ЗНАКОМЫЙ ВАШ, СЕРГЕЙ ЕСЕНИН...

[drugoy]

ЕДРОССКИЕ "ШАХМАТИСТЫ".

Новые фигуры на доске стоят,
Тут придётся применить сноровочку.

Чтоб народ не выставил им мат,
Нужно сделать срочно... рокировочку.

[drugoy]

ДОВЕДЕНО ДО НЕБЕС!

О межнациональном согласии
Наш Президент в МГУ
Говорил так убедительно,
Так легко и красиво.

Целиком согласен! Я тоже
Категорически против,
Чтобы одна нация управляла
Великой Россией. ))))))

[drugoy]

Время – истинный лихач,
Не боится неудач!
Кувыркнётся ненароком-
И опять несётся вскачь.

Сказка – молодцам урок,
Коль наука им не впрок…
Родила Ивану сына
Василиса в нужный срок.

Был Ильюша худ и мал,
Но Иван не унывал:
Сивку с Буркою в конюшне,
Прослезившись, целовал.

«Пусть и хлипок, ё-моё,
Подрастёт – возьмёт своё!».
И поставил в спальне сына
Меч огромный и копьё.

В доме «заговор» возник.
Василиса, пряча лик,
У печи шепталась с Марфой,
Да хихикала в рушник.

Потешается весь свет,
А Ивану дела нет,
Что Ильюши худосочней –
Разве высохший скелет!

"У мальца приличный вид.
В меру ест и в меру спит.
Не нужны и погремушки –
Эка ручками звенит!".

Даже дедушка Иван,
Хоть и был всё время пьян,
День приглядываясь к внуку,
Обнаружил в нём изъян.

Крякнул, выпил, закусил,
Всех «открытием» сразил:
"У мальца мала свистулька,
Хочь и дует в меру сил!".

Бабам спорить не впервой,
Осадили вмиг его:
"У иных свисток поболе,
Только толку что с того!"...

Словом, время, хоть с трудом,
Шло обычным чередом.
Суетился над Ильюшей
Весь большой Иванов дом.

Но однажды он, шутя,
Выполз из дому, кряхтя.
У семи горластых нянек
Часто без глазу дитя!

Ветер тоже пошутил –
Вмиг Ильюшу подхватил.
И, подняв над облаками,
Долго в воздухе крутил.

Через час, едва живой,
У дороги столбовой,
Приземлился горемычный
Прямо в скирду головой!

После эдакой "гульни",
Что там в ветреные дни –
Даже в полное затишье
За порог Илья – ни-ни!

Запихав с большим трудом,
(Чтоб не сдуло сквозняком)
Полкирпичины в штанину,
На печи сидел кулём.

Так уютно и без бед
У трубы, как старый дед,
Просидел Ильюша сиднем
Три годка… и тридцать лет.
. . . . . . . .

А однажды вечерком,
Выйдя из лесу гуськом,
Перехожие калики
Постучались в Ванин дом.

Старый стал Иван Второй,
Глуховат, башка с дырой.
Ан, глядит: «выносят» двери,
Тут попробуй, не открой!

Чтобы не было беды,
Сбросил с двери щеколды.
А калики прямо в хату:
«Ну-к, внучок, подай воды!».

Вмиг Илья с печи долой -
Позабыл, что был больной,
«Одобрительные» взгляды
Молча чувствуя спиной.

Перехожих напоил,
Сам из ковшика попил.
Чует – силушки прибыло.
Он ведёрко осушил.

Чудо, мать моя родна!
Грудь колышется, вольна.
Он бадью берёт руками,
Выпивает всю до дна.

Грохнул оземь – грянул гром!
Чует: стал богатырём…
Перехожие калики
Вмиг исчезли за проём.

Был Ильюша хил и тих,
Стал работать за троих.
А калик никто не видел –
Будто ветром сдуло их.

Их никто и не винит,
Стал Ильюша знаменит:
Задом сеет. Боком пашет.
..ем землю боронит!
………………………

Хоть Иван ещё и сам
Был здоров не по летам,
Но хозяйство всё хирело –
Дырка тут, прореха там...

У него мечта была:
Как поправить бы дела?
Тут большой базар случился
У соседнего села.

Был Ванюша огорчён,
Что торговле не учён.
На базар Илью отправил –
Разузнать: чего-почём?

Взяв за ноги двух менял,
Денег в долг Илья «занял».
Враз хватило на хозяйство,
Да ещё купил коня.

Плёткой норов укротил,
Сахарочком угостил,
Потрепал слегка по холке
И – Кауркой окрестил.

Сделка вышла без затей…
Тут на страх округе всей
Появился ниоткуда
Злой разбойник – Соловей.

Ото всех концов земли
Слухи жуткие пошли:
Он своим, вражина, свистом
Всех сражает издали!

Свиснет в зелени сплошной
Бусурманин озорной –
Люди замертво ложатся
На тропиночке лесной.

Защищён со всех сторон,
На дубу укрылся он.
Что там днём – ненастной ночью
Нет проходу за кордон!

Чтоб узнать, о чём там речь,
Взял Илья отцовский меч,
Вынул палицу стальную,
Шлем напялил, аж до плеч.

Во дворе была бадья,
Крышку снял с неё Илья:
«В полный рост прикрыться можно,
Чем не щит от Соловья?».

Помолился от невзгод,
Взял еды на переход,
Сел на Вещего Каурку
И – отправился в поход!..

. . . . . .

С пылу, с жару баламут
Ездил долго, там и тут…
Скоро сказка говорится,
Да дела не так идут.

Поостынувши, чудак,
Сам не поняв толком как,
Перед дубом очутился-
Не попал едва впросак!

Глядь – из зелени ветвей,
Из-под вскинутых бровей
На него взирает сверху
Обнаглевший Соловей.

Смачно треская тюрю,
Кажет он богатырю:

«Всё юлишь гляжу, Илья,
Избегаешь Соловья-
Чуть не лбом на дуб наткнулся,
Аль не видишь.. ни..чаго?».

Проглотил Илья слюну,
Отвечает болтуну:

«Уж тебя, коварный бздун,
Недоделанный свистун,
Я не токмо в тёмном лесе –
Под землёй, и то найду!».

На евоные слова
Соловей из баловства
Свистнул лёгонько, вполсилы –
Лишь посыпалась листва.

Но Илья сидит горой.
Лишь с улыбкой озорной
Натянул слегка поводья,
Сам вступить готовый в бой.

Соловей, привстав с ветвей,
Свистнул снова, посильней.
Зашаталися деревья
От макушек до корней!

Бусурман, пока свистел,
Сам с натуги окосел!
А Илья не шелохнётся,
Только конь слегка присел.

В полный рост вражина встал,
По иному засвистал:
Дуб дрожит, земля трясётся,
Даже сам затрепетал!

Дал Каурка трепака,
Но Ильи крепка рука.
Натянув поводья, молвит:
«То не свист, одна тоска…».

Крут Илья на озорство:
«Разве ж это мастерство?».
Соловью не дав закончить,
Двинул палицей его!

Тот остался не у дел,
До конца не досвистел-
От нежданного удара
С ветки кубарем слетел.

В этот раз не повезлдо -
Кувыркнулся, пискнул зло...
Взял Илья его за шкирку
И подвесил за седло.

. . . . . . . .

Так, шутя, в один приём,
Разобравшись с Соловьём,
Держит путь Ильюша к дому-
Через гору на подъём.

Въехал на гору, глядит-
На пути валун стоит.
Подъезжает ближе, видит:
Буквы врезаны в гранит!

Скрыты мохом, тут и там,
Он склонился к письменам,
Благо, грамоте обучен –
Разбирает по складам.

Первой строчки ясна суть:
«Коль налево держишь путь,
Станешь ты богат и знатен,
О невзгодах позабудь!».

Призадумался Илья,
Поглядев на Соловья:
«Грош-цена моим стараньям,
Коль богатым стану я».

Смысл второй строки таков:
«Коль правей принять готов,
Ждут тебя любви утехи,
Шум пиров и сладость снов!».

Снова думает Илья:
«Коль отправлюсь в те края,
Одурею от безделья.
Эта стёжка – не моя».

Строчка нижняя гласит:
«Путь прямой бедой грозит!
Ежли дрогнешь ненароком –
Враз окажешься убит…».

Сморщив лоб, молчит Илья,
Думу тяжкую тая.
«Эх, такую-растакую,
Сколько в небе воронья!».

Разик палицей крутнул,
Шлем потуже затянул,
Тронул ласково поводья:
«Что, Каурка, ай уснул?

Выноси прямым путём,
Живы будем, не помрём!
А беду дорогой встретим –
Чай, вдвоём не пропадём…».

Рысь Кауркина вольна,
Плеть Каурке не нужна –
Сапога Ильи хватает
Разогнать его сполна.

…………………………….

Что за странные дела?
В горы тропка привела.
Лишь проехали ущелье -
Сзади рухнула скала!

Прёт Каурка, не унять-
Нужды нет и подгонять.
И Илья вздохнул свободней,
Коли нет дороги вспять.

Конь сбивается на шаг,
Не видать ни зги впотьмах.
Сбоку – глыбкие пещеры,
А над ними – чёрный флаг.

Тут раздался громкий свист,
Град каменьев рухнул вниз.
Чуть Илья успел прикрыться,
«Ничего себе, сурпрыз!».

Только стихнул камнепад –
Стрелы тучами летят!
Тут Илья сердиться начал:
«Ктой-то нам не шибко рад!».

Лишь схватился он за меч,
Из пещер, ему навстречь,
Тысчи буйных горлопанов
С ходу ринулися в сечь.

Враз смирил Илья разгул-
Пару раз мечом махнул,
Ртов орущих меньше стало,
Поредел на четверть гул!

Богатырь в разборках крут,
Бьёт наотмашь там и тут.
А разбойников не меньше –
Сверху новые бегут.

Приустал слегка Илья
От усердного битья.
Наклонясь, встряхнул легонько
Недотёпу-Соловья.

Дал дубинкой с двух боков
Соловью без лишних слов:
«Свистни, вражина, вполсилы-
Вразуми-ка дураков!».

Бусурман услуге рад:
На врагов уставя взгляд,
Верещит на всю округу,
В пыль сметая всё подряд!

У Ильи занялся дух,
А врагов не стало вдруг –
Разом замертво упали,
Устилая всё вокруг.

Треснул палицей Илья
По макушке Соловья:
«Хватит, бестия, утихни-
Надоела песнь твоя!».

Завершив в ущелье бой,
Вновь Илья летит стрелой.
Складно сказка говорится,
Хоть делишки вразнобой…

. . . . . . .

Въехал в лес. Среди лужка
Спит огромная башка.
«Поглядим, чего готовит
Хитрый враг исподтишка?

Хоть и вымахал с избу,
Не раскатывай губу» -
И подъехав, что есть мочи
Двинул палицей по лбу!

Голова с большим трудом
Расставалась с крепким сном.
Наконец, открывши очи,
Проревела, точно гром:

«Ах, Илья, такой привет
Мне приятен, мочи нет!
Я тебя тут поджидаю
Три зимы и тридцать лет…».

Проревев сии слова,
Откатилась голова.
И Илья узрел под нею
Меч огромный, пуда в два.

«Расскажу тебе, Илья,
Голой правды не тая,
Как меня сгубить сумела
Прехитрющая змея.

Братец мой родился хил,
Я ж красив и статен был-
Оттого-то понапрасну
Черномор меня сгубил!

Карла, завистью горя,
Злое зелье сотворя,
Усыпил волшебной силой
И убил богатыря.

Но раскаявшись в делах,
И испытывая страх,
Умыкнуть забыл чудесный
Меч булатный впопыхах.

Был со мной в расправе скор
Нечестивый Черномор,
Этот меч тебе по праву
Завещает Святогор.

Кости к мщению зовут!
Не сочти, Илья, за труд,
И над подлым Черномором
Сотвори достойный суд.

Щит евоный – борода,
Без неё ему – беда!».
И башка прикрыла тихо
Ясны очи навсегда.

У Ильи проснулся зуд –
Совершить суровый суд!
Складно сказка говорится.
И дела кой-как идут…

. . . . . .

Знатно движутся дела!
В те поры война была –
Воевал с царём заморским
Русский князь из-за села.

Богатырь, само собой,
Не заехавши домой,
Сапогом Каурку правит
В княжий терем золотой.

Осушив седьмой стакан,
Не сказать, чтоб очень пьян,
Князь с боярами детальный
Разрабатывает план.

Из ковшей цедя вино,
Обалдевшие в говно,
Те кивают бородами
И икают заодно.

Кроя матом всех бояр
За вонючий перегар,
Князь готовит тридцать пятый (!)
Стратегический удар.

М..чудаки, узрев Илью,
Всполошились, как в бою –
Запустил Илья шутейно
В терем палицу свою.

Хоть и статен был Илья,
Никогда не лез в князья.
Потому как в наступленьи
Он не мыслил… ничего.

Но тумак влепил хорош -
Всех бояр вогнало в дрожь!
Даже те перепугались,
Коих пушкой не проймёшь…

………………………….

Князь явился на крыльцо
В окружении стрельцов.
Хмурит брови недовольно,
Омрачается лицом.

На Илью быком глядит
И сурово так мычит:
"Мне нарушил совещанью
Твой негаданный визит!".

Отвечал ему Илья,
Пряча задом Соловья:

"Во хмельном, видать, пиру
Князю я не по нутру.
Коли так, сейчас уеду-
Лишь дубинку подберу".

Тут, узрев трофей Ильи,
Вскинул брови князь свои:

"Не серчай, прошу, Илья –
Тяжела рука твоя!
Вижу, в дар ты мне доставил
Душегуба-Соловья.

Посему прошу тотчас:
Прикажи лишь только раз
Распроклятому злодею
Позабавить свистом нас".

Поглядел Илья на плеть:
"Будешь, князь, потом жалеть!".
И тихонечко, вполсилы,
Соловью велел свистеть.

Бусурман, что сил, вдохнул,
Губы трубочкой свернул,
Верещит всё громче, громче…
Перешёл на жуткий гул!

Дал Илья ему в торец:
"Ты потише пой, подлец –
Оглоушил князя свистом,
Всех извёл бояр вконец!".

Но того, как прорвало,
Верещит, собака, зло!
Вся округа стоном стонет-
Три деревни полегло.

Уж пошёл на перелив,
Очи к небу закатив...
Князь прикрылся лисьей шубой
И лежит, ни мёртв, ни жив.

Сам Илья от анакруз
Натянул до плеч "картуз",
Голову прикрыл рукою –
Думал треснет, как арбуз!

И Каурка задурил,
Стал брыкаться, что есть сил.
Кружит бешено на месте-
Чуть Илью не своротил.

"Ах ты, подлая душа"-
Рёк Илья, едва дыша. -
"Полно нянькаться с тобою,
Больно песнь нехороша!".

Таковую кончив речь
И подняв заветный меч,
Разом голову срубает
Соловью до самых плеч…

Словно выжатый лимон,
Князь из шубы вылез вон.
Супостата пнул ногою
И отдал Илье поклон.

"Ты прости меня, Илья –
Виновата спесь моя:
Кабы знал, какие страсти
Потерплю от Соловья!

Не спеши-ка со двора,
Наградить тебя пора.
Набивай полны карманы
Золотишка-серебра…".

Отвечал Илья ему:
"Полно, княже, спрячь суму-
Золотые побрякушки
В чистом поле ни к чему.

А замест пустых наград,
Как вернёшься в стольный град,
Снаряди ко мне Добрыню
Да Поповича в отряд.

Вместе враз мы, князь, втроём
Вражьи орды разобьём.
Погулять сумеем славно,
И тебе село вернём.

Поднял палицу с земли,
Поклонился издали,
Сапогом поддал Каурку
И - исчез в густой пыли…
. . . . . . .

Долго ль, коротко ль скакал,
Что там конь – и сам устал!
Наконец, на холм взобравшись,
Войско в поле увидал.

Глядь: в тумане, вдалеке,
Царь заморский налегке
Ходит-бродит меж шатрами,
С попугаем на руке.

Просидел Илья три дня
В поле, выдержку храня.
Слышит: скачут в отдаленьи
Два могучие коня.

Через миг перед Ильей,
В ранней дымке голубой,
Появляются Добрыня
И Попович молодой.

Разом спешившись с коней,
Встав во фрунт, дубов стройней,
Поздоровались с Ильею
(Был Илья их всех главней).

Им задачу ставит он:
Обойдя со всех сторон,
Уничтожить иноземцев
И забрать царя в полон!

И добавил, пряча взгляд,
Словно в чём-то виноват:
"Сосчитать бы их по пальцам,
Да они кишмя кишат…

Есть охрана у царя –
Тридцать три богатыря.
Все – отпетые злодеи,
Не пропустят ради-зря!

Отдохнуть и вам пора,
Бой отложим до утра", –
И Илья достал из сумки
Самогонки с полведра.

В тыл отъехав на версту,
Привязав коней к кусту,
Сели. Вмазав, закусили.
Дремлют, стоя на посту.

С первым проблеском зари-
На холме богатыри.
На картине Васнецова,
Если хочешь, посмотри!

Весь в броне, готовый в бой,
В центре – Муромский герой!
По бокам его – Добрыня
Да Попович молодой.

Зрит Илья из-под руки:
Все ль на месте дураки?!
Пусть построются рядами,
Торопиться не с руки.

В битву ринулись гуськом.
Ратный труд Илье знаком:
Как поленья, рубит бошки
Двухпудовым тесаком.

Взял Добрыня правый крен.
На копьё, могучий хрен,
Нанизал врагов с полтыщи,
Остальные сдались в плен.

Вот Поповичу трудней,
У него враги вредней.
Валом прут на пику сами,
Уж и места нет на ней!

Обнажил Попович меч,
Замахнулся выше плеч…
На Алешином участке
Началась сплошная сечь!

Взял Добрыня крен левей.
Иноземцев, как червей,
Рубит мелко на кусочки,
От коленок до бровей.

В центре паника и крик,
Звон мечей, мельканье пик.
То Илья к шатру владыки
Торит тропку напрямик.

Рать резервная царя -
Тридцать три богатыря -
Грозно двинулась рядами
На Илью, его узря.

Тот прикинул, щуря глаз:
Все равны, как на заказ!
Одному с такою шайкой
Не управиться зараз.

Хоть Илья не хил собой,
На коне сидит горой-
В одиночку биться трудно
С богатырскою шпаной.

Теребя конец узды,
Ждёт, когда дадут… сомкнут ряды.
Тут Попович и Добрыня
С ходу врезались в зады!

...........................................................

[drugoy]

ПРОДОЛЖЕНИЕ про ИЛЬЮ МУРОМЦА.

..Начался переполох!
В нём Илья (помилуй бог!)
Крушит палицей злодеев,
Истребляет, словно блох.

С кем Добрыня не знаком,
Тех приветствует пинком,
С кем обнимется нежданно –
Угощает тесаком.

Прикусив в сердцах язык,
Испуская грозный рык,
Пикой мнёт врага Попович,
Как коров горячий бык!

Так, короче говоря,
Тридцать три богатыря
Друг за дружкой, постепенно
И покинули царя.

Тот от страха задрожал,
Подняв руки, подбежал:
"Я сдавайся вам без боя,
Забирай моя кинжал.

Вот доспеха и броня,
Вона – резвая коня.
Петь моя хвала Аллаху-
Лишь помилуйте меня!

Забирайте из шатра
Всё, что есть, моя добра,
А мене пустите с миром-
Мой на пенсию пора…".

Отвечал царю Илья:
"Спета песенка твоя!
Путь далёк – возьми с собою
Пару чистого белья.

Князь сочтёт, заморский бес,
Всех твоих пожитков вес,
И на месте разберётся –
С конфискацией иль без.

Разглядит со всех сторон,
Где-какой нанёс урон,
И в момент тебе назначит
Долгожданный пенсион!".

Горы злата у двери,
Самоцветов- пуда три,
Серебра – полтонны с гаком,
Жемчугов полны лари…

Загружали до утра
Море всякого добра:
"Ишь, запасся, окаянный.
Знал – на пенсию пора!".

Возвели, не чуя ног,
На возу большой чертог,
И царя на возвышенье
Посадили, чтоб не сбёг.

А за ним от самых пят
Вслед колоннами стоят,
Все равняясь на телегу,
Пленных- тысяч пятьдесят.

На развилке, у ручья,
Придержал коня Илья:
"Тут, пожалуй. разбежимся.
Граци, верныя друзья!

Тут вольнее дышит грудь,
Доберётесь как-нибудь.
Ну а мне, с моим Кауркой,
Предстоит неближний путь".

Всех Илья перекрестил,
Всех с ведёрка угостил.
Что Добрыня и Попович –
Даже царь слезу пустил!

Путь Ильи извилист, крут,
Впереди невзгоды ждут.
Скоро сказка говорится,
И дела кой-как идут…

[drugoy]

НЕ в ЦЕНЕ!

Говорила деду бабка:
-На воре горит и шапка!

Потому у нас в стране
Шапки нынче не в цене...

[drugoy]

ЦЫГАНЕ.
(психологическая драма)

"…И простим, где нас горько обидели,
По чужой и по нашей вине".
С.Есенин

Памяти Г.А.Б.

. . . . . . . . . . . . . .

Ах, цыгане!
Скитальцы
Полей.
Вы шумны
И беспечны,
Как дети.
Ваши спутники –
Пара
Коней,
Да кибитка,
Да вольный
Ветер.

Ваш очаг–
Над рекою
Костёр.
Ваша пища–
Похлёбка
Пустая.
Вам жилищем
Дырявый
Шатёр,
А постелью–
Трава
Луговая.

В поле снежном
Кнутами
Длинными
Вас стегали
Шальные
Метели.
И крестили
Июльскими
Ливнями
Небеса
У речной
Купели.

Жизнь
Бродячая,
Ох, нелегка!
Кажет месяц
Задумчивый
Рог.
И течёт
Ваш обоз,
Как река,
От развилки
К развилке
Дорог.

А заплачет
Душа
Сиротливо,
Вы традициям
Дедов
Верны–
Пляски, смех
У крутого
Обрыва,
От заката
До ясной
Луны.

В час, когда
Вашу пылкую
Кровь
Холодит
Серебро
Полнолунья,
Вам гитара
Звенит
Про любовь,
Семиструнная
Чудо-
Певунья.

И в погоду,
И в непогодину,
С ней на пару
Грустит
Блудный
Сын,
Вспоминая
Забытую
Родину,
Что простёрлась
До горных
Вершин.

И смеётся
Гитара,
И плачет.
И тому есть
Причина
Вполне:
В сотый раз
Ускользнула
Удача,
Ускакав
На лихом
Скакуне.

Но цыгана
Настойчивей
Нету,
Не сидится
На месте
Ему–
Бродит он
За удачей
По свету,
Раздвигая
Кромешную
Тьму.

Знать, судьба
У цыгана
Такая –
Нет износу
В подковках
Ногам.
Только вёрсты,
Как звёзды,
Мелькают.
Загадай же
На счастье,
Цыган!

Ах, цыгане-
Скитальцы
Полей,
До сегодня
Мне снится
Ваш табор.
Да глаза,
Чёрной ночи
Черней.
Ох, забыть их
Давно
Пора бы!..

. . . . . . .

Уж не помню,
По воле,
Случайно ль,
Оказался
В излуке
Оки-
Жизнь порой
Преподносит нам
Тайны,
Да разгадывать
Их
Не с руки!

Вот я снова
Стою
Над рекою,
Поправляя
Тесёмку
Ружья.
Что пошутит
Судьба так
Со мною –
Никогда
Не подумал бы
Я.

Снова
Память
Волною накатит:
Пыль,
Дорога,
Цыганский обоз.
Слышу ржанье
Коней
На закате,
И скрипучую
Песню
Колёс.

Вижу снова
Цветастые
Юбки,
Ленты пёстрые
В ниточках
Кос.
Цыганят,
Как былиночки,
Хрупких,
На ходу
Орошающих
Плёс...

Вот свернули
Передние
Кони,
Грохоча
Барахлом,
Как в грозу,
И кибитки,
Как пальцы
Ладони,
Полукругом
Застыли
Внизу.

Спрыгнул первый,
В засаленной
Шляпе.
По блестящим,
Ей в тон,
Сапогам,
По рубахе
В мудрёных
Накрапах,
Понял я:
Это–главный
Цыган.

Поглядев
На закат
Тёмно-алый,
На далёкие
Блики
Огней,
Он кивнул
И принялся
Устало
Выпрягать
Из кибитки
Коней.

Все цыгане
Таскали
Пожитки,
И одна лишь
Сидела,
Грустна.
Молодая,
В красивой
Накидке,
И, признаюсь,
Сама
Недурна!

И не сразу
Заметил ведь,
Вроде –
Будто ангел
Портрет
Рисовал:
И капризно
Изогнутый
Ротик,
И лица
Бесподобный
Овал.

Гордо вздёрнутый
Маленький
Носик,
Всем печалям
И бедам
Назло,
И волос
Несказанная
Просинь,
Словно галицы
Сизой
Крыло.

Точно змейки,
Косичек
Пара.
Лента
Алая
В волосах.
Кожа,
Смуглая
От загара.
И, о чудо –
Её
Глаза!

Словно узеньких
Две
Проталины
Растопились
Под солнцем
Вдруг.
Словно спелые
Две
Миндалины
На меня
Накатили,
Мой друг...

. . . . . . . . . . . . . .

Голос судьбы.

Что растаял, мил дружок?
Выходи на бережок!

Не река ломает лёд –
То любовь к тебе плывёт.

И прекрасна, и стройна.
Грудь, как пенная волна!

Бросил невод – не зевай.
Впрочем, думай. Сам решай.

[лена]

Очень понравилось , хорошо написано , легко и грустно.

[drugoy]

Это ещё не грустно. Грустно будет дальше. Впрочем, что забегать вперёд...

[drugoy]

И от судеб защиты нет.
А.С.Пушкин

Дале мой герой совершает в поэме непростой
поступок, на который не всякий бы отважился...

. . . . . . . . . . . .

Всё так дивно,
Так чётко
И ясно
Возвращает мне
Память
Тех дней.
Табор. Речка.
Куст тальника
Красный.
Разноцветные
Гривы
Коней...

Ярко вспыхнет
Костёр
На поляне,
И отбросив
Мирскую
Возню,
Вкруг него
Соберутся
Цыгане,
Мотыльками
Слетевшись
К огню.

Спать давно бы
Пора,
А поди-ка–
И старухи
Беззубые
Тут.
Все,
От мала
И до велика,
Дочку старого
Цыгана
Ждут.

Растирая
Затёкшую
Спину,
Бросит цыган,
Нахмуривши
Бровь:
"Ну-ка,
Выйди,
Шалунья-Марина,
Раззадорь-ка
Цыганскую
Кровь!".

Вот она,
Как тростинка,
Тонкая,
Выйдет в круг,
Извивая
Стан.
Зарыдает
Гитара
Звонкая,
Лишь коснётся
Струны
Цыган.

Снова с плеч её
Дивные,
Алые,
Льются ленты
Невидимых
Струй…
Ах, не много
Хочу я–
Лишь малого:
Вновь сорвать
С жарких губ
Поцелуй!

"Эй, приятель,
Гляди,
Не сробей-ка!".
Запрокинув
Назад
Голову,
Извивается
Пёстренькой
Змейкой,
Босой пяткой
Сминая
Траву.

Страстным взором
Беду
Напророчит,
Обожжёт
Из толпы
Молодца.
И опустит
Стыдливые
Очи
Под рассерженным
Взглядом
Отца…

Я уверен
Теперь
Без сомненья,
И ручаюсь
Своей
Головой:
Тех минут
Дороги мне
Мгновенья,
Что дарованы
Были
Судьбой!

Дивным взором
Обласканный
Нежно,
Ощущая
То робость,
То страх,
Я спускался
С обрыва
Неспешно,
Словно роком
Ведомый
Впотьмах.

Шаг… ещё…
И ещё…
Ей навстречу!
Расступается
Медленно
Круг.
Нежно руки
Ложатся
На плечи.
А в глазах–
Интерес и…
Испуг!

Наваждение.
Дымка.
Виденье.
Ангел.
Демон.
Навязчивый бред.
"Кто ты?"-
Тихо спросил
В изумленьи.
"Вольный ветер"-
Услышал
В ответ.

. . . . . . . .

Поцелуем
Холодным
Струится,
Не оставив
Ни капли
Следа,
По губам
Ключевая
Водица.
Но цыганская
Кровь–
Не вода.

А цыганская гордость,
Как
Птица-
Коль попалась
В тугие
Силки,
Будет грудью
И крыльями
Биться,
Вырываясь
Из цепкой
Руки.

Но сползала
Покорно
И плавно
С хрупких плеч
Серебристая
Шаль…
И глаза
Молодого
Цыгана
Вдруг сверкнули,
Как острая
Сталь!

Крепче, крепче
Рука
Обвивала…
Глуше, глуше
Звенела
Струна…
И внезапно вокруг
Всё
Пропало.
Лишь она.
Лишь она.
Лишь она.

А гитара
Протяжно
Стонала.
Растекался
Закат
По воде.
И по кругу
Волной
Пробежало:
Быть беде.
Быть беде.
Быть беде!..

Уж не помню,
Как просекой
Лунной
Добирался
В потёмках
Домой…
После месяц ходил,
Как
Безумный.
Но к цыганам,
Решил–
Ни ногой!

[drugoy]

Далее в поэме мой герой сталкивается с молодой цыганкой в селе, причём совершенно случайно. Ну это уж, как водится, всё по закону жанра...

........................

Уж не ведаю,
Что
За причина
Затащила
Цыганку
В село-
Посетила
На Пасху
Марина
Неприветливый
Наш
Уголок.

Привлекая
Заворожено
Сотни
Глаз
На пасхальном
Пиру,
Развевалась
Костром
Подожжённым
Юбка
Пёстрая
На ветру.

У лотков,
Где невзрачные
Кольца
Затмевались
Оправой
Перстней,
Меж рядами
Заезжих
Торговцев
Мы столкнулись
Нечаянно
С ней!

Я молчал,
Отягчённый
Думой,
Вспоминая
Нелестно
Цыган.
И глядел
Исподлобья
Угрюмо
На улыбку
И выгнутый
Стан...

Как в насмешку,
В мгновение
Ока,
Разыгравшись
Не в шутку,
Всерьёз,
Ветер буйный,
Вспорхнув
Ненароком,
Вырвал ленту
У ней
Из волос!

Но, надувши
Обиженно
Губы,
Направляясь
К церковной
Стене,
Бросил
Подвязь атласную
Грубо,
Зло и нехотя
Под ноги
Мне.

И унёсся
В незримые
Дали…
А за ним
Безудержно
Рвались
Колокольные
Звоны.
И звали
В голубую,
Прозрачную
Высь!

Возвращая
Подарок
Нежданный,
Отголосок
Весенних
Проказ,
Встретил вновь я
Огонь
Первозданный
Удивлённо
Расширенных
Глаз.

Вновь узрел
Всю Вселенную
Разом.
Уж не знаю,
Что сталось
Со мной!
Ахи, охи,
Никчемные
Фразы…
Что судьба?
Просто случай
Слепой...

P.S. Интересно, а почему никто из читателей не спросит, кто такая есть Г.А.Б? Наверное, догадались сами... ))

[лена]

Но почему же , Галина Бениславская...

[drugoy]

А точнее - Галина Артуровна Бениславская. Угу? Застрелилась на могиле поэта. Грустно.

А ты не зря - мастер. Иным-то и невдомёк.

[лена]

Я просто читатель, а у тебя талант , хорошо пишешь.

[drugoy]

Как говорится, дальнейшее неуклонное р-р-развитие событий в поэме не заставило себя долго ждать.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

С неприкаянной
Страстью
Поэта
Облегчив
От червонцев
Карман,
Вечер,
Ночь
И остаток рассвета
Я провёл
У заезжих
Цыган.

Хоть Марина
И хмурила
Брови–
Было, было,
На что
Посмотреть:
Опьянённый
Вином
И любовью,
Щедро сыпал я
Звонкую
Медь!

Ни один
Обойдённым мной
Не был:
Бусы, серьги –
Принёс,
Так дари!
Был костёр
Вышиною
До неба,
Были пляски
До самой
Зари.

Было весело,
Как
В балагане,
И плескалось
Вино
Через край,
С шумом пенясь
В гранёном
Стакане.
Ах, играй,
Гитарист,
Играй!

Знать, хлебнул
Весельчак
Немало-
То врала
Невпопад
Струна,
То звенела
Навзрыд
Гитара,
Словно была
В дугу
Пьяна.

Кто я, где я?
И что мне
Здесь надо?
Ничего
Не желаю
Знать!
Лишь бы видеть
Марину
Рядом,
Да цыганским
Речам
Внимать…

Предпочтя
Разговорам
И винам
Буйной
Пляски
Водоворот,
Затащила
Безумца
Марина,
Словно в омут,
В шальной
Хоровод.

Очи чёрные
Ярко
Блистали,
Обжигая,
Как искры
Огня.
И ловили,
И жадно
Хватали
Руки гибкие
В пляске
Меня.

Бледный месяц
Высвечивал
Глянцем
Вкруг лица её
Дивный
Овал.
Долго, долго
Горячие
Пальцы
Я губами
Взахлёб
Целовал!

Я уснул,
Отягчённый
Думой,
Голову
На ладони
Склонив…
В эту ночь
Для себя я
Умер.
В эту ночь
Я воскрес
Для любви.

Видел
В грёзах
Незримую сушу...
Золотые
Венцы
Облаков...
Снилось мне,
Как парят наши
Души-
В звёздных кущах,
В потоках
Веков…
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

[drugoy]

ВЕСЁЛЫЙ ВАНЯ.
(Из цикла "Частушки XXI века")


Веселее, девки, Вани
Тракториста не найти.

Любит Ваня меж ухабов...
Помидорами трясти.