Галина Бениславская

[Данита]

А на фотах с Кобцовой мне Есенин не нравится, он выглядит опухшим и это навивает поределенные мысли. А Кобцова создает впечатление серьезной дамы))))

А мне нравится там Сергей Александрович. А Кобцова вроде б совсем молоденькая? Но выгляди и вправду взрословато )))

[Tatjana]

Я так понял, что это из новой книги о Бениславской?

Да, это именно оттуда!))

Жал, что на "ozon.ru" еще нет эти книги, но надеюсь, что будет скоро.

Новая фотография Есенина – это за форум чудо, праздник!!!!

И фотографии Гали, как я их желала. Галя для меня одна из самых сильных обстоятельств в жизни Есенина, если не самое сильное. Для меня просто героиня.

Много было у Есенина сильных женщин, они его любили, берегли, но он их считал само собой разумеющимся, обижал, бросал их, все до последней. Виноват он перед ними.

[Валя]

Можете меня бить..но помоему Мальвина немного похожа на Галю, брови конечно не сросшиеся, но чернявые...помоему есть сходство...

[Nika]

Брови хоть ее крупны,
За то осадки не страшны!

В грозы, в бури, в град и шторм
Галюн не парилась с зонтом!

А разве ее коня не Медором звали?.. Помните, она на нем скакала, а там какой-то дяденька качал головой и повторял: Эх, казачок, казачок!..

У кого это было в воспоминаниях??? У НАзаровой?..

Я такого вообще не помню! Там еще фотка подписана: "Воронушкин жеребенок и медор")))

А на фотах с Кобцовой мне Есенин не нравится, он выглядит опухшим и это навивает поределенные мысли. А Кобцова создает впечатление серьезной дамы))))

Да, как-то странно Судя по сведениям о ней, Кобцова была не слишком серьезной дамой. Ну, видимо, это просто искажение фотографии, а в реале это она ходила опухшей, а он серьезным!

Так все-таки был некий Покровский ...

А почему ты сомневалась?)))

Причем у них целая трагедия была...

Г.А. Бениславская - С.П. Покровскому

Ночь с 13 на 14 октября1923 г.

Мой Сережа, мой родной, мой бесконечно дорогой Сережа.
Как грустно, как больно, но это так. – Твоей я уж больше никогда не буду. <…> Видишь ли, ты не сможешь спокойным быть, когда часть души, хотя бы на время, я буду отдавать и как отдавать, так вот стихийно, как это случилось сейчас. И повториться это всегда, всегда может, даже если на время и пройдет совсем, даже если сумеешь заставить забыть всё, кроме тебя.

Всё равно. Забуду, буду только твоей, и вдруг Есенин подойдет, позовет, и что бы ни было, чем бы это ни грозило все равно я как загипнотизированная пойду за ним. А ты, хоть и апаш, но с этим не помиришься. Значит, я должна, именно должна уйти. Давно, давно я писала о Есенине: «… и все же куда бы я ни пошла, от него мне не уйти. …жить всегда готовой по первому его желанию, по первому зову перечеркнуть все прожитое и чаемое впереди, перечеркнуть одним размахом, без колебания, без сожаления». И я тогда была права. Сейчас я это ясно поняла. Когда я говорила, что все прошло, я обманывала только себя. Я искренне верила этому, я даже не подозревала, что это обман. И этот обман может повториться.

Понимаешь, Е. может меня бросить через день-два (я вообще этого никогда не боялась не только в отношении Е., в этом смысле во мне нет такой вот женской предусмотрительности и осторожности: «Ну что ж, свое я взяла, а вечного нет ничего…») и бросит, конечно. Но все-таки я могу все разрушить даже ради этих двух дней. Я не знаю, кто и что меня обрекло на это, быть может, я сама, может это самогипноз, но так это сложилось во мне, не переделаешь. <…>

Не ругай, не сердись. Я не знала, верней, забыла, что я не такая, когда была с тобой. Я искренне думала, что я твоя, вернее, мне очень этого хотелось, и я поверила себе…

Ведь ты единственный, кто может всякую боль, всякую тоску отнять во мне, когда я с тобой. Правда, раньше, пока я не поняла, как легко Есенину так вот «свистнуть» меня и повести за собой, тогда еще можно было увести меня от него, так чтобы «свист» не дошел до меня. Теперь уже нет. И опять – не важно, была ли, буду ли я его – важно, что это всегда возможно и теперь меня не убережешь. Это ты должен запомнить.

Теперь конкретно. Если можешь, будь около меня, не уходи, не отворачивайся. Если есть на это желание, быть может, силы.

Если трудно – сразу же брось меня, сделай все, чтобы не думать, не вспоминать, не жалеть. Мне будет очень больно, но должна же я отвечать за свои поступки.

Мне только очень хочется, чтобы ты понял, - вся моя ласка к тебе в эти дни совсем не милосердие, не желание что-то загладить. Мне просто грустно и трудно уйти от тебя и, уходя, я возвращалась к тебе, меня все же тянуло к тебе и как тянуло. Могло бы случиться – потом Е. бросит, я буду твоей, но ведь это будет тревожно тебе, ведь всегда может повториться то, что сейчас. Ты этого не захочешь.

Вот. То, что я была такой с тобой, это скорее милосердие к самой себе.

<…> Ну, так. А плохого ты ничего не делай, этим ты ни от чего не удержишь меня, не остановишь. Может быть, сделаешь плохо мне только. Даже не разозлишь меня. А мстить мне, право, не за что. Совсем от души говорю – я не виновата. «Такова жизнь» (как ты говоришь) и «такова натура» (сказала бы я).

Раньше, когда-то я говорила, что когда уйду от тебя – даже вспоминать не буду. Это не так. Какой бы я внешне с тобой не была, злой ли, безразличной, задорной – все равно это не так. Помнить буду. Знаешь, у Блока есть хорошее, очень хорошее (только длинное, если не хочешь, не читай)!

И далее Бениславская пишет свое любимое блоковское стихотворение "Зимний ветер играет терновником..."

Одновременно в ночь с 13-го на 14-е октября Покровский, предчувствуя расставание с любимой, ночью ходит около ее дома, смотрит на ее окна и пишет ей отчаянную записку: «… Я хочу броситься в самую зловонную яму, чтобы не чувствовать запах твоих волос и плеч, любимая. Я хочу в омут, чтобы не представлять тебя сейчас этой ночью. В твоих окнах свет – он манит, но…»

Ты совсем пришибла меня своим письмом <…> могу жить лишь тобой», - пишет Сергей в ответном письме на следующий день – 15 сентября. Письмо Покровского такое нежное и пронзительное, что Бениславская этим же вечером пишет ответ, в котором пытается его успокоить и объяснить свои чувства: «… надо овладеть собой. Все равно, «Есенин свистнет» и я пойду за ним; из-за него я могу сделать то, что никто меня бы не заставил – себя забыть совсем. И обо всем, что я могу потерять из-за этого, я сумею не жалеть. Этого, я знаю, ты не понимаешь и не поймешь. И при всем том мне от него абсолютно ничего не надо, вот так, специально для меня. А люблю я его очень. Говорят, женщина больше всего в мире любит своего ребенка – я бы ребенка не могла так любить, как его. И все-таки ты не прав в своей непримиримости – ни он у тебя, ни ты у него ничего никто не может отнять. <…> Я знаю, меня так, как ты, никто не сможет полюбить…

С тех пор он, подобно герою стихов А. Блока, целый год мучился, зная, что Галушка, «тоска моя», любит другого, часто стоял под окнами ее квартиры, писал ей письма и записки, в которых умолял о встрече. Галя отвечала на записки, даже называла его любимым, пытаясь облегчить его боль, возможно, возвращалась к нему, переживала за него, когда он болел или пил.

[Надя]

Ох, страсти, страсти....

[perpetum]

боже мой...

Нет никакой мировой справедливости!.. Такие страсти и никакой взаимности. Ни у кого, никакой взаимности. Это ужасно.

[perpetum]

Просто сборище красивых людей))))))))))
НАверное, они все прекрасны внутри

[Nika]

Просто сборище красивых людей))))))))))
НАверное, они все прекрасны внутри

Свет, что ты такая вредная!

Факсимиле открытки С.А.Есенина Е.А.Есениной. Декабрь 1924 г.

До меня только сейчас дошло - а что, он не мог послать Кате просто свою фотку, без кого бы то ни было? Нееет, надо было обязательно с Кобцовой, еще и приобнять ее... Специально сюрприз для Гали, видимо! Знал же, что Галя увидит обязательно. Ух, вреднющий какой!

[Taurus]

Вот это письмо... Галина такая вся на пике страсти, вся на излом.... Запуталась.... словно она река, а они два берега))) Но зато теперь ясно, что никакой там ни Седов присутствовал, а был Покровский. И версии о мести Троцкого якобы за своего сына - врачЪ и выдумки)
А вообще Галя страшную и странную вещь написала: "я бы ребенка не могла так любить, как его"... а если бы его ребенок??....

[Надя]

Всегда так было, есть и будет
и для того мы рождены,
Когда нас любят - мы не любим
когда не любят нас - то любим мы

Такие стихи были у меня в песеннике, который я вела в пионерском лагере.
Старшее поколение меня поймет....

[Света]

Детство и юность в имении Рыкополь и в Петрограде

Дом в Рыкополе. 1910-е гг. Публикуется впервые

Детство Бениславская провела в имении Рыкополь, принадлежащем мужу Нины Поликарповны Зубовой, Бениславскому, в 25 километрах от латвийского городка Режицы (позднее переименованного в Резекне). Муж Н. П. Зубовой, Артур Казимирович Бениславский, был человеком зажиточным и работал директором больницы в городе Режице. Когда Бениславский удочерил Галю (после августа 1909 г.), девочка стала носить фамилию своего приемного отца — Бениславская (ранее Г. А. Карьер).
Современники и старожилы вспоминали богатое имение Бениславских с большим барским домом, обширным садом и парком, и барской конюшней. Живописное озеро, крутые, поросшие лесом холмы, овраги (см. илл.).

Рыкопольское озеро. Июнь 1912 г. Публикуется впервые

Все это впечатляло Галю, развивало ее чувства и любовь к природе. Местный житель Францис Каспарович Педан в 1980 году рассказывал: «Мы были с нею <Галей>ровесниками, но она казалась взрослее, Я, как соседский сын, часто бывал в имении, и Артур Казимирович несколько раз доверял мне сопровождать Галину во время конных прогулок или на охоту. Хорошо помню эту смуглую, озорную, я бы сказал, отчаянную девушку с пышной черной косой. То была лихая наездница и охотник, меткий стрелок. Бывало, она сумеет подстрелить по нескольку глухарей, а у меня — ни одного. <...>
Галину не прельщали роскошные балы, гулянья и другие шумные забавы любившего пожить на широкую ногу помещика.» Постепенно обозначаются трещины во взаимоотношениях с приемными родителями, споры и конфликты имеют политическую подоплеку. К этому времени Галина уже знакома с семьей старых большевиков Козловских, с дочерью которых дружит. В 1917 году она и сама вступает в партию большевиков. И когда Ф. Педан видит ее в последний раз в революционном Питере, где он работал на судостроительном заводе, она уже активно выступает на митингах, раздает солдатам обеды.
Подруга Бениславской, Наталья Чхеидзе, которая тоже училась с ней с четвертого класса гимназии и два лета, будучи еще ученицей, провела в имении Бениславских — Рыкополе, вспоминает родные места Галины более сдержанно. Возможно, намеренно сниженное описание дома Бениславских было продиктовано временем, когда писались воспоминания (окт. 1961) и отношение к частной помещичьей собственности было соответственное. А Наталья Чхеидзе не хотела бросать тень на имя своей любимой подруги.
«Имение это <...> было весьма запущено, но это в моих глазах лишь увеличивало поэтическую прелесть его быта. Имение раскинулось в полосе богатого смешанного леса, перемежающегося широкими просторами возделанных полей. В лесной чащобе залегли болота, и местность была испещрена серо-голубыми озерами. Старый дом Бениславских, ничем не примечательный, с разбитым полом и скрипучими дверьми, стоял в тенистом саду, на берегу небольшого озера, заросшего белыми кувшинками.
Здесь во всей полноте раскрылась для меня еще одна сторона Галиной натуры. Это — ее близость к природе, ее подвижный, спортивный дух. Галя отлично ездила верхом, плавала и ныряла, стреляла из ружья, правила запряженной парой. За своим верховым конем, горячим, золотисто-рыжим Медором Галя ухаживала сама, купала и холила его. По воскресным дням всей семьей ездили охотиться за десятки километров от дома. Великолепна бывала Галя, когда садилась на козлы и, натянув поводья, щегольски отставив локти, гнала запряженную пару по широкой пыльной дороге...» (Сергей Есенин в Грузии, 112).
На обороте визитной карточки Нины Поликарповны Зубовой (см. илл.)


Галя Бениславская с тетей в парке имения Рыкополь. 1912 г. Публикуется впервые

написано письмо, адресованное неустановленному лицу (возможно, Я. М. Козловской, б/д): «Помни, что Галя очень ласковая и впечатлительная, щади в ней эти два золотых качества, к<оторые> могут сделать ей в жизни большое зло. Не найдет ласки в людях, не поймут ее впечатлительность, или не пощадят ее, поняв. Ты знаешь, она чувствовала еще дома, что я уезжаю».


Пруд на старой мельнице в Рыкополе. авг. 1912 г. Публикуется впервые

Бениславская училась в Варшавской 2-й женской гимназии, а затем в Преображенской гимназии в Петрограде. Успехи в учебе были блестящие, очень много читала, участвовала в вечерах ученической самодеятельности, ходила на концерты, в которых выступали видные в ту пору певцы и актеры. Она была заядлой театралкой и вместе со своими подругами часто посещала лучшие театры Петрограда, а по воскресным дням любимым местом ее пребывания были Эрмитаж и Русский музей. Любовь к поэзии и искусству осталась у Бениславской навсегда.

За своим верховым конем, горячим, золотисто-рыжим Медором Галя ухаживала сама, купала и холила его.

Только я не поняла, если Медор сфотографирован с Галей, то кто же тогда Воронушкин жеребенок

[perpetum]

Всегда так было, есть и будет
и для того мы рождены,
Когда нас любят - мы не любим
когда не любят нас - то любим мы

Надя, я рыдаю уже полчаса!))))))))) МАло того, что это правда, так я еще, оказывается, старое поколение :lol:

Детство Бениславская провела в имении Рыкополь, принадлежащем мужу Нины Поликарповны Зубовой, Бениславскому, в 25 километрах от латвийского городка Режицы

Вот-вот!!!! Вот в этом имении, которое было очень запущено, но живописно, и жил Медор!))))))) Он же конь. Он же Галин друг)))

[perpetum]

Свет, что ты такая вредная!

Я не вредная, я теперь тоже изнутри красивая! Посмотри-ка!!!

[Nika]

Я не вредная, я теперь тоже изнутри красивая! Посмотри-ка!!!

Круть! Но все-таки мой аватар еще более красив.. внутренней красотой, разумеется!

А вообще Галя страшную и странную вещь написала: "я бы ребенка не могла так любить, как его"... а если бы его ребенок??....

Видимо, Галя об этом не подумала)))

[Надя]

Свет, сама рыдаю....