Nika писал(а):Taurus писал(а):
И еще кусочек из статьи "Карлик из паштета" о Туле. Просто зарисовочка из жизни Есенина.
Очень интересно! Спасибо, Настён!
+1
Модераторы: perpetum, Дмитрий_87, Юлия М., Света, Данита, Татьяна-76, Admin
Nika писал(а):Taurus писал(а):
И еще кусочек из статьи "Карлик из паштета" о Туле. Просто зарисовочка из жизни Есенина.
Очень интересно! Спасибо, Настён!



/Джеки/ писал(а):Опа...статейку нашла. Возможно ее уже помещали на форуме, тем не менее. Прошу http://www.ogoniok.com/4915/21/ Как по мне, то, мягко говоря, статья довольно резкая.
Данита писал(а):
КОММЕНТИРУЮ: а почему сейчас ти ши на ... ГДЕ МИронов? и его обещания???? А - У )))))))))))))))))))

/Джеки/ писал(а):Данита писал(а):
КОММЕНТИРУЮ: а почему сейчас ти ши на ... ГДЕ МИронов? и его обещания???? А - У )))))))))))))))))))
Хех... а я тож все думала, думала...
Мне одно непонятно, почему это оказалось в печати. Написано в непозволительном для профессионала тоне.
Данита писал(а):/Джеки/ писал(а):Данита писал(а):
КОММЕНТИРУЮ: а почему сейчас ти ши на ... ГДЕ МИронов? и его обещания???? А - У )))))))))))))))))))
Хех... а я тож все думала, думала...
Мне одно непонятно, почему это оказалось в печати. Написано в непозволительном для профессионала тоне.
Джеки, ты имеешь в виду слова Миронова???? или эту ст???

/Джеки/ писал(а):Статью, Данит,статью. Слишком он там с иронией/сарказмом наплел.
Данита писал(а):/Джеки/ писал(а):Статью, Данит,статью. Слишком он там с иронией/сарказмом наплел.
так почти все татьи такие - они ж заказные)))))))))))))))))))))

/Джеки/ писал(а):Данита писал(а):/Джеки/ писал(а):Статью, Данит,статью. Слишком он там с иронией/сарказмом наплел.
так почти все татьи такие - они ж заказные)))))))))))))))))))))
Так то оно так. ...а не могли че-нить посерьезней заказать?

Затем я показал композитору (Свиридову Г.) репродукцию групповой фотографии у гроба Есенина в ленинградском Доме печати 30 декабря 1925 года с Клюевым, стоящим в изголовье погибшего. Оказалось, что ни этого, ни других подобных снимков он никогда не видел. Взглянув на фото, он спросил:
— А кто же лежит в гробу?
И когда я ответил: “Есенин”, Георгий Васильевич очень изумился и потом довольно долго рассматривал изображение. Его поразило, как неузнаваем стал поэт после смерти (по ходу разговора он еще не раз к этому вернется).
Хотя Мариенгофа на фотографии не было, речь почему-то зашла о нем, и Свиридов сказал:
— Я знал его. Когда мы жили в Комарове рядом с Дмитрием Дмитриевичем <Шостаковичем>, по вечерам мы бывали у него, там же бывал и Мариенгоф. Он писал пьесы. Это был, по-моему, человек-неудачник, ибо пьесы его никогда <имеются в виду 1940— 50-е годы> не ставились — какую бы пьесу он ни написал, поставлена она не была.
По ассоциации возникло имя Шершеневича, и я прочел его двустишие:
Мы — коробейники счастья,
Кустари задушевных строк...
— А вы знаете, это — неплохо...
Потом Свиридов опять попросил дать ему фото “У гроба Есенина” и стал вновь внимательно вглядываться в лица. Среди них он распознал двух знакомых и старался вспомнить, кто же они. Одного из них — второго справа — он как будто бы узнал и назвал его:
— Это Семен Полоцкий. В начале пятидесятых годов, когда я писал оперетту (в Ленинграде), этот Сема писал для нее стихи. Был он человек достойный, жил трудно, умер от туберкулеза.
Потом, обращаясь к Эльзе Густавовне, которая к тому времени присоеди¬нилась к нам:
— Ты знаешь — живой Рубцов очень похож на мертвого Есенина.
И сразу же после этого:
— Когда я приехал в Ленинград, смерть Есенина еще не забылась. И тогда ходили упорные разговоры о том, что Есенин не повесился, ибо на веревке не было петли. У меня даже был знакомый, хранивший кусок этой веревки. Вообще, все это — дело темное.
Затем я дал композитору книгу Клюева и критика Павла Медведева “Сергей Есенин” (Л.: Прибой, 1927), состоящую из клюевского “Плача о Сергее Есенине” и статьи критика “Пути и перепутья Сергея Есенина”. Он разглядывал и просматривал ее (как прежде фотографии) очень внимательно.
Taurus писал(а):— Ты знаешь — живой Рубцов очень похож на мертвого Есенина.
И сразу же после этого:
— Когда я приехал в Ленинград, смерть Есенина еще не забылась. И тогда ходили упорные разговоры о том, что Есенин не повесился, ибо на веревке не было петли. У меня даже был знакомый, хранивший кусок этой веревки. Вообще, все это — дело темное.
Два фрагмента. Получены они Никифоровым от разных людей. Первый передал художник Иосиф Левин, близко знавший Есенина и рисовавший его в гробу. Второй в Ленинграде подарила Никифорову какая-то женщина, когда он читал там лекции от общества «Знание». Она сказала ему, что веревка хранилась у нее в семье и что
именно на ней повесился поэт.
Ольга Сергевна писал(а):А почему ее вообще не изъяли как вещдок???
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2