Женщины Сергея ЕСЕНИНА

[Старуш-ка]

От брака с Лащининым у нее был сын-Игорь Львович Миклашевский,рожденный 30 мая 1918 года.

Про Игоря Миклашевского (из книги Л.Безыменского "Операция "Миф" или сколько раз хоронили Гитлера")

"Уже 5 июля 1941 НКВД задумалось о плане ликвидации Гитлера...
Для организации операции в самой Германии нужно было заслать туда верных и умелых людей. Это было трудной, но выполнимой задачей.
Для операции надо было искать человека, а для него – легенду. Она была благодаря одному случаю, попавшему в поле зрения НКВД.
Осенью 1941 года при невыясненных обстоятельствах к немцам под Москвой перешел известный артист Всеволод Александрович Блюменталь-Тамарин. Сын знаменитой актрисы Малого театра, он был личностью неординарной: ни в одном театре не уживался, блестяще играл с небольшой собственной труппой трагические [74] роли, но пользовался репутацией неуравновешенного человека, к тому же склонного к загулам. Когда немцы подошли к Москве, он остался на своей даче в Новом Иерусалиме. Вскоре его хорошо поставленный голос зазвучал на волнах немецких радиостанций, вещающих на Красную Армию. Вопрос ставился так: а если послать человека как бы к Блюменталь-Тамарину?

Цепочка выглядела так: Блюменталь-Тамарин, женатый на актрисе Инне Лащилиной, был в ближайшем родстве с известной в Москве артистической семьей. Красавица Августа Миклашевская, игравшая в Камерном театре, была последней любовью Сергея Есенина, а ее муж, танцор Лев Лащилин, был братом Инны, супруги Блюменталь-Тамарина. Знал он и сына Августы — молодого и энергичного Игоря, начинающего боксера. Таким образом, комбинация выглядела так: послать за линию фронта Игоря, который, вполне естественно, будет ссылаться на свое родство с дядей Всеволодом.

Осенью 1941 года Игорь Миклашевский служил в армии где-то под Ленинградом. Красноармейца Миклашевского разыскали и привезли в Москву. Игорь охотно согласился на предложение работать в тылу врага. Молодой человек, способный боксер (стал чемпионом Ленинградского военного округа), был рад использовать свои способности в ответственном деле. Началась подготовка к опасной работе: изучение легенды, приобретение навыков к разведывательной и диверсионной деятельности. Она заняла примерно полгода, после чего Миклашевский зимой перешел линию фронта.

Игорю пришлось пройти через огонь, воду и медные трубы немецкой контрразведки. Его тщательно проверяли — не советский ли агент, подсаживали осведомителей, даже инсценировали расстрел. Но в конце концов Игорю поверили, зачислили в «восточный легион», разрешили встретиться с дядей Всеволодом и тетей Инной. Он стал осматриваться среди будущих власовцев, посещать так называемый «восточный комитет». Правда, его свобода передвижения была ограничена. Зато помогла боксерская перчатка. Его стали выпускать на ринг, и во время одного из боев его приметил знаменитый Макс Шмелинг — чемпион мира, гордость нацистского спорта, лично принятый в высших кругах рейха. Шмелинг подарил Игорю свою фотокарточку с автографом, что стало для «легионера» своеобразным пропуском, учитывая славу и репутацию Шмелинга.

Но Игорь посетил не только дядю и тетю. Ему в Москве был дан один берлинский адрес, куда он должен был «заглянуть» и по возможности обосноваться. Имя, названное в Москве: Ольга Константиновна Чехова.
Подлинная роль знаменитой немецкой актрисы Ольги Чеховой еще требует выяснения. Ее мемуары, вышедшие под названием «Я ничего не скрываю», лишь чуть-чуть приоткрыли завесу: из них лишь ясно, что она действительно была вхожа в высшие круги, не раз встречалась и беседовала с Гитлером, Герингом и Геббельсом, порой позволяя себе большие вольности. Например, как она сама пишет, перед нападением на Советский Союз предупреждала об опасности и безнадежности этого предприятия.

Именно к Чеховой должен был явиться Игорь Миклашевский. К группе принадлежали еще три опытных разведчика, приехавшие из Югославии. Эти бывшие офицеры Белой армии обладали и знаниями, и умением подпольной и диверсионной деятельности. Группа должна была начать практическую подготовку покушения на Гитлера: установить реальные подходы, собирать необходимую оперативную информацию. Группа располагала связью с Москвой — правда, не по радио, а через систему так называемых «мертвых почтовых ящиков», из которых верные люди изымали послания и передавали (опять же через Швецию) в Москву. По этому пути пришло первое извещение о Миклашевском. Пришли и другие сведения, в частности содержавшие пессимистическую оценку возможностей использования Ольги Чеховой в интересах специального задания. Игорь сообщал, что едва ли удастся «обосноваться» у нее. В своем очередном сообщении Игорь доносил, что у него есть подходы для организации покушения на Геринга. Однако в Москве думали о большем — о Гитлере...

Игорь Миклашевский не получил из Москвы необходимой команды. Он оставался в Германии до конца 1944 года и выполнял другие опасные задания, после чего бежал в Бельгию и во Францию к бойцам Сопротивления. Из-за границы он вернулся в Москву, заслужив боевой орден Красного Знамени".


Игорь Львович Миклашевский в 1940 и 1970 г.

[Margo]

:lol: И словил Сергей Александрович птицу Обломинго...

+1
А знаете, что Шаганэ тоже была с приветом... Ну правда. У нее наверно склероз рассеянный был, а с возрастом обострился! Она не помнит, что делала с Сергеем Александровичем, где это было, когда, и о чем они разговаривали. Просто помнит, что Есенина она часто видела и что он ей стихи посвятил... А она куда-то эти стихи ("Шаганэ ты моя, Шаганэ...") запсила, потом забыла куда, и этот афтограф с авторским посвящением пропал навсегда... Пичем, потерялся он в 1927-28 году... Видать, Шага даже год забыла, когда в последний раз этот листок видела А еще училка!... Ей, видать, вообще пофиг Есенин был, только варенье мандариновое у нее с чаем хлебал, бесполезный мужик...

[Margo]

Вот, мне Ксю прислала.

Ш. Н. ТАЛЬЯН

Воспоминания

Как-то в декабре 1924 года я вышла из школы и направилась домой. На углу я заметила молодого человека выше среднего роста, стройного, русоволосого, в мягкой шляпе и в заграничном макинтоше поверх серого костюма. Бросилась в глаза его необычная внешность, и я подумала, что он приезжий из столицы.
...В Батуме я снимала одну комнату вместе с сестрой Катей, 23-летней девушкой, тоже учительницей. Нашей непосредственной соседкой была массажистка Елизавета Васильевна Иоффе, которая дружила с нами, особенно с Катей. Она знакома была с Повицким, журналистом.
В тот же день вечером Иоффе ворвалась к нам в комнату со словами: «Катра, Катра, известный русский поэт хочет познакомиться с нашей Шаганэ». Есенин с Повицким были в это время у нее. Мы пошли. От нас и гостей в крохотной комнатке Иоффе стало невозможно тесно. После того как мы познакомились, я предложила всем идти гулять в парк. Больше подробностей этой первой встречи я не могу вспомнить.
На следующий день Есенин с Повицким опять зашли и предложили нам принять участие в литературном вечере, где мы могли бы встретить и других их знакомых. Вечер должен был состояться на квартире Повицкого, в которой жил и Есенин. Мы решили прийти.
...На следующий день, уходя из школы, я опять увидела его на том же углу. Было пасмурно, на море начинался шторм. Мы поздоровались, и Есенин предложил пройтись по бульвару, заявив, что не любит такой погоды и лучше почитает мне стихи. Он прочитал «Шаганэ ты моя, Шаганэ...» и тут же подарил мне два листка клетчатой тетрадочной бумаги, на которых стихотворение было записано. Под ним подпись: «С. Есенин».
Есенин прочитал еще два стихотворении, которые, как он пояснил, были написаны им в Тифлисе («Улеглась моя былая рана...», «Я спросил сегодня у менялы…»). Конечно, я задала ему тут же вопрос: кто же такая Лала? Он ответил, что это имя вымышленное. Тогда я не поверила, но много лет спустя поняла, что это было правдой.
В одну из последующих наших встреч, которые теперь происходили почти ежедневно, он прочитал новое стихотворение «Ты сказала, что Саади...».
...Когда Есенин встречал меня в обществе других мужчин, например моих коллег-преподавателей, то подходил сам, знакомился с ними, но уходил обязательно со мной.
Всегда приходил с цветами, иногда с розами, но чаще с фиалками. Цветы сам очень любил.
4 января он принес книжку своих стихов «Москва Кабацкая» (Ленинград, 1924 г.), с автографом, написанным карандашом: «Дорогая моя Шаганэ, Вы приятны и милы мне. С. Есенин. 4.I.25 г., Батум».
Вместе с книжкой он принес фотографию, на которой на берегу моря запечатлены он, Повицкий и еще двое незнакомых мне мужчин, с написанным на обороте стихотворением «Ты сказала, что Саади...». Над стихотворением была надпись: «Милой Шаганэ», а под стихотворением подпись: «С. Есенин». Текст стихотворения состоял из четырех строф, как в первой публикации его.
...Есенин интересовался нашей национальной поэзией. Соседи имели «Антологию армянской поэзии» в переводах Брюсова, и Сергей Александрович, бывая у нас, нередко просил принести эту книгу и читал ее. Особенно живой интерес проявил он к Чаренцу и, узнав, что последний будет в Батуме, нетерпеливо ждал его и часто спрашивал: «Ну что, не приехал ваш Чаренц?» Но Чаренц прибыл в Батум после отъезда Есенина в Москву.
Есенин был добрым, чутким человеком. Тогда нередко встречались беспризорные, и, бывало, ни одного из них не оставлял без внимания: остановится, станет расспрашивать, откуда, как живет, даст ребенку денег, приласкает. В такие минуты он вспоминал свое детство, говорил, что вот он тоже был когда-то ребенком, беспричинно резвился и бегал. Однажды, увидев беспризорных ребятишек, Есенин сказал мне приблизительно так: «Вот, Шаганэ, там и Пушкин, и Лермонтов, и я».
Однажды в конце декабря шел сильный снег - явление очень редкое в Батуме. На второй день Есенин приехал к нам на санях, оживленный, веселый, и мы отправились кататься по Махинджаурской дороге. Мы впервые ехали на санях, и, наверное, Есенин хотел показать нам, мне и сестре, всю прелесть этой езды. На полдороге он, извинившись, попросил разрешения сесть на козлы: гнал коня, смеялся, веселясь как ребенок. Потом говорил, что ему нравятся лошади, запах навоза.
Животных он действительно любил. Увидит бездомную собаку, купит для нее булку, колбасу, накормит и приласкает. Глаза его в это время становились особенно ласковыми и добрыми. У Повицкого была собака, которую Есенин часто ласкал.
...Сергей Александрович любил приходить по вечерам, пить чай с мандариновым вареньем, очень понравившимся ему. Когда я отсылала его писать стихи, он говорил, что уже достаточно поработал, а теперь отдыхает. Если он не встречался со мною на улице, то непременно приходил к нам домой.
Как-то я заболела, а сестра уходила на службу. Все три дня, пока я болела, Сергей Александрович с утра являлся ко мне, готовил чай, беседовал со мной, читал стихи из «Антологии армянской поэзии». Содержание этих разговоров мне не запомнилось, но можно отметить, что они были простыми, спокойными.
Есенин взял себе на память мою фотографию, причем он сам ее выбрал из числа других.
Это снимок 1919 года. Я снята в гимназической форме. На обороте карточки я своей рукой сделала надпись.
В другой раз он сказал мне, что напечатает «Персидские мотивы» и поместит мою фотографию. Я попросила этого не делать, указав, что его стихи и так прекрасны и моя карточка к ним ничего не прибавит.
…Незадолго до отъезда он все чаще и чаще предавался кутежам и стал бывать у нас реже.
Вечером, накануне отъезда, Сергей Александрович пришел к нам и объявил, что уезжает. Он сказал, что никогда меня не забудет, нежно простился со мною, но не пожелал, чтобы я и сестра его провожали. Писем от него я также не получала.
С. А. Есенин есть и до конца дней будет светлым воспоминанием моей жизни.

[Nika]

+1
А знаете, что Шаганэ тоже была с приветом... Ну правда. У нее наверно склероз рассеянный был, а с возрастом обострился! Она не помнит, что делала с Сергеем Александровичем, где это было, когда, и о чем они разговаривали. Просто помнит, что Есенина она часто видела и что он ей стихи посвятил... А она куда-то эти стихи ("Шаганэ ты моя, Шаганэ...") запсила, потом забыла куда, и этот афтограф с авторским посвящением пропал навсегда... Пичем, потерялся он в 1927-28 году... Видать, Шага даже год забыла, когда в последний раз этот листок видела А еще училка!... Ей, видать, вообще пофиг Есенин был, только варенье мандариновое у нее с чаем хлебал, бесполезный мужик...

Вот-вот!!!! Милая такая Шаганэ ... Мне кажется, Есенину просто имя ее понравилось - красивое такое, поэтическое!! Вот его в стихах и увековечил, а не саму Шаганэ!! Хотя нам ее и приподносят, как интеллигентную и чрезвычайно интересную барышню, но вот у Куняевых другое мнение :

"Вот в этой-то бордели (ну это большей частью образно, я думаю) встречался Сергей Есенин в бытность свою в Батуме со всеми женщинами, которые его осаждали, в том числе и с Ольгой Кобцовой, и с Есауловой, Соколовской, Шагане Тертерян. А не в "обществе педагогов", как говорит Шагане, ибо в двухклассной армянской школе, где она временно работала групповодом "нулевки", не было никаких педагогов, кроме ее сестры Катры."

Вот и "общество педагогов" ей пригрезилось, и то, что она учительница...

[Анхен]

Приехал бы ко мне армянский поэт раззнаменитый, мне б так же по гран-кассе было, пишет он мне стихи или нет. Ну и Шаганэ Сергей Александрыч тем же боком.

[Ксю]

:lol: И словил Сергей Александрович птицу Обломинго...

+1
А знаете, что Шаганэ тоже была с приветом... Ну правда. У нее наверно склероз рассеянный был, а с возрастом обострился! Она не помнит, что делала с Сергеем Александровичем, где это было, когда, и о чем они разговаривали. Просто помнит, что Есенина она часто видела и что он ей стихи посвятил... А она куда-то эти стихи ("Шаганэ ты моя, Шаганэ...") запсила, потом забыла куда, и этот афтограф с авторским посвящением пропал навсегда... Пичем, потерялся он в 1927-28 году... Видать, Шага даже год забыла, когда в последний раз этот листок видела А еще училка!... Ей, видать, вообще пофиг Есенин был, только варенье мандариновое у нее с чаем хлебал, бесполезный мужик...

Рит, так склероз - профессиональная болезнь преподавателей! А у Шаги это дело особенно запущенно было

[Гость]

Пришлите, пожалуйста фотографию Марии Бальзамовой, мы устраиваем вечер, посвящённый Есенину.

[Margo]

Пришлите, пожалуйста фотографию Марии Бальзамовой, мы устраиваем вечер, посвящённый Есенину.

Кто это - мы? ... а меня не пригласили... Шучу, конечно. А есенинский вечер - это круто!
Слева Маша Бальзвамова, справа - Анна Сардановская.

[Margo]

Не, ну все-таки не думаю, что б Есенин был кому-нибудь из женщин по-барабану. Чувство симпатии и умиления он точно вызывал у всех. А Шаганэ можно понять. Во-первых, может у них там на Востоке все строго с дружбой между мужчиной и женщиной, разговаривать об этом не принято, или у Шаги муж ревнивый и она не хотела, что б он что-то знал. Хотя не думаю, что у них с Сережей что-то кроме томных взглядов было. А во-вторых, она имеет право держать свою личную жизнь в секрете. Может быть, она хочет, чтобы эти воспоминания были только с ней, в ее душе, хочет сохранить их для себя. Возможно, это и правильно. А то вот Вольпин чуть ли не до подробностей расписывала, как у них там с Есениным было, где, когда и во сколько... Есть та грань, за которую лучше не переходить. Тем более, что нам об этом знать не обязательно.

[Ксю]

Я с тобой солидарна вполне, Марго!
И, кстати, не очень приятно, когда через много лет смакуются подробности того, что было известно только двоим (а остальное - только наши мнимые догадки)

[Taurus]

Вольпин точно была не против, чтобы об ее отношениях с Есениным узнали. Льстило очень, что такой великий человек с ней был.

[Mara]

привет!
я тут новенькая. вы не подскажете, можно ли где почитать дневник Галины Бениславской? спасибо.

[Margo]

привет!
я тут новенькая. вы не подскажете, можно ли где почитать дневник Галины Бениславской? спасибо.

Конечно, возможно все! Тем более, на таком сайте, как у нас! На esenin.ru вы найдете не только дневник и воспоминания Бениславской, но и пол сотни других не менее интересных и заслуживающих внимания воспоминаний! Я прочла практически все воспоминания о Есенине, которые есть у нас на сайте. Поищите в разделе "О Есенине" Жми("Воспоминания"). Могу посоветовать почитать в дополнение и даже в противовес воспоминания Надежды Вольпин. Еще очень добротные и главное правдивые воспоминания у Матвея Ройзмана. Хотя, если вы раньше не увлекались творчеством и жизнью поэта, то лучше с Бениславской НЕ начинать. Лучше начать с сестринских мемуаров, Александры и Екатерины Есениных.

[Гость]

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.

Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи -
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.

Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне...
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

[Mara]

привет!
я тут новенькая. вы не подскажете, можно ли где почитать дневник Галины Бениславской? спасибо.

Конечно, возможно все! Тем более, на таком сайте, как у нас! На esenin.ru вы найдете не только дневник и воспоминания Бениславской, но и пол сотни других не менее интересных и заслуживающих внимания воспоминаний! Я прочла практически все воспоминания о Есенине, которые есть у нас на сайте. Поищите в разделе "О Есенине" Жми("Воспоминания"). Могу посоветовать почитать в дополнение и даже в противовес воспоминания Надежды Вольпин. Еще очень добротные и главное правдивые воспоминания у Матвея Ройзмана. Хотя, если вы раньше не увлекались творчеством и жизнью поэта, то лучше с Бениславской НЕ начинать. Лучше начать с сестринских мемуаров, Александры и Екатерины Есениных.

спасибо огромное. так оно и есть. творчеством Есенина я раньше не увлекалась. последую вашеему совету и начну с сестер.