Taurus писал(а): А насчет Константина - в данном вопросе спорить не буду, потому как фактов нет, а кто об этом писал, не считая воспоминаний Мариенгофа, (а он к Райх был пристрастен), я не припомню.
Насть, кто-то писал. Совсем недавно перечитывала... Надо найти.
Но... Приведу опять же, ко всему вышенаписанному, цитаты из Гольцовой:
Однажды, рассказывала Зинаида Петровна, пришла она к Есениным, а они ссорятся. Зинаида, как всегда, когда волновалась, ходила по комнате. А Сергей вдруг обратился к Зинаиде Петровне со словами: «Вот Зина хочет родить ребенка, у нас же есть Танечка, зачем нам сейчас другой ребенок, скажи ей ты, если она меня не слушает». А умница Зинаида Николаевна воскликнула: «Сережа! К кому ты обращаешься, ведь она еще почти ребенок». Зинаида Петровна была по возрасту не совсем ребенок, но в ней было что-то детское, она никогда не имела собственной семьи, детей, а «детскость» сохранила до самой старости.
20 марта 1920 года Зинаида родила сына. Хотела ли она этим сохранить семью, Сергея, трудно сказать. Родила она в Доме матери и ребенка, где долго находилась с сыном. Есенин приходил в Дом матери и ребенка, это он дал сыну имя — Константин, о непризнании сына своим не было и речи. Но из Дома матери и ребенка Зинаида к Сергею не вернулась... Да и куда было возвращаться? Весь двадцатый год Есенин был на колесах. В июле 1920 года из Ростова проездом на Кавказ он пишет своему издателю Сахарову в Москву: «...еще к тебе особливая просьба. Ежели на горизонте появится моя жена Зинаида Николаевна, то устрой ей как-нибудь через себя или Кожебаткина тыс. 30 или 40. Она, вероятно, очень нуждается, а я не знаю ее адреса. С Кавказа она, кажется, уже уехала, и встретить я ее уже не смогу».
Итак, у Есениных была семья в 1917, 1918, 1919, 1920 годах. Были долгие разлуки, ссоры, непонимание, но и была любовь, радость встреч, дети. Была семья.
«Любил ли он кого? — писал Г. Устинов. — Я думаю, любил только первую жену». Даже Анатолий Мариенгоф признавал: «Кого же любил Есенин? Больше всех он ненавидел 3. Н. Райх. Вот ее, эту женщину... которую он ненавидел больше всех в жизни, ее — единственную — он и любил».
После рождения сына Зинаида некоторое время жила в Доме матери и ребенка, работала в Наркомпросе, но весной 1921 года уехала в Орел уже с двумя детьми и сразу же начала работать — преподавала на театральных курсах историю театра и костюма. Было заявление Сергея Александровича в народный суд города Орла: «Прошу не отказать в Вашем распоряжении об оформлении моего развода с моей женой Зинаидой Николаевной Есениной-Райх. Наших детей — Татьяну трех лет и сына Константина одного года оставляю для воспитания у моей бывшей жены Зинаиды Николаевны Райх, беря на себя материальное обеспечение их, в чем и подписываюсь. 19.02.1921 Сергей Есенин».
Он видит Костю на шоколадной обертке с детским личиком («На Костю похож...») и... смахивает слезу. Идет по улице: «Здесь я жил когда-то. И у меня была семья». Или: «И у меня были дети».
Карточку Тани и Кости он постоянно носил с собой в кармане пиджака, подолгу смотрел на них. Василий Наседкин вспоминает: «После утреннего чая, на следующий день, Есенин достает из чемодана подарки, рукописи, портреты.
«А это мои дети...» — показывает он мне фотографическую карточку. На фотографии девочка и мальчик. Он сам смотрит на них и словно чему-то удивляется...»
Наступали моменты, когда держаться было трудно. И Есенин срывался. Василий Петрович Комарденков, театральный художник, помнит потрясающую сцену:
«...Как-то я засиделся в «Стойле Пегаса» с Сергеем Есениным и Вадимом Шершеневичем. Сидели долго, выпито было достаточно. Выйдя поздно ночью, Сергей Александрович сказал, что он хочет повидать своих детей, особенно Костю. Уговоры и доводы Вадима, что уже поздно, не помогли. Вадим пошел домой, а мы направились на Новинский бульвар, где дети жили вместе с матерью Зинаидой Николаевной и Всеволодом Эмильевичем. Поднялись по знакомой крутой лестнице, позвонили, ответа нет. Тогда Сергей Александрович стал стучать, на стук открылась дверь, и через цепочку показался Всеволод Эмильевич. На вопрос «В чем дело?» Сергей Александрович со слезами на глазах стал просить его показать детей. Всеволод Эмильевич говорил, что они давно спят, что ведь ночь и захлопнул дверь. Я стал уговаривать Сергея Александровича уйти, но это не помогло. И снова стук в дверь. Наконец, дверь отворили. Зинаида Николаевна и Всеволод Эмильевич держали на руках спящих детей. Сергей Александрович плача их расцеловал и тихо покинул квартиру. Мы до самого утра сидели на скамейке Новинского бульвара. Сергей Александрович говорил, что он очень любит своих детей и задавал вопросы: как же так могло случиться, что они не с ним?
Матвей Давыдович Ройзман в книге «Все, что помню о Есенине» (1965) пишет: «Лицом Костя — вылитый отец: рот, нос, скулы, губы — все Сергея. Говорит он, волнуется, возмущается, смеется, жестикулирует точь-в-точь как отец. Не любит лишних слов, гордый, знающий себе цену, терпеть не может лжи. Более того, любит писать сокращенные слова: все, все как отец!»
Всеволод Эмильевич Мейерхольд видел пасынка другим:
«Любимому Андрею Белому дружески Всеволод Мейерхольд с просьбой никогда не забывать своего крестника Константина Есенина, моего горячо любимого пасынка, который появлением своим на свет повторил все прекрасное Зинаиды Райх — единственной — ради кого стоит жить на этой земле». Помню впечатление о своей первой встрече с Константином Есениным. Мы договорились по телефону встретиться у последнего вагона по движению поезда в метро станции «Комсомольская», поблизости от которой я тогда находилась. Мне показалось, что я ждала очень долго, и уже стала сомневаться что правильно ориентируюсь в направлениях.
Но вот из толпы стремительно вырвался высокий темноволосый человек в светлом распахнутом плаще. Я узнала его мгновенно, хотя раньше никогда не видела сына Сергея Есенина и Зинаиды Райх. Я узнала его по фотографиям матери, которых к тому времени я просмотрела множество... Сейчас я думаю, что Константин Сергеевич все-таки походил не только на свою мать, но и на отца. Думаю, что он унаследовал от отца некоторые черты характера, что сказывалось в его поведении, разговоре, жестах.
Мариенгоф в «Романе без вранья» приводит фразу, которую будто бы сказал Есенин о сыне: «Есенины черные не бывают». Скорее всего, это очередная ложь Мариенгофа. А если и вырвалось в нелегкую минуту у Сергея обидное слово о Зинаиде или о «неесенинском» происхождении сына, это лишний раз доказывает, как страдал он по жене и детям, как горько чувствовал свою вину перед ними. У того же Ройзмана мы читаем:
«В том же году, на месяц позже, в той же газете Сергей опубликовал «Письмо от матери». Я слышал впервые, как он его читал. Когда дошел до цитируемых мной строк, он сделал паузу, побледнел, опустил голову (чего никогда не делал, читая свои стихи) и произнес их с таким надрывом, как будто у него сердце оборвалось».
Но ты детей
По свету растерял,
Свою жену
Легко отдал другому,
И без семьи, без дружбы,
Без причал
Ты с головой
Ушел в кабацкий омут.
Полностью можно прочитать здесь:
http://esenin.ru/index.php?option=com_c ... Itemid=183
Все что я привела, наглядно показывает отношение Есенина к детям. Отношения с Зиной это другая и отдельная тема.
Он знал, что будет ребенок, для него это не было новостью или неожиданностью
Если бы он понимал, что ребенок не его, то все его последующие действия становятся не очень понятны...
Жизнь не стоит на месте - она постоянно проваливается в прошлое.
Склеила его милиция - прекрасно. Почему его в деле нет?.. Почему мы вообще гадаем, кто там был на фото, если нет даже никаких четких свидетельств?..
... потому как никакой другой кроме общеизвестной Нади с Алеком больше не встречала))) Надя в другом ракурсе очень даже милая) Алена, спасибо! 
