Данита » 22:39:24, Воскресенье 29 Апрель 2007
Лола Кинел вспоминала:
" Есенину не нравилась закрытая дверь. Иногда он забывался, подходил, дергал за ручку и обнаруживал, что заперто. Вскоре он стал даже ворчать по этому поводу.
— Зачем они запираются? — как-то спросил он у меня после очередного налета: я встретила его в зале около двери.
— Ш-ш-ш, не разговаривайте так громко. Айседора репетирует, — ответила я.
— Черт с ней, с репетицией. Мне просто нужна книга. Им совершенно ни к чему запираться для репетиций.
— Пожалуйста, Сергей Александрович... не разговаривайте так громко.
В этот момент открылась дверь, и вышла Айседора в сопровождении пианиста. Увидев сердитое лицо Есенина, она тотчас поняла причину и с очаровательным жестом произнесла на своем русско-китайском жаргоне:
— Пожалиста не обращайт внимание. Пожалиста не волнитесь. Он — педераст.
...Восемь склянок и порядок! — как говорят на кораблях. Все было бы ничего, кроме этого слова «педераст», которое на веек языках означает одно и то же. Не знаю, как уж тут выглядел пианист... Я постаралась поскорее уйти прочь...
Два американских парня, из тех, кого обычно называют выходцами из Штатов. Оба были молоды, добродушны и оба ревностно поклонялись Айседоре. Они всегда появлялись неожиданно, всегда вместе, всегда веселые, восхищающиеся, готовые помочь. Впервые мы повстречались с ними в Германии, в поезде. И сколько было веселья! Потом они навестили нас в Остенде. В Брюсселе они тоже появились и даже остановились в нашем отеле.
И это было как раз в то время, когда Есенин стал особенно подозрительным. Когда они заглядывали к нам, он смотрел на них с нескрываемой враждебностью. А в один прекрасный день взялся за меня:
— Кто они?
— Друзья Айседоры — поклонники. Вы же знаете, их у нее так много.
— Почему они преследуют нас?
— Преследуют? Мне этого не кажется. Они просто приезжают посмотреть ее выступления. Вы ведь знаете — это американцы, денег, видно, у них хватает, вот они и путешествуют, следуя за нами. Таких полно в Париже, да и повсюду. Возможно, они занимаются искусством или еще чем-нибудь в этом роде.
— И это все, что вам известно?
— Все... Смотрите сами...
— Давно Айседора знакома с ними?
— Не знаю, да и зачем вам это?
— Ничего. Это все.
Он резко повернулся и ушел. Он ревновал. Ревновал и мучался подозрениями. И это выглядело нелепо: они были такими безобидными парнями, такими преданными поклонниками великой Айседоры. Наслаждаться ее славой, быть рядом с ней составляло им величайшее удовольствие.
А потом — всего через несколько дней — отношение к ним Есенина резко переменилось. Это было очевидно. Он даже стал улыбаться им. Разговаривать с Есениным они не могли, потому что ни одного русского слова не знали? Они просто изучали Есенина — белокурого, ладного русского поэта, изучали со своеобразным курьезным любопытством — не очень явно, конечно, потому что были хорошо воспитаны. Что же касается его, так он даже по-свойски, одобрительно посмеивался над ними. На следующий день — накануне молодые люди весь день провели с нами — он встретил меня в холле и таинственно кивнул.
— С этим все в порядке, — произнес он шепотом, и я сразу же поняла, о ком он говорит.
— Конечно, с ними в порядке, — ответила я.
— Я обнаружил это только сегодня. Пойдемте, хочу вам показать!
Он прошел вперед. Осмотревшись и убедившись, что вокруг никого нет, он остановился у двери. Это была комната молодых людей.
Есенин осторожно нажал ручку. Она подалась, Он приоткрыл чуть скрипнувшую дверь, заглянул, велел заглянуть и мне. Полная непонятного, необъяснимого любопытства, я осмотрела комнату — маленькая спальня отеля, единственная кровать, умывальник, стол со стулом. Озадаченная, я повернулась к Есенину.
— Одна кровать, — показал он. — Понятно?
— Возможно, молодые люди не так богаты, — сказала я с сочувствием.
— Как бы не так, черт их побери! Они всегда берут номер с одной кроватью. Жанна мне говорила.
— Но почему?.. — наивно спросила я.
Есенин ухмыльнулся.
— Ох... ох... — спохватилась я.
Есенин перестал ревновать."
------
Ну какой же он бисексуал - разве он мог так ревновать???