Сергей Есенин в воспоминаниях современников

[Anna Mask]

Мне очень нравятся воспоминания сестер о Сергее. Он им все-таки прежде родной брат, а не поэт. И потому воспоминания будто бы теплее, чем остальные...
Да и эти сестренкиные чувства мне хорошо известны и понятны.

[robinzon]

Да, я их тоже очень люблю перечитывать. А в некоторых воспоминаниях наоборот встречаешь, как Сергея раздражала забота о сестрах и о семье, как он называл их прихлебальницами и пр.... Не верю! В словах Екатерины и Саши - ни одного слова об обиде. Он хороший...

[Катерина]

Мне бы такого братика хорошего...Клево звучит "Мой брат -Сергей Есенин"........эххх

[Anna Mask]

Катерин, я сразу вспомнила одно знакомство, а потом историю, закончившееся фразой "Мой друг - Илья Носков", которая впоследствии стала очень популярной в кругу моих друзей)) Как чпомню - под столом сразу валяюсь...

[Margo]

О! Кто это, интересно, "вспоминал", что Сергея раздражала забота о сестрах? Неправда! Для сергея Катя и Шура - были самыми близкими и родными людьми. Как он их любил! Как о дочерях своих заботился. Первым делом о них думал, чтобы они в достатке жили, чтобы были сыты, обуты, одеты! Да, бывало, он срывался на Кате. Она как громоотвод была. Это потому, что Катя и Сергей очень похожи были характерами. Сергей любил Екатерину тревожной любовью и не хотел, чтобы та повторяла его ошибки. И обзывался на нее, выставлял на стыд только для того, чтобы уберечь ее от всяких "Приблудных"(Кате, видете ли, Наседкин не нравился, а нравился Приблудный). Есенин, хоть и хотел верить, что его друзья хорошие, но он лучше всех остальных знал, чего стоят эти друзья, как они могут обмануть и предать. Ведь ежу понятно, что Приблудный подлизывался к Кате не из-за неземной любви, а чтобы сделаться зятем и быть поближе к денежкам Есенина.

Мне тоже очень нравятся воспоминания его сестер. Лучше них никто Сергея не знал. И так бережно и с лаской писали они о брате...
Кстати, никто не знает, где можно в интернете почитать воспоминания Кати, когда она уже жила в Москве. А то я читала только те воспоминания, где она про Константиново писала.

[Катерина]

Мне очень нравится воспоминание Шурочки, как Есенин ей купил ботиночки.....Какая-то мелочь, а человек её запомнил на всю жизнь...Это так мило и здорово..

[robinzon]

Кстати мне всегда приятнее и интереснее читать те воспоминания, в которых автор тепло отзывается о Сергее, с симпатией. Ты понимаешь, что вот этот человек его искренне любил, умел видеть в нем хорошее, подмечать какие-то особенные качества... И даже отрицательные стороны Есенина здесь представляются как исключительные. И ты любишь Его такого, исключительного... Ангела и Чорта в одном обличии. Взять, например, того же Мариенгофа. Я в принципе его по-своему люблю И не считаю, что "Роман без вранья" - это форменная гадость...
Но вот это:
К отцу, к матери, к сестрам (обретавшимся тогда в селе Константинове Рязанской губернии) относился Есенин с отдышкой от самого живота, как от тяжелой клади.
Денег в деревню посылал мало, скупо, и всегда при этом злясь и ворча. Никогда по своему почину, а только -- после настойчивых писем, жалоб и уговоров.
Иногда из деревни приезжал отец. Робко говорил про нужду, про недороды, про плохую картошку, сгнившее сено. Крутил реденькую конопляную бороденку и вытирал грязной тряпицей слезящиеся красные глаза. Есенин слушал речи отца недоверчиво, напоминал про дождливое лето и жаркие солнечные дни во время сенокоса; о картошке, которая почему-то у всех уродилась, кроме его отца; об урожае Рязанской губернии не ахти плохом. Чем больше вспоминал, тем больше сердился:
-- Знать вы там ничего не желаете, а я вам что мошна: сдохну -- поплачете о мошне, а не по мне.
...
Отец вытирал грязной тряпицей слезящиеся красные глаза, щипал на подбородке реденькую размохрявленную рогожку и молчал.
Под конец Есенин давал денег и поскорей выпроваживал старика из Москвы.
После отъезда начинал советоваться, как быть с сестрами -- брать в Москву учиться или нет. Склонялся к тому, чтобы сейчас погодить, а может быть, и насовсем оставить в деревне. Пытался в этом добросовестно убедить себя. Выдумывал доводы, в которые сам же не верил. Разводил философию по гамсуновскому "Пану" о счастии на природе и с землей, о том, что мало де радости трепать юбки по панелям и делать аборты.
-- Пусть уж лучше хлев чистят да детей рожают.
Сам же бесконечно любил и город, и городскую жизнь, и городскую панель, исшарканную и заплеванную. За четыре года, которые мы прожили вместе, всего один раз он выбрался в свое Константинове. Собирался прожить там недельки полторы, а прискакал через три дня обратно, отплевываясь, отбрыкиваясь и рассказывая, смеясь, как на другой же день поутру не знал, куда там себя девать от зеленой тоски.
Сестер же своих не хотел везти в город, чтобы, став "барышнями", они не обобычнили его фигуры. Для цилиндра, смокинга и черной крылатки (о которых тогда уже он мечтал), каким превосходным контрастом должен был послужить зипун и цветистый ситцевый платок на сестрах, корявая соха отца и материн подойник.
Это ж надо так написать!

А вот знаете, за что я Его люблю? Вот за ЭТО:
В одной квартире с нами жила молодая женщина-врач -- Надежда Дмитриевна Юдина. Она была одинокая, вечерами редко уходила из дому и часто звала меня к себе.
Вначале я готовила у нее уроки, а затем она занималась со мной раскрашиванием картинок. Рисовать мы с ней обе не умели и обычно сводили контуры с какой-либо картинки из книги или журнала и затем раскрашивали красками. Но раскрашивали мы довольно неплохо.
Из нашей комнаты в комнату соседей была дверь. Эта дверь была завешена огромным шелковым шарфом. Однажды, придя из школы, я увидела, что к шарфу, висевшему на двери, приколоты все мои рисунки и длинный лист бумаги с надписью синимкарандашом: "Выставка А. Есениной", а ниже на другом листе красным карандашом извещалось: "Все продано".
Оказалось, что, пока я была в школе, Сергей нашел все мои рисунки и устроил эту выставку. Я была очень удивлена и смущена от сознания, что обманула его: ведь он, вероятно, счел эти картинки не переведенными, а рисованными мною. Я хотела разъяснить это Сергею, но он ходил по комнате такой довольный своей выдумкой, что мне жаль было разочаровывать его.
Это из воспоминаний Шуры. Обожаю, обожаю!!!!!

[Катерина]

Я его тоже обожаю...люблю...можно сказать, что я им одержима...А Шурочку тоже люблю и Катю люблю....

[Ксю]

Вы правы, трогательно он относился и к Кате, и к Шуре! Да и они к нему тоже! Родная кровь все-таки!
А вот Мариенгофа я на дух не переношу! Вот это прихлебатель! "Друг", так сказать! В воспоминаниях Рюрика Ивнева о нем четко сказано, вернее о его всепоглощающей зависти!

[Катерина]

МариенгоФФ устроил ему кидалово.........предатель...РАССТРЕЛЯТЬ))

[Данита]

МариенгоФФ устроил ему кидалово.........предатель...РАССТРЕЛЯТЬ))

Катенька, девочки и все-таки они помирились!!!

[Катерина]

Зря)

[Margo]

Мы, чекисты, не допускаем подобного отношения к товарищу Сергею Александровичу. Всех липовых друзей сослать! =)))

[Катерина]

Мы, чекисты, не допускаем подобного отношения к товарищу Сергею Александровичу. Всех липовых друзей сослать! =)))

Правильно, товарищ Марго! А тем кто с нами не согласен, десять нарядов вне очереди))))

[Ксю]

Чего так мало? Предлагаю немедля организовать тройку!
Под трибунал и на Соловки! Ой, нет туда не надо, где-то там Сергей с Райх венчался (где-то я читала, надо поискать)