Катя » 23:34:22, Четверг 30 Март 2006
Вот поэма, о которой я говорила вчера
Автор - Саша Толока
Поэма
«Сутолока в Москве»
Храм Рождества
В терновом венце.
Тень ушедшего времени –
Спасская башня,
Фиораванти
В фиолетовой скуфье,
Бархатной шапке
Сочельника.
Неизреченно
Вечностью
Ладаном пахнут
Богопомазанья
Прохладные крылья Творца.
В дивно-хрустальном вретище
Созерцатели горнего света
Вторую вирозу краткого гласа
На лепестках удлиненных
Потира сребристого
Бирюзового
Благозвучно поют херувимы,
Белозвучно архангелы.
Светлоликая
Лжица причастия
Почти у рта.
Пояс заботы златопорфирной
Грудь опоясал,
Сокровенную манну белого камня,
Город зеленого ужаса, зла.
Господь, сокрушающий кедры
В яслях Иисуса.
Тело и кровь Христа
На крестах златоструйных.
Москва злоустая!
Ты стала проституткой!
Синеющих мозгов ты мать!
Сквозь темное ушко преданий
Изнеженно
Сквозит столетий ляжка…
Забытая.
Закокаинились
Соборные глаза
Неоязычные Тверской.
И речи инфузорий,
Мертвоувальные милашки.
Сочатся гноем иструпленным,
Микробом неотвязным
Благоупитанного
Красного крыльца.
Свечой на курьих ножках
Неглинную красу
Обрила ты затылок,
Паскуда,
Свой ослепший.
Лишь заплатив немножко
Живодерных
И где-то кровожадно-скотоложных
Шалавных баксов блудородных,
Шакалом щучьим
Осквернено
Измызганным маститом
Молодежным
Тромбофлебитно-скунсово
Сакрально-надругательно
Твою щуплую грудь шагреневу
Кунцево
Разжижено-шашлычно
По-пионерски
Пощупать толерантно может
Постпредрублевский
Вирулентный каждый издевальщик,
Сибирской язвы изрыгатель.
Лжедмитрия
Богоотступные
Гнилые кишки бацильные,
Намотаны на совесть башни.
Ты! Стерва мудрая!
Еще ль не содрогнулась?!
И мокрое яйцо блюет в присядке.
Вонючих магазинов воронье
Загадило все тело мокрогубое.
И перережет гнев народный
Твое гниющее тряпье.
Смердящих лизоблюдов оболваненных,
Богатолюбцев перекличка,
С фимозного лица
Стекают грязные плевки ублюдков.
Бесстыдно оттопырен
Манеж зловещий погребальный,
Барыгами злодейными
Забито
Подземное нутро
Твое
Девственно-белое
Златоточивое
Снежное сердце, столица,
Бессытыдно
Гложет глумливо
Постыдный
Мертвоползучий
Злокозненно-американский
Зломудро-злопыхательный
Многопрелестный
Гробокопательный империализм.
И токсикозных иноземцев дар ученый,
Вонючий жир сладкоупорный,
Мужское дело микролитов
(Нам надо лучше
Мертвецов вязать крикливых)
Стекает с стен Московского кремля.
Лохмотья русской кожи,
Остатки саранчи
Поспешно доедают
Туберкулезные бомжи.
Стеклянных борделей
Жадные руки
Хватают людей за хвосты.
О! Скототлители позорные!
Блудливый запад вожделенно
Задрал подол
Невинности цветастой
Яроланитной дщери.
Пыльца гниения души приблудной
Затмила Тараканий разум твой.
Горделиво-обманчиво,
Пасть заманчивой,
Облачком снулым
Богопреступные боблики
На царственной пушечке,
Чернобрюхие мухи,
Мучают
Случную бровь белокаменну
Колокольни Ивана Великого.
Истертый блик
Восточных безобразий
На водосточном
Мшистом облике
Окаменевшего беззубья.
Соскоблили Зарядья
Златое лицо –
Святости древней наряд.
Барочной благородности
Прыщаво-криминальной скромностью
Сбивчиво
Обсыпалась чугунность,
Звездно-улетность,
Благоутварная,
Дворянский лик
Решетки стремной.
О! Сорок сороков!
Зело
Златоискусных
О! Третий Рим!
Благоукрашенный.
О! Пуп земли!
О! Совесть наций!
Ты стал посмешищем.
И повсюду торчат,
Мычат зиккураты усатые,
Валькары лобзастые
Из берцовых костей
Бродячих дехкан
Кишского царства
Свежего мрака.
Воеводы злосчастные
Носороги шерстистые
Сколько дерьма понастроили!
Саргоны проклятые!
Безживотные супостаты смрадные,
Возливальники оголтелые
Китового уса.
Вкрадчиво
Наготу беспримерную
Обули в Макдональдс!
Мастурбальщики, замастырщики,
Чуринги азильские,
Чопперы Броккен Хильские
Ногти спозают
В Хамовниках
С глаз запеченных
С фибромы души.
До последней
До капли
До челюсти зоофаговой
Сколько пальчиков, сколько печени
Замочено в бочке злодейств.
Затекши ноги любви
Завязли в чреве маразма,
Небозрачные
Раскурители истуканные
Блудодейные
Величавые гомики,
Вааловы умники
Ханаанские
Уберите ваши влагалища
Лунные, солнцезаразные,
Дальнепроходные безобразные
Гасите садомские огонь.
От кого зачинают звезды?
От чего злоудобная
Травка бьет в темечко
Змеенравное?
Степень завоет,
Ветер не плюнет.
Шея не треснет,
Мир заревет.
Камень засвищет,
Баба запьет.
Лес
В шкурке бледного соболя.
Блядословно
Свинья пересела на воз.
Неужели?
Серенький бобик?
Зверь уже сдох?
Ох! Ты Русь моя забубенная.
В катафалках нагих
Благовонные
Циники заматеревшие
Процедили бесстудно беспечные
Катакомбные ножки чудные
Черного Буша.
Ой ты, горе мое горемычное!
Москва драная многобуйная!
Уж умельцы злогадные, злоумышные
Распрямили горбатенький мост златокованый.
Где ж вы, Шуйские?
Где вы, Пожарские?
Где ж ты, Разин?
Где ты, золотце?
Так махните ж вы меду разного
Кудреватого многохмельного.
Колповатисто да задористо
Поднимите ж вы руку правую,
Ручку правую застоялую,
Да с загнобчивой,
Да с дубинушкой кремневой,
Да с яшмовым ядрищем.
Лишняя сухая норка
Карман не тянет.
Кнут курице не товарищ.
Не хватайте кошку за ляжку.
Ложка укусит,
Убьет.
Не гуляйте ж,
Вы сытые,
Сарматы дикие,
Полысевшие шампиньончики
По глухим переулочкам
ночью темною,
Ночью тихою,
Господа нехорошие
Всем вам будет…
Необоримая хандра
Незабываемый
Смердалион!
Месяц вражды
Устало-натужно
Гадит под хищным забором удушливо.
Раздувайтесь же ноздри!
И легкосмачною пиявкой
Яснозубый вампир
На кремлевской лошадке
На водопое лесбиянском
Костлявым гробиком заката
Жадно-бездушно
Кровушку пьет.
Слюни безумья
Хлещут из окон.
Среди освежеванных дам
Мехоносно-заносчивых
Великосвинско-важно
Котелки многобесные
Шныряют сотовые злыдни
В гробозавально-славных плавниках.
Щербоватисто-вестерно
Моссовету злодельному
Князь живодавец
Долгорукий железный
Лужковато щурится.
И бесцельно-назойливо
Безудержно
Шумят над безбрежной Москвой
(Мерзавно в Сокольниках)
Злоутробные
Нагло-натовские орлы.
На Ордынке скурлатной
Батый Чингиз-Ханит.
Изъели Покровку глисты.
Потрошеная хворь силуэтная
На лице изувеченном.
Пушкин Дельфийский,
Упрямый повеса,
Прячет неловко в кармане Парнаса
Бронзовый кукишь стиха.
По снегу безликих бесчинств
Клозеты заблудшие
Нескладно-отчаянно
Пробираются к вечности.
С чревосудныо-звероубойной
С Болотной площади казни
Многоопытного лобного места
Приватно-снопьяная
Месть до сих пор течет
Первозданная
Убиенного здесь
Пугачева.
Благоподдельные
Небесные трупы
Питают птиц.
По Яузе упадочной
Сплавляют женский стыд.
Огромный зад зимы
Восстал на косогоре,
За червивым острогом
Суровых морозов
Отсидеться, падла,
Хочет весна.
Твердостью жидких частиц
С неба свисают гнилые подковы
Людей с искаженно-опухшим лицом.
Стальные губы страстного порока
В Останкино
Хлебают мозговую кость души
Уж гнида
Приделала петли к рукам,
И дождь
Торопливо мочится в рот,
Здесь солнце
Вливает в живот керосин,
Под крышей бандитской
Здесь Карлсон!
Подонок толстый живет!
Здесь Чебурашка!
Падает вниз!
И с гор советских не съезжает детвора,
И свет трещит от сморщенных идей
Путая кровь сочится их подъездов-ртов
И люди, утомленные гашишем
Рвотным
Идет в укромные места.
Как мезолитно вздыбились
Ноги разврата нуклеусов,
Призматических вкладышей
Отщепенцев граненых.
Как мерзопакостно
Месопотамно
В гнусно-кривом
Отчаянно-удавленном
Загнойно-увлекательно
В краю родном.
Пунцовый свист дешевый
Мухоморной проститутки
Доносится из мраморно-условных
Отстойных
Банков бруцеллезных,
Златая цепь предательств сточных
Скользит по слизи взятки
В Кипр.
И тело мертвящее
Безотрадное
Безотчетно
Злолюто удобрено,
Дева позориша сварена.
В Лефортово
Заезжие мумиификаторы
Людям во сне меняют мозги.
Куклы трепещут на кольях.
Пергамский змий,
Всемирный паук Эскулап,
Сосальщик таламуса
Оседлал коммунизм.
В Москве,
Как на кладбище, шумно.
Опьяняющий идол.
Вавилонская свалка.
Губы, как черви, впились
В черное око сырой обезьянки.
И где-то близко-далеко
На шампуре отдохновений
Бессмысленно завис
Последний крик бараний
Отважной оболочки глаз.
Всякая тварь, оплывая, стонет.
Всякая мразь, обжираясь, жмурится.
Всякий подонок, убивая, смеется.
Каждый ублюдок рождает тьму!
Спит отрешенно
На звоннице
Китайгородский
Город безмолвный.
Окаянно
Заезжены веки пропилены
Слава в вышних, -
Радостно шепчет
Сонм небесного воинства.
Васильевский спуск
Мраком объят.
В саду Гефсиманском
У Флоровских врат
Звезда боготечная
Мудрецов Вавилонских
Дрожит в Вифлеемских яслях,
Пещера Адама трепещет
На жертвенном дискосе.
Люди-младенцы возгнездились
Вопленно
Но крови Голгофовской
Дома Ипатьева.
У всех перебиты колена,
Жаждут виноградного кваса
Земных наслаждений,
Целуют серебряной
Трубочкой зыбкой
Немощно
Святейшее
Ребро плащеницы,
Тайну спасенья.
Вселенского
Агнца пасхального
Алмазным копьем запотевшим
Ударили в бок искупленья.
Милосердно
Боговеденья
Кости, как воск, пролились
Из гортани померкшего солнца,
Благодатью из сердца
Людского затменья.
Вода животворная,
Сок алойного дерева,
Смирны сто литров
Две тысячи лет
Благодушно
Нежно
Смывают грехи заблуждений.
Не закрывайте усталые
Снеговидные очи.
Вечной погибели
Уже отверзлись
Врата преисподни.
Непостижимо
Бог – вечное слово –
Отец всемогущий.
Благожребия
Счастливая ноша,
Грешные люди
Еще не собраны все.
В Аримофейской
Чаше
Святого Грааля.
В духовно-забывчивом сне
Не оскверняйте своих
Белоснежных,
Кристальных одежд.
Открыта дверь для блаженства.
Оникс,
Храм Калиты,
Спас на Бору
Сверкает сардониксом.
Руки любви возложены
На собор Благовещенья.
На соборной площади
У обители Чудовой
Огненный блеск
Слез Одигитрии,
Алексея Святителя,
Светозарных лучей
Обсидиановых
Стеклянного моря.
Смарагдова радуга, -
Благословенье Христа,
Над собором Успенским.
Царь –
Вседержитель,
Высочайший властитель,
Сидящий из ясписа, сардиса,
Бог – есть свет –
Нераздельная Троица!