Margo писал(а): А это Дести вспоминает про времяприбываение в России?
Да нет, это о загранице.
На этом смешное, собственно, и кончается, а дальше всё печально:
Мэри Дести писал(а):Однако какой это был вечер! Какой вечер! Айседора пригласила пойти с нами нескольких художников. Когда обед приближался к концу и похоже было, что хоть на этот раз все обойдется, к нашему столу подошел профессиональный танцор и стал упрашивать Айседору протанцевать с ним танго. Сердце у меня замерло: я знала бессмысленную ревность Сергея. И даже если бы он не был ревнив, то Айседора, танцующая танго, могла возбудить ревность даже святого. Лично я всегда хотела сбежать, когда она танцевала танго, несмотря на ее необыкновенную красоту и грацию.
Когда она с триумфальным видом вернулась к столу, Сергей довольно громко крикнул: «Еще шампанского!» Все неистово аплодировали Айседоре, и она снова танцевала с партнером — на этот раз они были одни на площадке. А официант принес еще шампанского, хотя мы с Айседорой не разрешали ему этого делать.
Взгляд у Сергея стал дичать, и Айседора, надеясь, что Есенин последует за ней, попросила меня подняться с ней наверх, приглашая и других, когда захотят, выпить кофе. Но Сергей не пошел за ней. Выходя из зала, Айседора сказала метрдотелю, чтобы ее мужу не подавали больше спиртного, так как он очень нервный человек, а если начнет себя вести несколько странно, то пусть его делика¬тно отведут в номер.
Примерно полчаса спустя раздался оглушительный шум — это несколько портье пытались деликатно от¬вести Сергея наверх. С треском открыв дверь в номер, он закричал: «Шампанского, шампанского!» Айседора распорядилась: «Дайте ему столько шампанского, сколько захочет, может, это его успокоит». И начался ужасный скандал. Сергей оскорблял ее за танец, а она, никогда спокойно не переносившая оскорблений, бросала ему ру¬гательства. Все это звучало на их обычном очень живо¬писном жаргоне. Наконец Сергей, взяв шляпу и пальто, ушел, заняв у швейцара денег. Айседора сказала мне: «Чтобы избежать большего скандала, я лягу спать в комнате напротив»,— и попросила остаться с ней. Я действительно не могла оставить ее в этих обсто¬ятельствах.
Но вскоре снова раздался такой шум, будто шла осада Парижа. Ни один полк не мог бы наделать столько шума, как этот беснующийся русский поэт, когда был в ударе. Сергей вернулся за деньгами, но Айседора пред¬упредила швейцара, чтобы тот больше не давал ему денег. И тогда на голову этого бедного парня обруши¬лась вся ярость ада. Сергей переломал все, что ему попалось под руку в его комнате, изорвал все туалеты Айседоры, висевшие в гардеробе, и разбросал лоскутья по всему номеру. Потом попытался выломать дверь в на¬шу комнату.
Айседора позвонила вниз и попросила прислать двух крепких молодцов, объясняя, что кто-то пытается вло¬миться в нашу дверь. Ей ответили, что таких портье у них нет, но если молодой человек сейчас же сам не спустится или не ляжет спать, то они найдут способ его успокоить. Айседора через дверь объяснила это Сергею, и он, со всей силы пнув дверь, в ярости ушел.
Айседора пришла в страшное волнение от страха: ведь Сергею могут причинить боль или обидеть — и винила во всем управляющего отелем. Она оделась, зая¬вив, что пойдет искать Сергея, иначе сойдет с ума. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Казалось, она ищет смерти только из-за того, что Сергей ее оскор¬бил.
Было три часа ночи, когда мы вышли из отеля. Все заведения были уже закрыты, и мы пошли на рынок, где все кутилы собирались по утрам завтракать. Айседора заказала самый дорогой коньяк, «Наполеон», и угощала им, как будто это была вода, танцовщиц из «Пер Транквиля» — знаменитого трактира, где подавали ранний завтрак. Рынок, когда мы возвращались, горел золотом цветов, фруктов и овощей, но Айседора ничего не замеча¬ла. Домой она вернулась в полубессознательном состоя¬нии. Сергей спал на подушке за диваном в салоне. Оказывается, он отправился без денег в русский ночной ресторан, оскорбил хозяев, но нынешние русские рестораторы, бывшие генералы царской армии, знали, как обращаться с таким русским: отобрали у него часы и пальто, сняв ботинки, били по подошвам ног, а после выкинули на улицу. Таксист, привезший Сергея в ресторан, подобрал его и привез в отель.

Ну вот как это назвать? Хорошо у нее всё было, у Айседоры-то? Зачем его
специально провоцировала, зная, как он ревнив!

Ведь она же спровоцировала всё, что последовало за ее танго! Раз станцевала - видит, он злится, так нет, Айседора не унялась - она и второй раз пошла!

В итоге Есенина жестоко избили.
Вот ЭТО просто великолепно:
Айседора пришла в страшное волнение от страха: ведь Сергею могут причинить боль или обидеть — и винила во всем управляющего отелем.
Всё проще пареной репы - виноват управляющий, кто же еще! Удивительно, что еще Пушкина не обвинила.