www.esenin.ru

Может ли быть Россия без деревни?
То, что деревня изживает себя, превращаясь в особый рудимент, это факт.

Я не знаю, какова ситуация в европейской части России. Скажу лишь о Сибири. Для меня деревня была...
Она была.
Массивные бревенчатые избы, запах дегтя в зимовье, портреты прадедов на стенах, подкова над дверью, шорох крыс в подполье по ночам и деревенские погосты... Или вечером забирались с братом на забор и смотрели как гонят коров, как дрались за стогом сена, гонялись друг за другом с крапивой и кидались репейником...
Походы за ягодой и грибами летом, леса: Дуброво - туда ходили за черемшой, Палати, Харабой, Волчья падь - где когда-то было много брусники и гадюк...
Баня вечером и запах березовых веников, ромашки и мяты...
Саранки, башмачки, жарки, донниковые поля...
Как ездили большой семьей на ключик, гуляли и пели песни...
Но даже я застала так мало... Рассказы моей мамы, бабушки... Где теперь всё это?

Прошло время, мне было 14 лет. И я узнала другую деревню... Точнее я чувствовала как то, что было - оно уходит сквозь пальцы, умирает вместе со стариками...
К ночи мы уходили с подругой гулять. Молодежь, деревенская молодежь... Какие там песни под тальянку... Мы шли куда-то на горку, к лесу, там возле костра собирались летом молодые - пили спирт, курили, перекидываясь похабными шутками и сплевывая на землю желтую от табака слюну... Жить ночной жизнью там начинают лет с 10-11.
Но гулять там ночью - это сказка... я не видела ничего прекраснее ночного деревенского неба - чистого, ясного, я никогда не видела столько завезд... За 10 минут на моих глазах вниз сорвалось три звездочки, а на небе оставались еще миллиарды...

С каждым годом всё это уходит... Уходит, не возвращаясь, подменясь соврменными ценностями...

Старики вымирают. Молодёжь уезжает в город. Большая часть спивается, деградирует... Немногие стараются удержаться на плаву. Для того, чтобы выжить в деревне - нужно много работать... Сейчас там живут хорошо лишь те, у кого хозяйство по 15 голов КРС.
Есть ли работа в деревне? Есть. Нет только зарплаты. Бартерный обмен. Труд оплачивается хлебом, медом, посыпкой для скота...

Деревня - это не земля, не дача. Это особый уклад жизни...
Я помню, как раньше, идя по улицам, непременно нужно было поздороваться с каждым встречным. Даже если ты его не знаешь. В деревне все друг друга знали. А если и не знали... спрашивали чей...
Сейчас, говорят, улицы там совсем опустели. Многие дома стоят заброшенными - люди уезжают...
Я не знаю, где ещё было столько России, настоящей России, сколько было ее там... Ее душа, ее плоть и кровь, то, что тысячу лет впитывало в себя народный дух - это уходит...
Деревня - пережиток прошлого. В современном мире ей нет места. Стоит ли удерживать то, что себя изжило...
Но не случится ли так, что отрывая себя от своих истоков, мы потеряем больше, чем найдем?

Из интервью с Валентином Григорьевичем Распутиным.
Без деревни мы осиротеем



ЕГО называли «деревенщиком». Одни вкладывали в это определение уничижительный смысл. Другие к распутинской прозе относились и относятся с уважением. В прошлом году В. РАСПУТИН опубликовал новый роман «Дочь Ивана, мать Ивана».

ХОТЯ, как признаётся писатель, художественной прозой он сегодня занимается мало — пишет в основном публицистику.


Или терпение, или бунт
— ВАЛЕНТИН Григорьевич, что сегодня больнее всего за душу задевает?

— Новый мир задевает. То, что мы перестаём быть самими собой. А самими собой мы перестаём быть, потому что умирает деревня. Если проехать, к примеру, по Ангаре или по Лене, то увидишь — одни деревни стоят пустые, в других осталось по два-три двора. Народ перемещается в города. Люди хватаются за случайный заработок — рынок, торговля.

Изменилось всё — социальная система, нравственные ценности. Даже слово! И человек растерялся. Он родные берега потерял, а другие найти не смог. Какая-то часть всё-таки смогла к ближайшему берегу прибиться — завели свои дела, предпринимательством занялись. Можно позавидовать им — они нашли почву под ногами. Но большинство… Оно даже не растерялось, а затаилось. И затаённость эта до сих пор не прошла. Люди ещё не почувствовали, что снова могут жить в полную силу.

— Но почему же так быстро сломался в нас духовный стержень? Или его подтачивали все 70 лет советской власти?

— Разумеется, подтачивали! Но дело ещё и в том, что в России не было гражданского общества — был народ, привыкший делать то, что ему велено делать. У народа была работа, были определённые увлечения. Ведь почему так много читали в 70–80-е годы? Люди искали истину. И те изменения, что начались с приходом Горбачёва, многим казались путём к той системе, по которой должна жить страна. Но когда всё перевернулось наизнанку и никакой истины там, на изнанке, не оказалось, люди растерялись.

Гражданского общества у нас нет до сих пор. Я часто слышу слова: вот, народ безмолвствует, народ не сумел себя показать. Но он, народ, и не ищет внешней свободы — внутренняя для него дороже. Он всегда жил по принципу: Господь вразумит, батюшка-царь укажет. И всегда контрасты: или терпение, или бунт. Поэтому народ может вести за собой только государство, а государству вести его сейчас некуда. Никаких спасительных или даже значительных целей у него нет.

Родниковая вода нам милее
— ВЫ ВСЕГДА описывали деревню как источник, из которого русский народ черпает силы.

— Конечно, и традиции, и законы общежития, и корни наши — оттуда, из деревни. И сама душа России — если существует единая душа — тоже оттуда. Деревню русскую начали уничтожать ещё в советское время. А сейчас добивают окончательно. И корни эти, похоже, не способны дать побегов.

— Но, может, это определённый этап в развитии всего мира? Ведь и в Европе деревни пустеют.

— Это, может быть, и закономерный этап. Но Россия без деревни не Россия. Да, мы пошли по пути, по которому идёт так называемый цивилизованный мир. Нам бы действовать поосторожнее, а мы — сразу: не хотим отставать. Хотим из кожи вон. Но город — это поверхность жизни, деревня — глубина, корни. Оттуда приходили люди, принося с собой свежие голоса, свежие чувства. Сколько бы водохранилищ мы ни понастроили, а водичку любим пить родниковую.

— Так, значит, круг замкнётся и мы снова вернёмся к земле?

— Человек не может потерять тяги к земле, необходимости работать на ней. Но уже не будет тех глубин, что были прежде. Ведь деревня существовала не только на местности, но и внутри каждого из нас, кто из неё вышел. Это чувство родства ещё долго будет в нас тлеть — как на пожарище, которое выжгло много что из самого необходимого. Без деревни Россия осиротеет.

Смотрите: 70 с лишним лет мы прожили без церкви. А без церкви, без веры жить нельзя! Недаром даже коммунистические принципы имели библейское происхождение. И мне кажется, нет ничего неожиданного в том, что люди снова пошли в церковь, пусть пока и не так много, как хотелось бы. Ведь те, кто ходит в церковь, они другие. Может быть, возрождение России пойдёт отсюда.

— А почему вы сами крестились только в 1980 году?

— Членом партии я не был. Но и крещён никогда не был. А как можно русскому человеку быть неправославным?

— Почему же вас родители сразу не окрестили?

— Потому что тогда, в 1937 году, на много километров вокруг не осталось ни одного храма. В деревне, кстати, и сегодня по-прежнему некуда идти — церкви возрождаются в основном в городах. Мы сейчас на моей родине строим храм, и туда, конечно, люди пойдут. Но не сразу. По себе знаю, как тяжело возвращаться.

— Почему?

— Потому что привычки нет, утрачена была необходимость молитвы. И вернуть её удастся не так скоро, как хотелось бы. Но когда люди возвращаются к вере, тогда они совсем по-другому себя чувствуют. Увереннее. Потому что находят там опору духовную.

Как человек верующий, я верю, что Господь в конце концов не оставит Россию. Да, проведёт её опять через испытания, как не один раз проводил, но всё же выведет в спасительные двери.

Русские работать умеют!
— В ЦЕНТРЕ вашего романа «Дочь Ивана, мать Ивана» — женщина, дочь которой изнасиловал кавказский торговец с рынка. Эта женщина, отчаявшись добиться справедливости, сама застрелила насильника. Этично ли сейчас, когда межнациональные вопросы обострены до предела, так строить сюжет?

— Видите ли, насильник мог быть любой национальности. И русской тоже — так сказать, в единичном, частном насилии. Но есть ещё и насилие общественное. Рынки наших городов, сибирских в особенности, оккупированы кавказцами и китайцами. Китайцев больше, но кавказцы агрессивнее и ведут себя как хозяева, не считаясь ни с обычаями нашими, ни с законами.

Я писал свою повесть по материалам следственного дела об убийстве насильника. Насильником был кавказец. Кто читал повесть, согласится, что говорю я об этом весьма аккуратно. У насильника были сообщники — из русских. Его пытались оправдать и следователь прокуратуры, и прокурор — тоже местные, русские. Насильник пострадал, а они остались безнаказанными. И в нравственном смысле оказались ещё большими преступниками, чем погибший.

Но не буду, конечно, утверждать, что межнациональных проблем в России, как и во всём мире, не существует.

— Но такое национальное напряжение, существующее сегодня в мире, не может закончиться мирно.

— Не хочется даже и представлять, во что это может вылиться. Вообще, я считаю, что всякое значительное переселение одних народов на земли других, будь это переселение в поисках работы, как у арабов в Европу, или насильное перемещение негров в Америку, чревато тяжёлыми последствиями. Как только число мигрантов достигает критической массы, масса эта способна стать агрессивной. События во Франции в прошлом году как раз это и подтвердили. Взрыв там произошёл не потому, что негры или арабы плохи, вовсе нет. Просто в противоречие приходят глубинные межэтнические запросы. А тут ещё и демократические «права человека». Они и человека развращают, и у народа отнимают право на защиту.

То же самое сейчас подготовляется и у нас.

— Можно ли этому как-то противостоять?

— А не гоняться за дешевизной! Осторожней раздаривать рабочие места чужакам. Это неправда, что русский человек работать не умеет. Просто у русского труда есть свои особенности: наш брат любит, чтобы его уважали, похваливали, а иногда, может, и просили. И тогда он горы свернёт. Кто же нам империю-то в шестую часть суши построил — разве не он?

Да, есть у русского народа и минусы. То же пьянство. Особенно в деревне, которая брошена на произвол судьбы. Но сейчас в обществе всё расходится по полюсам. Одни, потеряв надежду, пьют беспробудно. Другие, несмотря ни на что, стараются жить достойно. Это какая-то новая формация мужика: нет, не загоните в угол, не сломите. Я сильнее вашего порядка и на колени не опущусь.

И с голоду сейчас не пропадают. И то, что жизнь потихоньку налаживается, заслуга не только нефти, но и результат народной инициативы. Костяк этот нарастает, и если бы власть ещё сумела его заметить и поддержать, всем только на пользу бы пошло.

Юлия Шигарева,
www.aif.ru

Замечательная тема. Я расскажу о деревне на границе европейской и азитской частей России.
После поста Ольги Сергевны могу смело сказать, что у нас все точно также, те же проблемы и те же радости. Я не жила в деревне, я лишь проводила там лето. Но в моем детстве там было по-другому. Помню, какое огромное стадо было, в каждом дворе не по одной корове, не говоря уже об овцах, телятах и т.п. Какие огромные покосы, на которые мы ездили. Сколько садили картошки, как запасались на зиму. А сегодня все меняется, стадо уменьшилось втрое, скотину держат через одного, про покосы вообще не вспоминают, все покупается у совхоза, поля под картошку стоят пустые, либо их засеивают травой для фермы. Работа только на ферме и в гараже. Остальные перебиваются случайными заработками, нанимаются к дачникам. Пьют много, и часто. Кто-то старается уехать в город, а кто-то плывет по течению, днем пашет, вечером пьет.
Этой зимой я побывала в деревне под Воронежом, увидела другую деревню. Получилось, что у нас все же люди в деревне живут побогаче. Народ еще пока остается и живет, потому что какую-никакую работу можно найти. Но там: некогда очень богатая деревня (был огромный колхоз) теперь полуживая. Зимой живут только в 5 домах на всю деревню, и то только старики. Летом больше. Умер колхоз, умерла деревня.
Наш дом в деревне и рядом стоящий соседский некогда принадлежали двум родным братьям. Люди они были зажиточные. В свое время их сослали дальше в Сибирь (раскулачили). От предыдущих хозяев, а им от прежних нам вместе с домом достался старинный сундук. Кованный, огромный, с музыкальным замком)))) Мама рассказывала, что он доверху был наполнен старыми фотографиями, письмами и т.п. вещами. Но она без зазрения совести все это сожгла . Как я убивалась и переживала, когда на рассказала мне эту историю (((( А еще раньше было принято при постройке дома класть в ворота икону. Мы, когда ремонтировали ворота, нашли такую. Потемневшую от времени, с поблекшим изображенем....
Все же трудно замечать все сложности и проблемы деревни, если ты там не живешь, а только бываешь наездами. И если у тебя (как у меня) в памяти только хорошее, детство и юность. Поэтому хотелось бы написать о том, что сохранилось у меня в сердце. Это выдержка из дневника :

Летние каникулы, наполненные солнечными зайчиками, терпкими ягодами черемухи, трогательными незабудками и свежим запахом гроз. Это жаркие дни на речке и в лесу и дождливые в жарко натопленном доме, это охапки ромашек, это ночи у костра и песни под гитару. Это, в конце концов, беззаботность как она есть. Помню старинную церковь на въезде в деревню. Вырастает она неожиданно, из-за пригорка, лучится белым цветом на солнышке. А вокруг нее тополЯ, такие же старинные и помнящие столько лиц, сколько листьев на них. Иногда в жаркий (звенящий) полдень приходишь к ней, вокруг тишина и только слышишь, как шуршат от легкого ветерка листочки и скрипят ветки от вековой усталости. Изредка пролетит майский жук, как-будто нарочно коснувшись щеки. И душе тесно, и просится душа полетать наперегонки с майским жуком.... А потом все разрушилось, сначала срубили тополя, потом сгорела церковь. Сейчас там стоит новая, построенная совсем недавно, но нет в ней того очарования и ощущения прикосновения к древности, к нашим истокам.
Церковь стоит на крутом берегу. Внизу протекает река. Сегодня эта река заметно обмельчала и загрязнилась. Но было время, еще задолго до меня, когда ходили по этой реке баржи уральских заводчиков, сплавляли по ней лес, везли золото, металлы. На реке повсюду полно "бойцов", отвеснных скал, о которые эти баржи разбивались. На дне ее еще до сих пор полно остатков тех времен. В наших местах скалы не самые высокие, но и от них веет мощью. Вздымаются они из реки, кк древние богатыри или седобородые старцы. Выше по течению и места глуше и скалы гораздо выше. Там особо сильно чувствуешь, что ты никто по сравнению с великой силой природы.

.

Насть, про дневники твои я тебе уже говорила..

Про икону - такое не слышала ни разу.. Я раньше не особо увлекалась генеалогией и историей всякой, потому многое, наверное, просмотрела. Сейчас бы все сараи и чердаки наверняка обшарила)) Но поздно... Я-то ведь тоже не деревенская. Только летом к бабушке ездила гостить. Дом был очень старый... Ещё до революции построен.
Наша деревня и близлежащие были основаны несколькими дворами, семьями, приехавшими с запада России, Украины или Белоруссии. Так что не удивительно, что каждый там приходится тебе родственником с какой-то стороны. Идёшь вот так по улице, а за оградой старухи какие-нибудь сидят, взглядом в тебя вцепятся, прищурятся и спрашивают: а вы чьи? А им отвечают: да это Жегловых внучка...))
Ели всегда вместе. Из одной посуды. Наример, окрошку - из одной большой тарелки. А если кто-нибудь из городских брезговал и накладывал себе отдельно, бабушка ругалась))
Вообще я всегда себя чувствовала как с другой планеты и старалась стать похожей на них, на деревенских.
У меня никогда не было такого ощущения, что я приезжаю в деревню отдыхать. Работать.
Там все очень много работали. А городских считали неженками, тунеядцами))
До обеда спать - даже зазорно как-то) Впрочем, в детстве я обычно раньше всех просыпалась, после бабушки. Вставала, умывалась и бродила по ограде - Жулика дразнила, траву рвала, палочками по земле чертила.. Скуууууучно))) А днем - либо в лес, либо в огороде. Нам с сестрой мама картофельное поле пополам делила: эта половина тебе прополоть и окучить, а это тебе. И стоишь целый день тяпками по земле долбишь))
Церкви у нас не было. Точнее когда-то она была, деревянная. Там даже какой-то мой прадед вроде писарем работал)) А потом то ли сгорела она, то ли ещё что - я не помню. Вообще отношение к Богу было какое-то половинчатое. На кухне у бабушки висели иконки, мама рассказывала, что праздники церковные всегда отмечали - хату (бабушка всегда так говорила - хата, а не дом) белили, стол накрывали... Но я не помню, чтобы она крестилась и молилась... Хотя может быть в душе.. Скорее всего вера сохранилась от предков, а советское время вырабатывало привычку безверия... Вот и получался такой гибрид. Дед, например, у меня скорее в Сталина верил, даже фотографию его всегда с собой носил в кармане...

У нас церковь в советское время претерпела некоторые изменения. По началу там был склад колхозного имущества, типа граблей, лопат, метелок и т.п. В перестройку деревенские ребята устроили там что-то вроде спортзала)))) Потом она долго стояла просто открытой, там лазили все кому не лень, ломали, разбирали, а однажды подпалили, она сгорела почти до основания. Стояла такой пару лет. А теперь ее восстановили, то есть на старом фундаменте построили новую церковь, действующую. Теперь летом туда приезжает выездной лагерь детей из воскресной школы, проходят службы.
Недалеко от деревни на пригорке было давным-давно кладбище. Сейчас его нет, дома подошли совсем близко, но остались вмятины в земле и пара старинных памятников из камня с высеченными надписями. Постараюсь выложить фотки...

Вот несколько фоток. Это памятник


А здесь еще и церковь попала в кадр. Это уже новая построенная...

.

Как-то не до смеха...
...вспомнилась шолоховская "целина"...

Кошмар какой(((...

Вот прочитала, горько от этого.

Согласно решениям собрания бедноты, общего собрания колхозников и Ново-Черемховского сельсовета.

Вот кто в итоге решал судьбу целых семей. Беднота, собрание колхозников (состоящее восновном тоже из бедноты) и товарищами из сельсовета. Просто иногда думаю, люди работали, годами копили свое богатство (хотя какое там богатство, так необходимое для нормального существования), а кто-то на печке лежал, водку пил. А потом хрясь, и эти лоботрясы стали хозяевами жизни, решали, мстили, завидовали... Хотя сложно во всем этом разобраться сегодня, не хлебнув прошлого. Нашу семью раскулачивание не коснулось. Вроде .

А мой дед в 30 годах пережил страшным голод, который тогда был на Украине, его отец и братья опухли с голода и умерли, случаи людоедства были...Дед никогда, никогда сам об этом не рассказывал, токо подопьёт когда и мать давай его распрашивать, тогда только о его жизни развесёлой и узнавали....

Taurus писал(а):...Нашу семью раскулачивание не коснулось. Вроде .

...нашу коснулось
Мои прадедушки и прабабушки когда-то жили на Волге в Центральной России... а вот дедушки с бабушками уже в Сибири, на Алее ... кое-кто из родных ещё дальше в ссылке оказался...
Такая у нас история

Taurus писал(а): Просто иногда думаю, люди работали, годами копили свое богатство (хотя какое там богатство, так необходимое для нормального существования), а кто-то на печке лежал, водку пил. А потом хрясь, и эти лоботрясы стали хозяевами жизни, решали, мстили, завидовали...

Думаю, что наполовину так и было...

Родителей моей прабабки тоже раскулачивали. Они помещиками были, имели большой доход, дом огромный. А с революцией все это пропало. Что могли - отдавали знакомым и соседям, что б не пропало - шубы там, одежду, посуду дорогую, драгоценности... конечно, никто этого им обратно не вернул. Только остался сундучок средних размеров с рублями царскими... Уже обесцененные. Моя бабушка мне рассказывала, как её дед часто потом доставал этот сундук и внукам показывал А мой прадед был главным инженером ткацкой фабрики. Его даже не фронт не призвали, чтобы производство не заглохло.