Просто стихи

[Juliette]

- Как мне хочется,
Как мне хочется --
Потихонечку умереть!

Светик! Что за мысли?!

[Света]

Это ничего страшного...Вот завтра в Константиново уеду и всё пройдёт

[outsider]

Я не думаю что Света хочет умереть просто ей что то навеяло. И может ей просто поспать захотелось, на природе. Учёные между прочем доказали уже давно, что кроме смерти есть еще две маленькие смерти - это сон и оргазм. Так что я думаю, что на Цветаеву надо реагировать адекватно )) А вот в Константиново съездить непременно надо ))Природа всегда ставит мозги на место. Интересно, Цветаева любила природу?

[Татьяна-76]

Захотелось сегодня что - нибудь у классиков почитать...

Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, снова, слова, слова.
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа -
Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать, для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права...

***
Хоть тяжело под час в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезит с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! Ебёна мать!

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега —
А время гонит лошадей.


Баратынский Е.А
Мой дар убог, и голос мой не громок,
Но я живу, и на земли мое
Кому-нибудь любезно бытие:
Его найдет далекий мой потомок
В моих стихах; как знать? душа моя
Окажется с душой его в сношенье,
И как нашел я друга в поколенье,
Читателя найду в потомстве я.

Фет А.А.
Какая ночь! На всём какая нега!
Благодарю, родной полночный край!
Из царства льдов, из царства вьюг и снега
Как свеж и чист твой вылетает май!
Какая ночь! Все звёзды до единой
Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песнью соловьиной
Разносится тревога и любовь.
Берёзы ждут. Их лист полупрозрачный
Застенчиво манит и тешит взор.
Они дрожат. Так деве новобрачной
И радостен и чужд её убор.
Нет, никогда нежней и бестелесней
Твой лик, о ночь, не мог меня томить!
Опять к тебе иду с невольной песней,
Невольной - и последней, может быть.

[Татьяна-76]

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
Шпагу для дуэли, меч для битвы.
Слово для любви и для молитвы
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе
Щит и латы, посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя
Выбираю тоже как умею
Ни к кому претензий не имею
Каждый выбирает для себя

[Mick]

Here I stand head in hand
Turn my face to the wall
If she's gone I can't go on
Feelin' two-foot small

Everywhere people stare
Each and every day
I can see them laugh at me
And I hear them say

Hey you've got to hide your love away
Hey you've got to hide your love away

How can I even try
I can never win
Hearing them, seeing them
In the state I'm in

How could she say to me
Love will find a way
Gather round all you clowns
Let me hear you say

Hey you've got to hide your love away
Hey you've got to hide your love away

Голову руками сжав
И лицом к стене,
Я стою как лилипут
И рядом Ее нет.

Каждый день все пялят глаз
Каждый божий день.
Их насмешки слышу я,
Слышу визг и смех:

"Эй! Лучше забудь свою Любовь!"

Как я только мог дерзнуть?
Мне не победить.
Слыша их, видя их,
Воспевая крыс.

Как она могла сказать:
"Путь найдет Любовь?"
Собирайтесь, клоуны!
И скажите вновь:

"Эй! Лучше забудь свою Любовь!"

(Дж. Леннон)


Я нарочно иду нечесаным,
С головой, как керосиновая лампа, на плечах.
Ваших душ безлиственную осень
Мне нравится в потемках освещать.
Мне нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.
(СЕ)

[Татьяна-76]

Вдоль времени, дорогою неявной
Бредут стихи, свой путь не прозревая.
Скажи, собрат, товарищ мой тщеславный,
К чему тебе известность мировая?

Превознесут, причислят к некой школе,
Изучат то, что билось и кровило…
Как много строк, замешанных на боли,
Признанье, обессмертив, омертвило!

То, что певца томит, неволит, гложет,
Наследьем назовут литературным…
«Я вас любил, любовь ещё, быть может…» –
Зубрит школяр с усердием дежурным.

В сто сотый раз знакомое читая,
Не ощутишь ни радости, ни муки:
«Отговорила роща золотая…»
Красиво – но затвержено до скуки.

Но в тихий день, в уже остывшей роще
Поймёшь, изящный троп изобретая,
Что не сказать ни искренней, ни проще:
«Отговорила роща золотая…»

Там, на просторе – злее, холоднее,
А тут – покой, прозрачность и смиренность.
Но тут, в тиши дерев, ещё виднее
Необратимость дней и жизни бренность.

Пустое небо тускло и угрюмо,
А в роще – свет и тишина густая,
Ни птичьего, ни лиственного шума –
Отговорила роща золотая…
…Стихи мои, плоды моей забавы,
Живите жизнью лёгкой и свободной,
Без доблести, без подвигов, без славы,
Не дорожа любовию народной.

Но сохраните боль мою и трепет –
Нам не попасть в анналы мировые,
Но пусть живую душу вдруг зацепит
Строка, как бы открытая впервые.

И откликом – пускай не потрясеньем –
Вдруг зазвучит, значенье обретая,
Как мне звучит в безмолвии осеннем:
«Отговорила роща золотая…»

***


Мне говорят: «Ни суток без строки.
Молчанье суть погибшие стихи.

Тускнеет дар, мутнеет ясность глаз,
Дряхлеет застоявшийся Пегас.

Слог надобно гранить и шлифовать,
Острить перо и руку набивать».

А мне страшна набитая рука.
Она должна подрагивать слегка.

А я боюсь – покроются слова
Смертельно-гладким лаком мастерства.

Да, я корплю. Шлифую и граню.
Себя казню и предаю огню.

Но как ни задыхаюсь, как ни бьюсь,
А лихости и ловкости – боюсь.

Да будет мне попутчицей в судьбе
Святая неуверенность в себе.

Храни мне трепет сердца и крыла,
Блаженное проклятье ремесла!

Любовь Сирота


Ты ищешь связь


Ты ищешь фразу, краску, ноту
В часы бессонного труда,
Но вряд ли кончишь ты работу,
Не зная высшего суда.
Твой труд — твой долг, твое дыханье.
Но, сомневаясь, веря, злясь –
Мазками, музыкой, стихами
Ты ищешь связь.
Ты ищешь связь!

Пылает край, гремят копыта,
И у беды под сапогом
Художник, отрешась от быта,
Твердит божественный глагол,
Не зная, хорошо ли, плохо
То, что задумал, создает.
И за плечом его
Эпоха,
Слегка покашливая, ждет.

Устав дарить себя потемкам,
Сомненья тяжкие тая,
Ты можешь говорить с потомком.
И с предком тоже. Власть твоя.
Трибуном, клоуном, актером –
Всем, кем угодно, становясь, -
С тем временем, живешь в котором,
Ты ищешь связь.
Ты ищешь связь!

Алло!
Там кто у телефона
К мембране трепетной приник?
Кто в трубку дышит учащенно?
Твой друг. Твой недруг. Твой двойник.
Он — современник — суд твой высший.
Не слышит он — твоя вина.
Ты должен, должен быть услышан,
Иначе грош тебе цена!



Игорь Киселев

[Татьяна-76]

А разве друга надо звать,
Когда темно в пути,
Когда дороги не узнать
И нету сил идти?

Когда беда со всех сторон,
Когда при солнце – ночь,
Да разве не увидит он,
Не ринется помочь?

Ведь он не сможет есть и спать,
Когда такое вдруг!
Но... если друга надо звать –
То вряд ли это друг...

Валентина Кошелева

[Мила]

* * *
Мы все умрем, людей бессмертных нет,
И это все известно и не ново.
Но мы живем, чтобы оставить след:
Дом иль тропинку, дерево иль слово.

Не все пересыхают ручейки,
Не все напевы время уничтожит,
И ручейки умножат мощь реки,
И нашу славу песня приумножит.

Расул Гамзатов

[Helga]

Сияет ли солнце у входа,
стучится ли дождик в окно, -
когда человеку три года,
то это ему всё равно.

По странной какой-то причине,
которой ему не понять,
за лето его приучили
к короткому:
- Не с кем гулять!

И вот он, в чулках наизнанку,
качает себе без конца
пластмассовую обезьянку –
давнишний подарок отца.

А всё получилось нежданно –
он тихо сидел, рисовал,
а папа собрал чемоданы
и долго его целовал.

А мама уткнулась в подушки.
С ним тоже бывало не раз:
когда разбивались игрушки,
он плакал, как мама сейчас...

Зимою снежок осыпался,
весной шелестели дожди.
А он засыпал, просыпался,
прижав обезьянку к груди.

Вот так он однажды проснулся,
прижался затылком к стене,
разжал кулачки, потянулся
и – папу увидел в окне!

Обрадовался, засмеялся,
к окну побежал и упал...
А папа всё шел, улыбался,
мороженое покупал!

Сейчас он поднимется к двери
и ключиком щёлкнет в замке.
А папа прошёл через скверик
и – сразу пропал вдалеке.

Сын даже не понял сначала,
как стало ему тяжело,
как что-то внутри застучало,
и что-то из глаз потекло.

Но, хлюпая носом по-детски,
он вдруг поступил по-мужски:
задернул в окне занавески,
упруго привстав на носки,

поправил чулки наизнанку
и, вытерев слёзы с лица,
швырнул за диван обезьянку –
давнишний подарок отца.

Маргарита Агашина

[Helga]

Сквозь сплетенье кустов и сквозь шепот дождя
Я пришел, чтоб увидеть тебя,
Твои тонкие пальцы дыханьем согреть...
Я боялся к тебе не успеть, --
Ведь сюда никогда не идут поезда...
Только дождь и в тумане звезда,
Как тогда - среди роз и туманных аллей...
Ангел мой, ни о чем не жалей.
Не грусти, что меня здесь на части порвут...
Этот дождь состоит из минут
Бесконечных, что мы лишь с тобой проведем...
Ангел каменный под дождем...

[-M-]

Стихи из поэмы Е. Лучковского "Про любовь"
(эпиграф к книге М. Михеева "Которая ждет")


В белом небе возникнет стремительный след,
Будет путь протекать по спиралям крутым,
Я вернуть постаревшим на тысячу лет,
И таким же, как прежде, почти молодым...

Он ушел. Туда, в синеву...
В небо ввинчены тополя,
По антеннам струится ток,
Вслед бежит по орбите Земля,
Словно хочет позвать: "Сынок!"

Возвращается человек.
Пыль на нём неземных дорог.
Человек задумчив, как снег.
И, как смерть любимой, жесток.

У него не дрожит рука,
И спокоен бровей разлет.
Он пришел к ней через века
И опять на века уйдет...

В белом небе растает стремительный след,
И виски от космической пыли как дым...
Это мир постареет на тысячу лет,
Это я остаюсь навсегда молодым...

[Татьяна-76]

В. Гафт

Мамаша, успокойтесь, он не хулиган,
Он не пристанет к вам на полустанке,
В войну Малахов помните курган?
С гранатами такие шли под танки.
Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты,
Навеки жилы напряглись на шее.
Что за манера — сразу за наган,
Что за привычка — сразу на колени.
Ушел из жизни Маяковский-хулиган,
Ушел из жизни хулиган Есенин.
Чтоб мы не унижались за гроши,
Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
Ушел из жизни хулиган Шукшин,
Ушел из жизни хулиган Высоцкий.
Мы живы, а они ушли туда,
Взяв на себя все боли наши, раны...
Горит на небе новая Звезда,
Ее зажгли, конечно, хулиганы.

[-M-]

Людмила Татьяничева

***

Изведав горечь укоризны,
Обид, ошибок, мелких драм,
Учитесь радоваться жизни,
Её обыденным дарам!

Рассвету, взлёту журавлёнка,
Речушке, моющей пески,
Улыбке малого ребенка,
Пожатью дружеской руки.

Работе, сделанной как надо,
Дороге, чтобы вдаль влекла,
Летучей ласке снегопала,
Добру домашнего тепла.

В ракете или же сквозь призмы,
Приблизясь к солнечным мирам,
Спешите радоваться жизни,
Её обыденным дарам!

[Татьяна-76]

Сергей Барышев

На Покров сегодняшний
Все белым-бело
И хлестало снегом,
И мело, мело…
За грехи вчерашние,
За гордыни спесь
Отстегало ветром:
Стал я чистым весь.
И дойти б до храма
Средь простынь снегов,
Пресвятая Дева
Сотвори покров:
Не оставь, родная,
Дланею своей,
Отведи печали
От души моей.
Да раба заблудшего
Не покинь в ночи,
Одиноких слезы
Больно горячи…
Не дойти до церкви,
Не войти в врата,
Не поставить свечку,
Не раскрыть уста.
Не упасть пред образом,
Не склонить главу,
Жизнь нас так мотает,
Как полынь траву.
И войду, как в комнату,
Запалю свечу,
Рухну на колена,
„Матерь!“ – прошепчу.
СПАСИБО,ГОСПОДИ
Спасибо, Господи, за муки
И за любовь и не любовь.
За эти трепетные руки
Пугливо, прилетевших, вновь.
За бред летящих обещаний,
За перепутье всех ночей,
И за экстаз прощаний,
Отчаянных речей.
За высоту минут
Нелепых откровений.
За перезвон сердец,
За шок прикосновений.
За луч рассвета на губах,
Застывший павший ниц,
За сон дрожащий по утрам
На кончиках ресниц.
Спасибо, Господи, за муки
И за любовь и не любовь.
За эти трепетные руки
Пугливо, прилетевших, вновь.