Соня Толстая.

[Данита]

Разочарование в семейной жизни

С.Есенин в разных компаниях устраивал скандалы, ночевал, где придется.
Краткие записи С.Толстой свидетельствуют, что он под всяким предлогом пытался покинуть квартиру в Померанцевом переулке. По возвращении из Ленинграда Есенин 7 ноября гостит у Савкиных, Светлова, Наседкина, 8-9 ноября - у Якулова, 11 ноября - у Наседкина. И везде выпивка. Слухи о том, что поэт бросил пить, оказывались ложными. И.В.Евдокимов вспоминал об этой поре: «Помню такой случай. Разговаривали в одной редакции об Есенине. «Не пьет», «не пьет», «едет лечиться» - говорили писатели и родственники - «кажется, всё обойдется. Исследование врачей дало благополучные результаты». Известный критик, бывший тут, вдруг задумался, горько улыбнулся и сказал: « Ерунда! Он вчера был у меня. Принес бутылку … и пил стаканами».Кто-то невесело засмеялся - и непоправимое, безнадежное опять нависло над обманувшимися людьми».

Нередко С.Есенин стал относиться неуважительно к близким друзьям, которые проявляли заботу о нем, порой в ущерб своим личным интересам. В разговорах поэт стал неодобрительно отзываться о Софье Андреевне, полагая, что она во всем инициатор и стремится его полностью подчинить, лишить личной свободы.

Г.А.Бениславская записала в дневнике 16 ноября: «Сколько же я могла получить и одновременно с этим дать другим, если бы не отдала почти до последней капли все для Сергея. (…) Думала , что Сергей умеет ценить и дорожить этим. И никогда не предполагала, что благодаря этому Сергей перестанет считаться со мной и ноги на стол положит. Думала, для него есть вещи ценнее ночлега, вина и гонорара. А теперь усомнилась. Трезвый он не заходит, забывает. Напьется – сейчас же 58-36, с ночевкой. В чем дело? Или у пьяного прорывается и ему хочется видеть меня, а трезвому не хватает смелости? Или оттого, что Толстая противна, у пьяного нет сил ехать к ней, а ночевать где-нибудь надо? Верней всего, даже не задумывался над этим. Не хочется к Толстой, ну а сюда так просто, как домой, привык, что я не ругаю пьяного и т.д. Была бы комната, поехал бы туда. А о том, чтобы считаться со мной, - он просто не задумывался. (…)

Наконец, погнался за именем Толстой – все его жалеют и презирают: не любит, а женился – ради чего же, напрашивается у всех вопрос, и для меня эта женитьба открыла глаза: если она гонится за именем, быть может того не подозревая, то они ведь квиты. Если бы в ней чувствовалась одаренность, то это можно иначе толковать. Но даже она сама говорит, что, будь она не толстая, её никто не заметил бы даже. Сергей говорит, что он жалеет её. Но почему жалеет? Только из-за фамилии. Не пожалел же он меня. Не пожалел Вольпин., Риту и других, о которых я не знаю. Он сам себя обрекает на несчастья и неудачи. Ведь есть кроме него люди, и они понимают механизмы его добывания славы и известности. А как много он выиграл бы, если бы эту славу завоевывал бы только талантом, а не этими способами. Ведь он такая же б…, как француженки, отдающиеся молочнику, дворнику и прочим. Спать с женщиной, противной ему физически, из-за фамилии и квартиры – это не фунт изюму. Я на это никогда не могла бы пойти. Я не знаю, быть может, это вино вытравило в нём всякий намек на чувство порядочности. Хотя, судя по Кате, эта расчетливость в нем органична. Ну, да всяк сам свою судьбу заслуживает».

С.Есенин в нетрезвом виде продолжает от скуки выдумывать разные истории, не предполагая, что это может доставлять неприятность людям, которые его любили. 18 октября 1925 г. Анна Назарова участвовала в таком розыгрыше: «Я ночевала у Гали. Было рождение Сони Виноградской, пришел к ней Есенин и зашел к Гале в комнату. (…) Есенин с хохотом пришел в комнату и довольный начал выдумывать, чтобы «выкинуть» еще. «Скучно уж очень мне. А знаете что, Аня, поедемте венчаться». – «Как венчаться?» - «Да очень просто. Возьмем Галю, еще кого-нибудь свидетелем, поедем в Петровский парк и уговорим какого-нибудь попа нас обвенчать. Давайте?» - «Зачем?» - «Скучно мне, и это интересно, возьмем гармониста, устроим свадьбу». Я согласилась. «Я позвоню Илье, получу деньги, заедем за вами в редакцию и поедем. Хорошо?!» Ладно. Я ушла на работу, условившись, что в 2 часа они с Галей заедут за мной. Ушла, почти не попрощавшись, потому что Есенин говорил определенно, что мы «увидимся и повенчаемся». «Все хорошо-то будет!» - повторял он. В Госиздате его встретил не Илья, а Толстая и, кажется, увела домой».

Есенин не стал скрывать, что разлюбил Толстую. Он не мог теперь друзьям объяснить, ради чего женился. О.К.Толстая, не очень любившая своего зятя, писала Р. А. Кузнецовой 11 января 1926 года: “Я вот абсолютно не понимаю его жизни, многое в ней мне даже отвратительно. Когда увидимся, расскажу более подробно, а в письмах невозможно: слишком безобразно и тяжело, непередаваемо. Сейчас мне одна знакомая рассказала, что Соню обвиняют, что она не создала ему “уюта”, а другие говорят, что она его выгнала. Да какой же можно было создать уют, когда он почти все время был пьян, день превращал в ночь и наоборот, постоянно у нас жили и гостили какие-то невозможные типы, временами просто хулиганы, пьяные, грязные. Наша Марфа с ног сбивалась, кормя и поя эту компанию. Все это спало на наших кроватях и тахте, ело, пило и пользовалось деньгами Есенина, который на них ничего не жалел. Зато у Сони нет ни башмаков, ни ботков, ничего нового, все старое, прежнее, совсем сносившееся.

Он все хотел заказать обручальные кольца и подарить ей часы, да так и не собрался. Ежемесячно получая более 1000 рублей, он все тратил на гульбу и остался всем должен: за квартиру 3 мес., мне (еще с лета) около 500 руб. и т. д. Ну, да его, конечно, винить нельзя, просто больной человек. Но жалко Соню. Она была так всецело предана ему и так любила его как мужа и поэта, что большей преданности нельзя найти. Просто идолопоклонство у нее было к нему, к его призванию...”

О пьяных похождениях мужа Софья Андреевна знала, но продолжала терпеливо к этому относиться, убеждая Есенина в необходимости лечения от алкоголя и других болезней. Договаривается с доктором Д.А.Аменицким, специалистом по душевным и нервным болезням, о проведении консилиума. 28 октября консилиум состоялся, Есенину было рекомендовано срочно начать лечение.

Софья Андреевна старалась не упускать мужа из виду, хотела быть рядом, когда он шел в гости. . 15 ноября 1925 года побывали в гостях у Ивана Михайловича Касаткина. «Почти накануне отъезда (описка, должно быть накануне лечения в больнице – С.З.) он был с женою у меня в гостях, - писал 16 января 1926 года И.Касаткин И.Вольнову, - мы выпили, он много плясал, помахивая платочком, и на последней своей книжке написал мне: «Другу навеки, учителю дней юных, товарищу в жизни…» .. Но чаще Сергей ходил в гости без Сони.

С.Есенин понимал, что Софья Андреевна желает ему только добра. Он в ней нередко искал защиту, опору, не надеясь на себя. Поэт Н.Асеев рассказывал: «Я встретил его в Гизе. Это было совсем незадолго до развязки. Есенин еще более потускнел в обличье: он имел ид усталый и несчастный. Улыбнулся мне, собрав складки на лбу, виновато и нежно сказал:

- Я должен приехать к тебе извиняться. Я так опозорил себя перед твоей женой. Я приеду, скажу ей, что мне очень плохо последнее время! Когда можно приехать? (Дело в том, что однажды С.Есенин с кем-то из приятелей зашел к Н.Асееву домой и, не застав его, остался дожидаться. Заспорив со своим спутником, Есенин начал с ним шуточную потасовку и напугал этим жену Н.Н.Асеева). Я ответил ему, что лучше бы не приезжать извиняться, так как дело ведь кончится опять скандалом.
Он посмотрел на меня серьезно, сжал зубы и сказал: - Ты не думай! У меня воля есть. Я приеду трезвый. Со своей женой! И не буду ничего пить. Ты мне не давай. Хорошо? Или вот что: пить мне всё равно нужно. Так ты давай мне воду. Ладно? А ругаться я не буду. Вот хочешь, просижу с тобой весь день и ни разу не выругаюсь? В хриплом полушепоте его были ноты упрямства, прерываемого отчаянием. Особенно ему понравилась мысль приехать с женой…»

В минуты тяжелых раздумий Софья Андреевна делилась удручающими её мыслями с друзьями. 23 ноября 1925 года писала в Крым Волошиной:: «…Маруся, милая, Вы хотите про меня знать? Очень трудно в письме. Жизнь моя, и я внутренне, и все меня окружающие – совсем другое. Вы бы не узнали меня. Знаете, я немножко на Вас стала похожа, как Вы с Максом. Все мои интересы, вниманье, заботы на него направлены, только чтобы ему хорошо было, трясусь над ним, плачу и беспокоюсь.

Он очень, очень болен. Он пьёт, у него ужасные нервы и сильный активный процесс в обоих легких. И я никак не могу уложить его лечиться – то дела мешают, то он сам не хочет. Он на глазах у меня тает, и я ужасно мучаюсь. А так всё очень, очень хорошо, потому что между нами очень большая любовь и близость и он чудесный. Я совсем отошла от своего прежнего круга, почти никого не видаю и, как Душечка, с головой в литературной жизни и видаю главным образом литературную публику. Внутренне чувствую себя очень, очень серьёзной, взрослой, или тихой, или грустной.

Иногда думаю, что моя жизнь нечто вроде весьма увесистого креста, который я добровольно и сознательно с самого начала взвалила себе на плечи, а иногда думаю, что я самая счастливая женщина и думаю – за что? Маруся, дайте Вашу руку, пожмите мою и согласимся в одном – поэты как мужья – никудышные, а любить их можно до ужаса и нянчиться с ними чудесно, и сами они удивительные…».

Старшая сестра Есенина Екатерина Александровна оказалась свидетелем скверного отношения Сергея к жене и двоюродному брату в минуты душевного кризиса. «Один раз Сергей вернулся домой в состоянии худшем, чем обыкновенно, - писала она в воспоминаниях. - Соня увела его спать. Мы с Ильей сидели каждый за своей книгой. Через несколько минут Соня вернулась и послала к Сергею Илью. «Иди к нему, - сказала она Илье, - он не хочет, чтобы я была с ним». Илья вернулся быстрее, чем Соня. «Выгнал», - уныло сказал Илья. Когда я вошла к Сергею, он лежал с закрытыми глазами и, не открывая глаз, спросил: «Кто?» Я ответила и тихо села на маленькую скамеечку у его ног. «Екатерина, ты веришь в Бога? – спросил Сергей. «Верю»,- ответила я. Сергей метался в кровати, стонал и вдруг сел, отбросив одеяло. Перед кроватью висело распятие. Подняв руки, Сергей стал молиться: «Господи, ты видишь, как я страдаю, как тяжело мне» Есенин хотел уехать в деревню, надеясь там найти успокоение. «Дорогая Соня, я должен уехать к своим, - писал он жене. – Привет Вам, любовь и целование. С.» . Выехать не удалось, так как против Есенина было возбуждено уголовное дело.


Лечение в клинике


По воспоминаниям современников, больше всего С.Есенин боялся милиции и суда. 29 октября 1925 года он был вызван в 48-е отделение милиции Москвы, где ему пришлось писать показания о происшедших событиях в поезде 6 сентября 1925 года, а потом дать подписку о явке в судебные органы по первому требованию. С.Есенин обращался за помощью к наркому А.В.Луначарскому, другим авторитетным друзьям. Ничего не помогло. После обсуждения в семейном кругу было решено направить С.Есенина в больницу, так как лиц, находившихся на лечении, не имели права судить. 26 ноября 1925 года поэт оказался в клинике. Клиника была платной. 27 ноября Сергея навещает Софья Андреевна, о чем свидетельствует выданная врачом записка «К Есенину - жена. Аронсон. 27.ХI.25». Она оплачивает первый взнос за лечение 120 рублей. На следующий день была внесена доплата в сумме 30 рублей.

С деньгами было сложно, но Софья Андреевна смогла собрать нужную сумму. Была выдана и справка, оберегающая С.Есенина от вызова в суд: «Ноября 28 дня 25 года. Удостоверение. Контора Психиатрической Клиники сим удостоверяем, что больной Есенин С.А. находится на излечении в Психиатрической клинике с 26 ноября с.г. по настоящее время. По состоянию своего здоровья не может быть допрошен на суде. Ассистент клиники (подпись)».

«Последний раз я видела Есенина в ноябре 1925 года,- вспоминала А.Миклашевская, - перед тем, как он лег в больницу. (…). В дверях остановился: - Я ложусь в больницу, приходите ко мне.

Я ни разу не пришла. Думала, там будет Толстая…» Миклашевская не знала, что С.Есенин нередко запрещал Софье Андреевне бывать в клинике. Свой характер Есенин проявил в первые дни лечения. Софья Андреевна ежедневно посещает в клинике мужа. Вечерами в настольном календаре делает отметки:

26 ноября. Четверг. Сергей лег в клинику. В 4 часа у него. 27 ноября. Пятница. В 1 час у Сергея.

28 ноября. Суббота. В 4 часа у Сергея.
29 ноября. Воскресенье. У Сергея с Катей, Шурой и Наседкиным.
30 ноября. Понедельник. В 1 час у Сергея. У доктора. В 4 часа у Сергея.
1 декабря. Вторник. У Сергея. Трудный день.
2 декабря. Среда. 1-й разговор о расхождении. Р.М.Акульшин оказался очевидцем одной из встреч С.Есенина и С.Толстой в клинике: «Поэт заболел белой горячкой и был помещен в психиатрическую больницу профессора Ганнушкина.

Софья Андреевна навещала его в больнице в те часы, когда он приходил в себя. Подолгу просиживала она в ожидании, когда он скажет ей хоть одно слово. Но поэт упорно молчал. С заплаканными глазами возвращалась жена домой, без конца спрашивала себя:

- За что он так ненавидит меня?» Софья Андреевна помогала друзьям навещать Есенина, выдавая им подписанные записки: «В психиатрическую клинику. Дежурному врачу. Прошу Вас пропустить на свидание к моему мужу С.А.Есенину, его друга И.М.Касаткина».

Сергей Есенин изредка пользовался услугами жены. 9 декабря 1925 года он пишет записку: «Соня! Пожалуйста, пришли мне книжку Б. С.Есенин». Через десять дней советует жене: «Соня. Переведи комнату на себя. Ведь я уезжаю и потому нецелесообразно платить лишние деньги, тем более повышенно».
С.Есенин передал И.Касаткину текст законченного в клинике стихотворения «Какая ночь! Я не могу…».
Какая ночь! Я не могу… Не спится мне. Такая лунность! Ещё как будто берегу В душе утраченную юность. Подруга охладевших лет, Не называй игру любовью. Пусть лучше этот лунный свет Ко мне струится к изголовью. Пусть искаженные черты Он обрисовывает смело, - Ведь разлюбить не сможешь ты, Как полюбить ты не сумела. Любить лишь можно только раз. Вот оттого ты мне чужая, Что липы тщетно манят нас, В сугробы ноги погружая. Ведь знаю я и знаешь ты, Что в этот отсвет лунный, синий На этих липах не цветы - На этих липах снег да иней. Что отлюбили мы давно, Ты - не меня, а я - другу, И нам обоим все равно Играть в любовь недорогую. Но все ж ласкай и обнимай В лукавой страсти поцелуя, Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю я. Прочитав стихотворение, И.Касаткин сказал С.Борисову: «Это прощание с Соней…» 14 декабря С.Есенин выбрался из клиники на один день. Между ним и Софьей Андреевной произошел неприятный разговор. Соня не сдержалась и передала .Есенину записку: . «Сергей, ты можешь быть совсем спокоен. Моя надежда исчезла. Я не приду к тебе. Мне без тебя очень плохо, но тебе без меня лучше. Соня»

Возможно, что именно в это время С.Толстую встретил М.Ройзман: «Осенью 1925 года я сел в трамвай возле Арбатской площади, опустился на скамью и увидел, что напротив меня сидит С.А.Толстая. Я спросил, как её здоровье, и, получив ответ, поинтересовался жизнью и работой Есенина, которого не видел с лета. Толстая ответила, что она ничего общего с ним не имеет».

Но уже 18 декабря Софья Андреевна посетила Есенина, о чем записала в календаре. Оставить его без внимания она не могла. Свою горькую и трудную любовь позже Софья Андреевна оправдывала в письме к матери, которой напишет: "Потом я встретила Сергея. И поняла, что это большое и роковое. Как любовник он мне совсем не был нужен. Я просто полюбила его всего. Остальное пришло потом. Я знала, что иду на крест, и шла сознательно, потому что ничего в жизни не было жаль. Я хотела жить только для него. Я себя всю отдала ему. Я совсем оглохла и ослепла, и есть только он один. Если вы любите меня... то я прошу вас ни в мыслях, ни в словах никогда Сергея не осуждать и ни в чем не винить. Что из того, что он пил и пьяным мучил меня. Он любил меня, и его любовь все покрывала. И я была счастлива, безумно счастлива... Благодарю его за все, и все ему прощаю. И он дал мне счастье любить его. А носить в себе такую любовь, какую он, душа его, родили во мне, - это бесконечное счастье"

Неожиданно для многих С.Есенин самовольно прекратил лечение и 21 декабря покинул клинику. В этот же день он явился домой совершенно пьяный с бутылкой в руках. Вечером с пьяными друзьями был в Доме Герцена.

21 декабря С.А.Толстая записала в дневнике: «Сергей вышел из клиники. В 2 часа ушел из дому. Вернулся в 1 час ночи». Нетрезвым видели его и на следующий день. «Сергей в 4 часа дня ушел из дому, - отметила на листочке календаря С.Толстая, - Вернулся в 4 часа ночи с Евг.Соколом».

В эти же дни С.Есенин зашел проститься к Анне Изрядновой. На её вопрос: «Что? Почему?» ответил: «Смываюсь, Уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру». Попросил ее не баловать, беречь сына Юрия.


Последний день в Москве


Сергей Есенин выехал в Ленинград вечером 23 декабря 1925 года. Перед отъездом он встречался и прощался с друзьями.

И.В.Евдокимов: вспоминал: «В десять часов утра 23 декабря я пришел на службу. Секретарь отдела сказал: - Здесь с девяти часов Есенин. Пьяный. Он уезжает в Ленинград. Пришел за деньгами. Дожидался вас… (…)

Поздоровались. И сразу Есенин, садясь рядом и закуривая, заговорил: - Евдокимыч, я вышел из клиники. Еду в Ленинград. Совсем, совсем еду туда. Надоело мне тут. Мешают мне. Я развелся с Соней… с Софьей Андреевной. Поздно, поздно, Евдокимыч! Надо было раньше. А Катька вышла замуж за Наседкина. Ты как смотришь на это? И Есенин близко наклонился ко мне. - Что же, - ответил я, - это твое личное дело, Тебе лучше знать. Я не знаю…»

В этот же день состоялся разговор С.Есенина с писателем А.И.Тарасовым-Родионовым, у которого летом поэт с друзьями гостил на подмосковной даче в Малаховке.

Свои воспоминания о встрече и разговоре с поэтом А.И.Тарасов-Родионов написал сразу же после смерти С.Есенина, а затем рукопись передал редактору Госиздата И.В.Евдокимову, взяв с него слово «никому никогда не показывать, пока не встретится (через много лет) надобность в этом». И.Евдокимов прочитал и записал свое мнение: «Я прочитал сегодня же , 20 января 1926 года. Тарасов никогда не вызывал во мне доверия, но тут есть зерна правды, только зерна». Рукопись долго была засекречена, так как А.И.Тарасов-Родионов в 1938 году был арестован и расстрелян. Впервые воспоминания Тарасова были опубликованы в 90-е годы в Париже, а после и в России. Предупреждение И.Евдокимова о «зернах» правды распространяется и на мнение Есенина о С.Толстой, о любви к ней и о его отношении к женщинам:

«Это было за два дня до праздников. В среду, 23 декабря, стоял серый пасмурный день оттепели. Я сидел, занимаясь своей редакционной работой, в отделе художественной литературы. Была половина одиннадцатого, когда из соседней комнаты я услышал хрипловатый голосок Есенина, разговаривавшего с нашим Евдокимовым о получении из кассы тысячи рублей в счет гонорара за издаваемое Госиздатом полное собрание его сочинений. (…). Заинтересованный его отъездом, я вышел и увидел Есенина, уже выходящим в коридор. (…). Уходить со службы в неурочное время было неудобным и я предложил ему посидеть со мной в той комнате, где я работаю.

- Нет, нет, здесь неудобно, - протянул он, болезненно скривившись и отмахнув рукой, - пойдем, кацо, вниз на угол, в пивнушку, там и посидим. Это здесь рядом». В пивной состоялся разговор, который и был впоследствии записан Тарасовым-Родионовым. Беседа началась с выяснения личных отношений. С.Есенин спросил собеседника: «Почему же ты говоришь мне, что у меня есть поступки, за которые ты меня не уважаешь?». А.И.Тарасов-Родионов разъяснил:

- Ты прости мне, Сережа, я имел в виду твои отношения к некоторым женщинам. В частности, к твоей последней жене, Софье Андреевне, с которой ты, как говоришь, теперь разошелся, а во-вторых, если хочешь, к Дункан. Конечно, сердцу в любви не прикажешь, но я помню, когда ты пришел и сообщил мне о своей женитьбе, то ты сказал тогда так искренне и восторженно: «Знаешь, я женюсь! Женюсь на Софье Андреевне Сухотиной, внучке Толстого!» Не скажи ты последнего, я ничего плохого и не подумал бы. А тут я подумал: Есенин продает себя, и за что продает?! А второе – это Дункан.

- Нет, друг, это неверно! – схватился Есенин с болезненной и горячей порывистостью. – Нет, Дункан я любил. Только двух женщин я любил, и второю была Дункан. И сейчас ещё искренне люблю её. Вот этот шарф, - и он любовно растянул свой красивый шелковый шарфик, - ведь это её подарок. А как она меня любила! И любит! Ведь стоит мне только поманить её, и она прилетит ко мне сюда, где бы она ни была, и сделает для меня всё, чтобы я ни захотел. А Софью Андреевну… Нет, её я не любил. И сейчас с ней окончательно разошелся. Она жалкая и убогая женщина. Она набитая дура. Она хотела выдвинуться через меня. Подумаешь, внучка! Да и Толстого, кацо, ты знаешь, я никогда не любил и не люблю. А происхождение кружило её тупую голову. Как же остаться вне литературы? И она охотилась за литераторами. Как-то затащил меня к себе Пильняк, она с ним тогда жила. Тут же я с ней и сошелся.

А потом… женился. Опутали они меня. Но она несчастная женщина, глупая и жадная. Ведь у неё ничего не было. Каждую тряпку пришлось ей заводить. Я думал было…, но я ошибся и теперь разошелся с ней окончательно. Но я себя не продавал. А Дункан я любил, горячо любил. Только двух женщин любил я в жизни. Это Зинаиду Райх и Дункан. А остальные… Ну что ж, нужно было удовлетворять потребность, и удовлетворял… Ты, наверное, сидишь и думаешь, если любил, то почему же разошелся с теми, любимыми?

Я молча кивнул глазами, а он гримасливо склонил голову вбок, долил стакан пивом и продолжал: - В этом-то вся моя трагедия с бабами. Как бы ни клялся я кому-нибудь в безумной любви, как бы я ни уверял в том же сам себя, - всё это, по существу, огромнейшая и роковая ошибка. Есть нечто, что я люблю выше всех женщин, выше любой женщины, и что я ни за какие ласки и ни за какую любовь не променяю. Это искусство. Ты, кацо, хорошо понимаешь это. Давай поэтому выпьем.

Желтая прозрачная жидкость жадно ушла в его осипшее белесое горло, увлажнив на мгновенье его тонкие, посиневшие губы. - Да, кацо, искусство для меня дороже всяких друзей, и жен, и любовниц. Но разве женщины это понимают, разве могут они это понять? Если им скажешь это - трагедия. А другая сделает вид, что поймет, а сама норовит по-своему. А ведь искусство-то я ни на что и на кого не променяю…Вся моя жизнь, кацо, - это борьба за искусство. И в этой борьбе я швыряюсь всем, что обычно другие, а не мы с тобой, считают за самое ценное в жизни. Но никто этого не понимает, кроме нас, и никто не хочет этого признавать. Все хотят, чтобы мы были прилизанными, причесанными паиньками».

[Tatjana]

Да уж, про брови Бениславской Татьяна Сергеевна Есенина писала: "Я то и дело взглядывала на Галю - такое необыкновенное лицо. Сросшиеся на переносице брови - как два крыла". В общем, судя по рассказу дочери Поэта ("Дом на Новинском бульваре"), Бениславская ей понравилас.

More famous eyebrows - it's not so bad:

[Tatjana]

А я давно знала, что у нее дочь от первого брака. Ну, и что это за мать? Есенин, должно быть, сначала и не подозревал, что стал потенциальным отчимом для Наташи Сергеевны Сухотиной...
Ндааа, Софья Толстая мне никогда не нравилась.

http://forum.alexanderpalace.org/index. ... .msg188355

I have been reading the published diaries of Leo Tolstoy's daughter, Tatiana Tolstaya-Sukhotina, and noticed that she had a step-son named Sergei Sukhotin. Could this be the same Sukhotin who took part in Rasputin's murder?
------------------
Lieutenant Ivan Sukhotin

If we know little about Lazovert we know even less about Sukhotin. The best I can establish is that he was an officer in the Preobrashensky Regiment and had been injured at the beginning of the war. It appears although there are issues about the name that he was convalescing at Tsarskoe Selo with his wife and little son. He was a man who liked disputes and had suggested that both Anna Vyrubova and Rasputin were German spies. We know that Sukhotin’s brother was trusted by Felix and his mother as he used to convey letters between the two: “I am expecting Sukhotin the hope of getting your letter at last” Princess Zinaida Yusupov to Felix 11 December 1916.
-----------------------
Are you certain that his name was Ivan Sukhotin? I have seen him referred to as both Ivan Sukhotin (Flight of the Romanovs Page 115) and Sergei Sukhotin (Mikhail and Natasha Page 241). Does anyone know which name was correct?
-------------------------
In many biographies on Rasputin we can read, that in his murder participated some Captain or Lieutenant Ivan Sukhotin (for ex. Moynahan, Fuhrmann, Gregg King and others), “an officer in the Preobrazhensky Regiment”. Most authors just use his familyname (Radzinsky, Fullop-Miller, Yusupov, Spiridovich) or just S. (Purishkevitch). Alexander Potapov (2005) calls him even Alexander Sukhotin.
In the 1930s a series of articles appear in the Parisian russian magazin “Illustrated Russia” (La Russie Ilustree, chief editor A Kuprin) on the murder of Rasputin. In a reaction we can read the following (No 14, April 2nd 1932, p.15): In order to maintain the historical truth I have the honor to inform you, that no officer Sukhotin has served in the Life Guards Preobrazhensky Regiment. signed A. Gulevich, chairman of the Union of Preobrazhentsy.

Sergej Mikhajlovich Sukhotin (1887-1926), the one who participated in the murder of Rasputin, married in 1921 Tolstoy’s granddaughter Sophia Andreevna Tolstaja (1900-1957). Sophia’s second marriage (in 1925) was with famous poet Jesenin.
Sukhotin died in 1926 in Paris.
-------------------------
Yes, the Sergei Sukhotin who married Tolstoy's granddaughter, was also Tolstoy's step-grandson. Sophia was his step-cousin.

Tolstoy's daughter Tanya was married to Mikhail Sukhotin, Sergei's father. Mikhail Sukhotin was a member of the Duma. He owned an estated named Kochety in Tula.
-------------------------
When Felix's mother writes to him around the time of rasputin's murder she says that Sukhotin is brought the letter which Sukhotin was this, obviously not Sergei?
------------------------
Felix wrote to his mother (Nov 20th, 1916), that "within some days the brother of Sukhotin from our hospital will come to you to the sanatorium. I will send a letter with him." This is probably the brother of Sergej Sukhotin, captain Sukhotin who served at the army HQ. Sergej Sukhotin served in the Life Guards Rifle Regiment. There are some nice (and sad) stories about Sergej Sukhotin, I save them for another time.
-----------------------
Do tell the stories, it would be nice to read them. What was his connection between Sergei and felix - do we know how they came to be friends?
---------------------------
Sergej Mikhajlovich Sukhotin (1887-1926)

Prince P. P. Isheev (1889-1959) writes in his memoirs: ”My wife and I lived in a good apartment in a big, new house on B. Pushkarskaja Str ....., in which prince Chagodaev rented one room. The young Chagodaev at that time had just returned from England, he visited as soloist of Andreev’s balalaika orchestra, before the war. On request of the King of England, Andreev let him stay in London, where he teached at the Court, at the Life Guards, and gave private lessons in playing the balalaika. ..

His sister, the well known pianist Irina Eneri, who was married to lieutenant Sukhotin of the Life Guards Infantry (Rifle) Regiment – was a very good friend of princess Yusupov and spent long days with her at her palace. So Sukhotin became befriended with prince Yusupov and took active part in the conspiracy against Rasputin. I heard about all this from Chagodaev, as well as about all the details on the day of the murder. It is generally believed, and written by all, that Purishkevich killed Rasputin. In fact Rasputin was shot and killed by Sukhotin. ...

Irina Eneri, pseudonym for Irina Goryainova-Chegodaeva (1897-1980), performed in concert halls since she was twelve. In 1909 she also performed in Tolstoy’s Yasnaya Polyana. She and Sergej Sukhotin had a daughter called Natasha. However, one year later she left her husband and moved to the west. Nikolaj Gumilev mentions her in one of his poems.

Sukhotin was never punished for his participation in the murder of Rasputin. After the revolution we find him in Yasnaya Polyana. He has been in prison, like Tolstoy’s daughter Alexandra (1884 — 1979), with whom he starts to cherish Tolstoy’s memory in building up the Tolstoy museum.
His stepmother is Tolstoy eldest daughter Tatyana, who is married to Mikhail Sukhotin (1850-1914, 1st marriage with baroness M.M. Bode-Kolycheva).

In 1921 Sukhotin marries Tolstoy’s granddaughter Sophia Andreevna Tolstaja (1900-1957) in Yasnaya Polyana. However, soon after the wedding Sukhotin suffers a stroke (January 1922), that leaves him paralyzed. He divorces from his wife. Their daughter is born after the divorce. He now lives in his wife’s mother’s apartment. His stepmother and an aunt feel pity for him and decide to write to Yusupov in Paris, to ask for help. Yusupov answers: send him here!
With the help of a Czech diplomat Sukhotin leaves for Paris (March 13th, 1925). In Warsaw the diplomat leaves the train for a moment, to discover, when he returns into the wagon, that Sukhotin is gone. The train does not wait and leaves, together with the Czech diplomat. Sukhotin has gone walking into the city. He falls, people think he is drunk, but in the end he is taken to a hospital. After some time he is somewhat better, and leaves for Paris to recover. Shortly after arrival in Paris he dies (1926).

In 1925 Sophia married a second time, famous poet Sergej Yesenin. Her third husband became in 1948 Alexander Timrot.

Alexandra Tolstaya, who was appointed by Lunacharsky as commissar and later caretaker of Yasnaya Polyana, but also was arrested five times, left Russia in 1929 to read lectures about her father in Japan. In 1931 she declared not to return to the Soviet Union. She lived in the United States since 1931. In 1939 the Tolstoy Foundation was founded. Alexandra worked there until the end of her life.
------------------------
First, oh dear, now someone claims HE shot Rasputin? Another suspect?

All I've seen written of him is that he was an old friend of Felix, he was injured in the leg in the war and limped, so he was given a 'pencil pushing' job in St. Petersburg. I also read one report (forget which book) that Tatiana Botkin said he was making unwanted advances at her (he was 30, she 17) when he came to tutor her older brother (not Gleb). She described him as having beaty eyes and small wire framed glasses and walking with a limp.

What became of Ivan Sukhotin? I read somewhere he died in Stalin's death camps, is this true?



A good soul will translate this, I hope.

[Margo]

More famous eyebrows - it's not so bad:

Это кто? Это что, Галя Бениславская???? Я в шоке! Боже мой! Неужель это она? Точно она? Как-то не похожа. Только бровями. Блиииннн... я просто пас! Не Галя, а какая-то прям армянская прЫнцесса! Жееесть... И не такая уж и страшила
Блииин... не верю... Это правда Бениславская?

[Данита]

Блииин... не верю... Это правда Бениславская?

Эт вроде бы не Галя ... Tatjana - кто это??? и еще бы перевел кто нибудь с английского))) я ничего не понимаю!!! П Е Р Е В Е Д И Т Е Вроде бы очень интересная статья!!!

[Нелита]

Да уж, про брови Бениславской Татьяна Сергеевна Есенина писала: "Я то и дело взглядывала на Галю - такое необыкновенное лицо. Сросшиеся на переносице брови - как два крыла". В общем, судя по рассказу дочери Поэта ("Дом на Новинском бульваре"), Бениславская ей понравилась.

More famous eyebrows - it's not so bad:

Tatjana, whose photo is this? Is this Benislavskaya?
The lady loos like a Gypsy singer with Galina's eyebrows...

Да-а-а, тут Галя могла бы и Зине конкуренцию составить...

In 1921 Sukhotin marries Tolstoy’s granddaughter Sophia Andreevna Tolstaja (1900-1957) in Yasnaya Polyana. However, soon after the wedding Sukhotin suffers a stroke (January 1922), that leaves him paralyzed. He divorces from his wife. Their daughter is born after the divorce.

Так, получается, что кроме падчерицы Наташи (дочери И.Энери и Сухотина) была ЕЩЕ ОДНА ДОЧЬ, родившаяся после развода, родная дочь Софьи... Но она что-то нигде больше не фигурирует, в письмах не упоминается - где жила, кто ее воспитывал...

[Nika]

Ооооой, мамуляяяя, ну и бровь! Это не бровь, а щетка для обуви! По-моему, Татьяна просто прикольнулась и выложила фотку очень бровястой девушки, чтобы показать, что у Гали не совсем все было запущено.. Или чтобы показать, что горомадная бровь не так уж и портит!

I have been reading the published diaries of Leo Tolstoy's daughter, Tatiana Tolstaya-Sukhotina, and noticed that she had a step-son named Sergei Sukhotin. Could this be the same Sukhotin who took part in Rasputin's murder?

Я читала опубликованные дневники дочери Льва Толстого, Татьяны Толстой-Сухотиной, у которой был сын (что-то я нигде не встречала step-son) Сергей Сухотин. Возможно ли, что это тот же Сухотин, который принимал участие в убийстве Распутина?

[Данита]

Так, получается, что кроме падчерицы Наташи (дочери И.Энери и Сухотина) была ЕЩЕ ОДНА ДОЧЬ, родившаяся после развода, родная дочь Софьи... Но она что-то нигде больше не фигурирует, в письмах не упоминается - где жила, кто ее воспитывал...

ДОчь??? я вот про сына родного Толстой слышала .. странно ... даже имя помню - Андрей. Вроде б он умер во младенчестве ....

[Nika]

А я тоже про дочь слышала!

[АЙСЕДОРА]

More famous eyebrows - it's not so bad:

Это кто? Это что, Галя Бениславская???? Я в шоке! Боже мой! Неужель это она? Точно она? Как-то не похожа. Только бровями. Блиииннн... я просто пас! Не Галя, а какая-то прям армянская прЫнцесса! Жееесть... И не такая уж и страшила
Блииин... не верю... Это правда Бениславская?

Галина родилась после случайной связи молодого иностранца Артура Карьера и грузинки. Карьер после рождения девочки скрылся в неизвестном направлении, а её мать вследствие тяжёлого психического заболевания попала в больницу. Девочку удочерили тётка и её муж. Детство Галина провела в зажиточной семье в латвийском городе Резекне. Женскую гимназию окончила в Петербурге с золотой медалью.
Ты, Марго, в шаге от верного ответа. Бениславская - грузинская прЫнцесса. Хотя и грузины, и армяне- -народы Кавказа.

[Света]

Margo: Это кто? Это что, Галя Бениславская???? Я в шоке! Боже мой!

нет-нет не пугайтесь, это не Галя , это мексиканская художница Фрида Кало у нее действительно были сросшиеся брови, она на всех автопортретах это подчеркивала:)

[АЙСЕДОРА]

Margo: Это кто? Это что, Галя Бениславская???? Я в шоке! Боже мой!

нет-нет не пугайтесь, это не Галя , это мексиканская художница Фрида Кало у нее действительно были сросшиеся брови, она на всех автопортретах это подчеркивала:)

Это не Галя??? Слава Богу!!!
Тоже мне, Фридочка, нашла что подчеркивать!!!

[Margo]

Гора с плеч...

[АЙСЕДОРА]

:lol: Гора с плеч...

+ 100000000000000000000000000000000000000 !!!

[Данита]

Margo: Это кто? Это что, Галя Бениславская???? Я в шоке! Боже мой!

нет-нет не пугайтесь, это не Галя , это мексиканская художница Фрида Кало у нее действительно были сросшиеся брови, она на всех автопортретах это подчеркивала:)

Точно!!!!

А я все думаю, кого она жутко напоминает))) Я фильм видела "Фрида"