от рыданий голосом директор кладбища говорит:
— Как вы могли подумать, что я возьму деньги? Ведь я любил его!..
Он уже приготовил лучшее место, как раз в середине площадки, у входа, чтобы сюда могли приходить люди поклониться.
Этот добрый человек даже не мог себе представить, насколько удачно он выбрал место. Вот уже много лет беспрерывный поток людей идёт к могиле. Молодые кладут сюда букеты, как на могилу Неизвестного солдата, другие приносят по обычаю немного коньяка, яблоки, пироги, некоторые оставляют здесь свою гитару. Стихи сотнями приколоты к букетам, которые каждый день собираются в горы цветов.
Директор потерял своё место. Может быть, власти не простили ему устроенного скандала?.. Могила поэта Владимира Высоцкого в самом центре Москвы стала местом паломничества миллионов советских людей."

[Zaratustra]

Не могу не высказаться…У России очень богатая культура. Да, сейчас туго приходится, но ведь в «поднятии» культуры самое главное, что бы было что поднимать! У России был Золотой и Серебряные века, был СССР, который хоть и не принимал Высоцкого, Цоя, Башлачева , Бутусова, Талькова и др. , но он же их и породил, они дети своей эпохи. Сегодня- Шевчук(рожденный в ссср), Летов, Пелевин, Шварц, Жданов, Акунин и мн. др. А будущее за Вами! У Вас есть почва, Вам надо посадить семена.
Эх, не жили Вы в Беларуси. У нас в прошлом несколько КРЕСТЬЯНСКИХ поэтов, которые даже язык свой толком не знали(у народа без своего языка и традиций культуры по определению быть не может).Сегодня мы имеет умирающего Барадулина (про Быкова уж не говорю, наша власть не признала его наследие), редкую радость- приезд ДДТ, которым ЗАПРЕТИЛИ петь половину песен, плакаты «процветающая Беларусь», концерты ЗА батьку, пятилетки и приказ принимать в Вузы 70 % из деревень, а городские едут в колхоз…вот такая вот культурка, блин…
Ах, да и крутую библиотеку, в которую, даже нет денег сходить.
Так что поднимайте свою культуру, ведь Вам есть что возраждать.

[Минчанка]

Zaratustra, привет! Как приятно видеть земляков на форуме, да еще и слышать отголоски собственных мыслей! А то ведь нас, белорусов, на форумах - раз, два и обчелся...
Полностью поддерживаю тебя в твоей оценке современного состояния культуры у нас в стране. Но только не то, что культуры у нас нет, не было и нам нечего возрождать! Мы просто ничего НЕ ЗНАЕМ о нашей настоящей культуре. Почти сто лет искореняется все истинно белорусское, делается все возможное, чтобы все эти вопящие бабки в платках осели в сознании народа как "наша культура". Извини, но Максим Богданович - это культура. Василь Быков - это культура. И то, что эту культуру загнобили и загнали в угол, - не значит, что все потеряно и возрождать нечего. Это, наоборот, означает, что ЕСТЬ что возрождать!

[Старуш-ка]

библиотеку, в которую, даже нет денег сходить

Как это?.. Платные библиотеки?!!!!

И так библиотека стала эдакой духовной роскошью, которую не каждый может себе позволить - ну, потому что это требует усилий (надо куда-то ехать, тратить время) сидеть в читалке...)
А, выходит, это уже становится развлечением для элиты?.. А нужны ли они (книги) ей (элите)?..

[Анхен]

Минчанка, как удачно ты подметила про вопящих бабок в платках!

[Минчанка]

Как это?.. Платные библиотеки?!!!!

ну да... У нас же недавно закончилась стройка века - грандиозное сооружение, по форме напоминающее "алмаз" и называющееся Национальной библиотекой. Всей страной строили - несколько месяцев подряд из зарплаты деньги высчитывали (так, что люди и не знали, куда их деньги идут) и называли это "добровольным пожертвованием"... Сколько при этом левого бабла наше руководство накосило - только Гаагский суд разберется... А теперь, правильно Заратустра пишет, - там вход платный.

Минчанка, как удачно ты подметила про вопящих бабок в платках!

Да, это известный приемчик - псевдокультура называется, подмена понятий. Еще Сергею Александровичу это знакомо было...

[Zaratustra]

ну да... У нас же недавно закончилась стройка века - грандиозное сооружение, по форме напоминающее "алмаз" и называющееся Национальной библиотекой. Всей страной строили - несколько месяцев подряд из зарплаты деньги высчитывали (так, что люди и не знали, куда их деньги идут) и называли это "добровольным пожертвованием"... Сколько при этом левого бабла наше руководство накосило - только Гаагский суд разберется... А теперь, правильно Заратустра пишет, - там вход платный.
[

она у меня из окна видна))) каждый вечер сияет всеми цветами...а в пасмурный день как каменная глыба смотрится, ей богу!

[Минчанка]

каждый вечер сияет всеми цветами...а в пасмурный день как каменная глыба смотрится, ей богу!

Да уж, это все потемкинские дела... Гигантомания. Все это уже когда-то было.

[Juliette]

Из последних новостей ....

Первый канал. Новости

Вторник , 13.03.2007 10:20

Монахи бьют тревогу.
Разрушается знаменитая Киево-Печерская Лавра на Украине


На Украине разрушается всемирно известная святыня - Киево-Печерская Лавра. Оползень угрожает уничтожить знаменитые монастырские пещеры. По мнению специалистов, необходима полная замена всех подземных коммуникаций. А денег на это у монахов нет.

В не менее плачевном состоянии находится собор святой Софии Киевской и памятник работы Растрелли - Андреевская церковь. Наш корреспондент в Киеве Наталья Семенихина сегодня побывала в Лавре, и сейчас - еe репортаж.

Визитную карточку украинской столицы принято подавать лицом - золотые купола на правом берегу Днепра. Изнанку - арматуру и бревна, залитые бетоном, гостям не показывают. Но без них тысячелетний монастырь сегодня не выстоит - Киево-Печерской Лавре угрожает оползень.

Аварийное состояние Лавры давно не секрет. Об этом еще лет 200 назад говорили. Но фотосъемка из космоса, есть и такая, свидетельствует, что медлить дальше нельзя. В самой земле, на которой стоит монастырь - глубинные трещины. И в случае бездействия, православная святыня может просто уйти под землю.

Покосившаяся часовня Безака - одна из первых жертв. Талая вода точит ее камень, размывая еще и грунт под фундаментом. Похожие трещины в кельях, храмах и в монастырской стене. Просто замазать их - толку не будет. Нужно менять подземные коммуникации. Изношенные временем, сегодня они пропускают через себя талую воду еще и одного из центральных районов Киева.

Татьяна Кулик, главный архитектор Киево-Печерского музея-заповедника: "На нашей территории используют дренажную систему еще 19-го века. И, конечно, она требует комплексной реконструкции. Невозможно реставрировать отдельные памятники, не устраняя причину их разрушения".

В ближних пещерах, где покоятся мощи великомучеников, за последние два года - два обвала. В галереях, куда паломникам и туристам вход воспрещен, специальные подпорки теперь держат потолок. В этом году, даст Бог, говорят монахи, поставим электронные счетчики грунтовых вод. Чтобы всегда контролировать их уровень.

Архимандрит Варсонофий, казначей Киево-Печерской лавры: "Когда весной тает снег, то в ливневых колодцах поднимаются даже металлические крышки - с такой силой идет вода. И она размывает и стенки штолен, и грунт - отсюда и обвалы".

10 столетий монахи оберегали эти места - и мы не подведем, говорит Владыка Павел. Древнейший православный монастырь пещер будет и дальше служить Богу.

Высокопреосвященнейший Павел, наместник Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры: "Это единственная на Украине такая святыня. Я не преувеличиваю. Не случайно ее называют вторым Иерусалимом. И мы должны ее сохранить, чего бы это не стоило. Монахи готовы посвятить этому свою жизнь".

Да вот только монашьих денег на строительные новинки не хватит. Еще вчера укрепить стену строители обещали за 4 миллиона гривен - это 800 тысяч долларов. А теперь уже втрое больше просят. Вот и приходится - арматурой и бревнами, по старинке.



http://www.rustrana.ru/new.php?nid=31374

http://www.russianboston.com/common/arc ... &id=329150

Скоро Киево-Печерскую Лавру можно будет увидеть только на фотографиях и картинках

[Милица А. Покобатько]

У нас же недавно закончилась стройка века - грандиозное сооружение, по форме напоминающее "алмаз" и называющееся Национальной библиотекой.

О да, у меня подруга в Минске живет, присылала мне фотку алмаза, беда прям.

[Mr.S.]

Как можно говорить о нашем и вашем, как будто это две диаметрально противоположные вещи. Мы живём и развиваемся по принципу братских народов. Изначально Славяне и потом уже делимся на Белорусов, Русских и Украинцев, вы исключили интеграцию культур наших народов, я начинаю опасаться, не приведет ли это к националистическим высказываниям. На мой взгляд, так же как я горжусь и почитаю Василь Быкова, также и вы вправе с таким же почётом и гордостью отзываться о Шолохове, к примеру, или вы со мной не согласны?
Я соглашусь с Минчанкой по поводу высказывания:------ Мы просто ничего НЕ ЗНАЕМ о нашей настоящей культуре.---------Но далее осмелюсь спросить, что она имеет виду в этом предложение: -----------Почти сто лет искореняется все истинно белорусское, делается все возможное, чтобы все эти вопящие бабки в платках осели в сознании народа как "наша культура".----------------Скажите пожалуйста, как говорится огласите весь список, КЕМ делается всё возможное и КТО это искореняет всё истинно белорусское??? И почему вы конкретизируете именно последние сто лет???

А далее вы просто подчеркнули своё первое высказывание приведённое мной в данном письме и ответили на мой вопрос относительно КТО искореняет всё истинно белорусское, вот это ваше высказывание:---------- ну да... У нас же недавно закончилась стройка века - грандиозное сооружение, по форме напоминающее "алмаз" и называющееся Национальной библиотекой. Всей страной строили - несколько месяцев подряд из зарплаты деньги высчитывали (так, что люди и не знали, куда их деньги идут) и называли это "добровольным пожертвованием"... Сколько при этом левого бабла наше руководство накосило - только Гаагский суд разберется... А теперь, правильно Заратустра пишет, - там вход платный.-------------И еще сразу приведу высказывание Заратустры, которая ляпнула следущие:-------- Эх, не жили Вы в Беларуси.----------Эти две девушки с лихвой демонстрируют себя как людей, которые стали заложниками своего не знания и глупости, первая строчка предложения Минчанки это шедевр невежества, человек, который сетовал за то что убивают культуру с пренебрежением отзывается о национальной библиотеки Белоруссии, аналогов которой нет нигде в Европе, в которой хранятся рукописные издания датированные 14 и 15 веками, и вместе с тем насчитывает более 8 миллионов книг, а также 3млн. журналов, газет, периодика которых начинается с прошлого века. Следующие два предложения, той же цитаты это обида за то что оказывается, у всей страны производили поборы, разворовывали деньги трудящегося класса, и как следствие я полагаю Минчанка с Заратустрой не доедали, вы кстати ни пробовали устроить бойкот напротив библиотеки или быть может вам стоит обратится в Гаагский суд, как потерпевшим?
Надо отметить, что потраченные средства вдвое меньше, чем планировалось потратить при строительстве аналогичной постройки в Латвии от которой позднее отказались, тем не менее я не отрицаю, что проект дорогой, но только болвану не понятно, что он стоит своих затрат и более того.
А теперь по поводу высказываний о том, что библиотека платная, насколько мне известно надо оформить карточку, которая стоит 5 тысяч белорусских рублей и беспрепятственно можно пользоваться всеми материалами хранящимися в этой кладезе национальной культуры Белоруссии, возможно, что щас это подорожало, точно знать не могу, но оно и понятно, потому как на содержание этой библиотеки нужны средства, чтоб не получилось, как с Киевско-Печёрской Лаврой.
А для тех кто с ужасом узнал, что библиотеки бывают платными, хотелось бы напомнить, что советский союз уж почти 20 лет как почил во временном континууме, и Ленинская библиотека тоже не святым духом живёт и попасть в неё куда сложней чем в Белоруссии.

---------------------------------
Эх вы, если у нас чиновники воруют, так они за один раз так проворовываются, что всю Белоруссию Алмазами утыкать можно было бы.
Батька молодец!!! Сохраним нашу культуру, рукописи не горят!!! Лукашенко при жизни памятник надо ставить, даже без учёта Алмаза!

[Старуш-ка]

Ленинская библиотека тоже не святым духом живёт и попасть в неё куда сложней

"Ленинкой" не пользуюсь (лишь пару раз была в газетном фонде), только "Некрасовкой" и "Тургеневкой". Не считая 5 руб. за ксерокопию, никогда ничего платить не приходилось (даже за оформление карточки и фото).