Taurus » 10:03:52, Вторник 13 Февраль 2007
К слову о болезнях (нашла на одном из сайтов):
"Дед Сергея Есенина по линии отца отличался мягкостью в общении, тонкостью натуры, неумением в чем-то постоять за себя. Об отце поэта - Александре Никитиче исследователи пишут, что он обладал депрессивно-астеническим характером, был чрезвычайно чувствителен к всякого рода неприятностям. Малоразговорчивый, мрачный, он невольно отталкивал от себя сочувствующих ему людей. По линии матери дед Есенина был по характеру раздражителен, часто он доходил до приступов неудержимой ярости. Его самодурство, домашнее тиранство сильно повлияли на психику Татьяны - матери Есенина. Ряд исследователей считают, что мать поэта страдала каким-то заболеванием женской половой сферы инфекционной этиологии, что привело к смерти в младенческом возрасте родившихся ранее Петра и Ани, а в трёхлетнем возрасте - младшей сестрёнки Ольги и брата Леонида.
На третьем году семейной жизни у психологически зажатой и уставшей Татьяны появился третий ребенок, мальчик - Сергей, который стал первым ребенком, оставшимся у Татьяны Федоровны в живых.
В наследство со стороны Есениных Сергей получил мягкость, неумение устроиться в жизни, мечтательность, слабость души - набор психастенических черт характера отца. От деда Федора Титова - тягу к славе, лидерству, раздражительность, тиранство, частые смены настроения, упрямство и эгоизм. Психастенический характер Есениных совместился с эпилептоидными чертами Титовых.
В семье Есенина многие пили. Дядя Сергея Есенина, проживающий в Ревеле, страдал тяжёлой алкогольной зависимостью. Он сам признавался незадолго до смерти:"У нас в семье так со всеми было. Почти алкоголики, а на тридцатом году бросали…"
Сиротство при живых родителях всегда глубоко травмирует душу ребенка. Екатерина, старшая из двух сестер Есенина, с горечью вспоминала: "Мать пять лет не жила с нашим отцом, и Сергей всё это время был на воспитании у дедушки и бабушки Натальи Евтеевны. Сергей, не видя матери и отца, привык считать себя сиротою, а подчас ему было обидней и больней, чем настоящему сироте."
Есть упоминания в нескольких изданиях о жестоком обращении с ним в эти годы дядьёв, которые по глупости обращались с ребенком, как с собачкой для игры. В молодые годы жалобы на недомогания и болезни он доверял только близким друзьям. В последние годы жизни круг респондентов, которым поэт сообщал о здоровье, значительно расширился. В юности будущий поэт разумно относился к своему здоровью, только желание сохранить его длилось недолго.
В июне 1916 года, в годы службы военным санитаром, Есенин перенёс острый приступ аппендицита, по поводу которого лечился в лазарете и, в последующем, получил краткосрочный отпуск с фронта на родину.
Было какое-то заболевание кожи головы, по поводу чего "обрил свою голову, уж очень иссушил кожу". Совсем недавно я нашёл сообщение о том, что это был педикулёз, вшивость волосистой части головы.
В мае 1922 года в письме Н.Клюеву: "Очень уж я устал, а последняя моя запойная болезнь совершенно меня сделала издёрганным, так что даже и боюсь тебе даже писать, чтобы как-нибудь беспричинно не сделать больно".
Есть единственное упоминание в биографической хронике о приступе эпилепсии, который случился у Есенина во второй год пребывания за границей. При этом связывают его с эпизодом выраженной алкогольной интоксикации.Напившись, он, в состоянии полнейшего беспамятства, начал бить все, что попадалось ему под руку, и что-то кричать по-русски…Исследователи ссылаются на строчки в стихотворении "Ты прохладой меня не мучай…":
…Одержимый тяжелой падучей, Я душой стал, как желтый скелет.
Лейб Фейнберг подтверждает: "Да, Есенин был эпилептиком. Я был свидетелем нескольких его эпилептических припадков в Москве, Берлине и Нью-Иорке". Лев Повицкий писал: "Да, Есенин был болен", но позднее объяснял, что он имел в виду не эпилепсию, а шизофрению. Авраам Ярмолинский тоже утверждал, что не видел припадков у Есенина, и высказывал предположение, что Есенин притворялся эпилептиком, чтобы иметь оправдание своему поведению, и что аура "священной болезни" импонировала ему. Искусствовед Михаил Бабенчиков писал в сборнике "Встречи с прошлым": "Весь этот период Есенин часто жаловался мне на физическое недомогание - болезнь почек - и угнетённое состояние, вызванное ощущением какой-то пустоты и одиночества". Это был 1923 год.
Во многих текстах мемуаристов упомянут случай ранения вен предплечья левой руки, который произошёл при неосторожном падении в гололёд на тротуаре в феврале 1924 года. Госпитализированный "скорой помощью" в Шереметьевскую больницу (ныне институт Склифосовского) Есенин был вскоре переведён в Кремлёвскую больницу. Происшествие, из-за которого Есенин был вынужден лечь в Шереметьевскую больницу, точнее всего изложено в воспоминаниях В. Эрлиха: "Ежедневно я забинтовываю ему кисть левой руки. Под бинтом - страшный фиолетовый шрам. Зимой двадцать третьего года он упал на стекло какого-то подвала и, закрывая лицо, разрезал руку".
Врач-хирург Максимович А.С. при встрече с Есениным в 1925 году в квартире их общей знакомой, прослушав проникновенное авторское чтение стихов, профессионально уловил симптомы повреждённой носовой перегородки, которую попытался вправить в амбулаторных условиях. На все вопросы врача, как и когда это произошло, Есенин неохотно рассказывал "о падении с лошади" во время верховой езды. Этот факт несколько раз упоминается в других биографических источниках. Кстати, искривление носовой перегородки сторонники версии об убийстве поэта, расценили, как результат побоев. Александр Воронский, прозаик, критик времён последних лет Есенина, описал его болезненное состояние в мае 1925 года, в дни его приезда в Баку. Тогда поэт был госпитализирован в больницу водников с подозрением на воспаление лёгких. "Он простудился, кашлял, говорил надсадным шёпотом и запахивал то и дело шею черным шарфом. Вся фигура его казалась обречённой и совсем ненужной здесь. Впервые, я остро почувствовал, что жить ему недолго и что он догорает".
В нескольких источниках указывается и наличие туберкулеза легких у Сергея Есенина. Был он выявлен весной 1925 года во время пребывания поэта в Баку. В истории болезни, по-видимому, сопутствующим был установлен диагноз: "Верхушечный фиброз слева, бронходенит". Это запись датирована 5 декабря 1925 года.
Биографов С.Есенина возможно ввело в заблуждение письмо к Дзержинскому его друзей: Воронского и Раковского, которое они направили 25 октября последнего года жизни поэта. "Дорогой Ф.Э.! Просим Вас оказать нам содействие - Воронскому и мне, чтобы спасти жизнь известного поэта Есенина, несомненно самого талантливого в нашем Союзе. Он находится в очень развитой стадии туберкулеза (захвачены оба легких, температура по вечерам и пр.)… Несчастье в том, что он вследствие своего хулиганского характера и пьянства не поддается никакому врачебному воздействию. Мы решили, что единственное еще остающееся средство заставить его лечиться - это Вы… Отправьте вместе с ним в санаторий товарища из ГПУ…" Письму был дан "ход". Об этом свидетельствует резолюция: "…найти Есенина".
Достоверных подтверждений наличия этой болезни нет. Мнительный пациент, каким был Есенин, наверное, не один раз написал бы в письмах о своем состоянии. Скорее это был способ привлечь внимание главного чекиста.
В октябре 1925 года при встрече с Николаем Асеевым Есенин рассказывает о нападении на него группы неизвестных лиц, которые жестоко избили его. При этом он показавал "ужасающий шрам на ноге через всю икру". По пути в Баку Есенина обворовали и, по словам видевших его в первые дни приезда, ранней весной 1925 года он ходил в обтрепанном с чужих плеч пальтишке. Ботинки были неуклюжие, длинные, нечищенные, может быть, тоже с чужих ног. Он уже не завивался и не пудрился. Кстати факт пропажи верхней одежды во время переезда подтверждается письмом Есенина к Галине Бениславской.
В этот приезд Есенин пожелал увидеть, как добывают нефть. Сказано - сделано. И вот большая и веселая компания отправляется на фаэтонах на нефтепромыслы. Там Сергею Александровичу все нравится. Он весел, много разговаривает с рабочими об их жизни и работе. Разумеется, встреча проходит с угощениями. Пора возвращаться в город. И вдруг Есенин подбегает к открытому нефтехранилищу и… прыгает в него! Все в шоке. Его вылавливают, ведут к морю отмываться. Весенний Каспий, очень холодно. Есенина переодевают, везут в Баку. После этого случая он серьезно заболел. Его помещают в старую "водниковскую" больницу.
Есенину были известны болезни и смерть друзей и близких. От скоротечной чахотки умер Григорий Панфилов, от туберкулёза умер и Дмитрий Пыриков. Это случилось за несколько дней до окончания С.Есениным учительской школы (1912 год). Крайне болезненно, почти истерично пережил Есенин смерть одного из своих друзей Александра Ширяевица. Есенин повалился на диван, разрыдался, заметив сквозь слёзы: "Боже мой, какой ужас. Пора и мне собираться в дорогу!"
Немало поступков Сергея Есенина носили зловещий, символический характер. Тому свидетельство обращение к Грузинову написать некролог о нем при жизни. Ему хотелось видеть имитацию собственных похорон, он жаждал узнать при жизни то, что станет очевидным после смерти. В минуты откровенности Есенин говорил: "Когда помру - узнаете, кого потеряли. Вся Россия заплачет".
Чем-то языческим отдает от известного факта, когда он сбросил с балкона свой бюст работы Коненкова, полагая при этом, что если изображение разбилось на части, значит, смерть пройдет мимо. Звонок в семью знакомых и сообщение в трубку, что "умер Есенин". После бурных сцен горести близких - новый звонок о шутке - розыгрыше. Быть может он подсознательно заклинал смерть, приближение которой чувствовал, или, наоборот, заклинал? Не всегда пьяные, рискованные драки , когда трижды был на волосок от смерти, спокойное предложение другу-грузину драться на дуэли. Пишут об этом, что Есенин проверял - настал его смертный час или еще нет?
Трудно объяснить эпатажность некоторых поступков только пьяными выходками. Однажды на одной из вечеринок Сергей Александрович так разошелся, что стал танцевать на столе почему-то лезгинку, напевая при этом "Есть одна заветная песня у соловушки".
Был и еще случай. Находясь в возбужденном состоянии, вынул небольшой револьвер и выстрелил в спинку дивана, целясь в барельеф изображенной на нем женщины. Перепугал всех!
Импульсивность в характере Есенина проявилась в его стремлении мгновенно записать сложившееся стихотворение. Оказывается, два раза в жизни, когда под рукой не оказывалось ни карандаша, ни чернил, он разрезал себе руку и писал собственной кровью. Известное всем стихотворение "До свиданья, друг мой, до свиданья…" это вторая попытка, а первым "кровным" стихом было - "Поэтам Грузии" в 1924 году, за год до смерти. Кроме того, Нина Табидзе - грузинская поэтесса утверждает, что книгу "Русь советская" Есенин подарил ей с автографом, сделанным собственной кровью: "Люби меня и голубые роги". К сожалению, подаренная книга не сохранилась. Об этом факте есть единственное упоминание.
В немецком городе Висбадене в1923 году по просьбе и настоянию Айседоры Дункан Есенина осматривает врач, который сообщает ей, что положение серьёзное, что нужно прекратить пить, по меньшей мере, на два-три месяца, иначе у неё на попечении окажется маньяк.
Есенин уже тогда страдал выраженным (по словам современников) нервным расстройством. Отмечался серый цвет лица, синева губ и частые приступы сильного эмоционального возбуждения. По воспоминаниям современников последние годы Сергей Есенин производил впечатление человека, состоящего как бы из нескольких частей, плохо смонтированных между собой. Это было видно в его движениях и даже в те дни, когда он был трезв. Двигался он как-то робко, неумело, неисправно, как будто не был уверен, что сможет, например, поднять руку, когда захочет.
Специалисты-аналитики утверждают, что плохая координация движения - типичное явление при начале "делириум тремонс" -алкогольного тремора, которым Есенин тогда уже, несомненно, страдал.
В один из приездов Есенина на Кавказ главный редактор газеты "Бакинский рабочий" П.И.Чагин обеспечил его госпитализацию в терапевтическое отделение М.Зусмана для лечения от алкоголизма. Есенин лежал на втором этаже, среди инфарктников, потому что там наилучшие условия. Но к вечеру он опускал вниз веревочку, а поклонницы привязывали к ней бутылку. Ночью поэт пил, днем бузил. А рядом чуть ли не помирали соседи по палате. Это продолжалось пять или шесть дней. В итоге пришлось его выписывать, а в истории болезни появилась запись: "Выписан за дурное поведение".
Симптомы собственной роковой болезни поэт блестяще изложил в поэме "Черный человек". "
"У жизни тяжелые кулаки. Это надо знать и твердо помнить.
А мы, как простачки-дурачки, не только отчаянно воем, когда она сворачивает нам челюсть, но еще и удивляемся."
(А.Мариенгоф)
, то больным скажется.. Я думаю, это было частично из-за его мнительности, а частично от желания обратить на себя внимание, чтобы о нем заботились. А про сифилис - это да, Мариенгоф очень смешно описал! 
