Просто стихи

[Taurus]

Александр, вы снова напомнили мне песни, которые я слушала с особым удовольствием. Лирику в исполнении Сектор Газа и под гитару у костра и Маму в исполнении Юры Шатунова)))))))))))))))))))))

[Александр Вегент]

:shock: Александр, вы снова напомнили мне песни, которые я слушала с особым удовольствием. Лирику в исполнении Сектор Газа и под гитару у костра и Маму в исполнении Юры Шатунова)))))))))))))))))))))

рад, что наши вкусы совпадают!

[Александр Вегент]

Am Dm7 G7 C
В темно-синем лесу, где трепещут осины,
F B7 H7 E7
Где с дубов-колдунов опадает листва,
Am Dm7 G7 C
На поляне траву зайцы в полночь косили
D7 F H7 E7
И при этом напевали странные слова:

Am Dm
Припев: А нам все равно, а нам все равно,
E Am
Пусть боимся мы волка и сову.
Dm
Дело есть у нас - в самый жуткий час
E Am
Мы волшебную косим трын-траву.

А дубы-колдуны растворились в тумане.
Из поганых болот поднимается жуть.
Косят зайцы траву, трын-траву на поляне
И от страха все быстрее песенку поют:

Припев

Припев: А нам все равно, а нам все равно,
Твердо верим мы в древнюю молву:
Храбрым станет тот, кто три раза в год
В самый жуткий час косит трын-траву.

Припев: А нам все равно, а нам все равно,
Станем мы храбрей и отважней льва.
Устоим хоть раз в самый жуткий час -
Все напасти нам станут трын-трава.

[Александр Вегент]

Am E7 A7 Dm
Я спросил у ясеня, где моя любимая,
Am Dm E
Ясень не ответил мне, качая голвой.
Я спросил у тополя: "Где моя любимая?" -
Тополь забросал меня осеннею листвой.

Я спросил у осени: "Где моя любимая?" -
Осень мне ответила проливным дождем.
A7 Dm G C
У дождя я спрашивил, где моя любимая,
Dm G C Dm E
Долго дождик слезы лил под моим окном.

Я спросил у месяца: "Где моя любимая?" -
Месяц скрылся в облаке - не ответил мне.
Я спросил у облака: "Где моя любимая?" -
Облако растаяло в небесной синеве...

Друг ты мой единственный, где моя любимая?
Ты скажи, где скрылася, знаешь, где она?
A7 Dm G C
Друг ответил преданный, друг ответил искренний,
Dm G C A7
Была тебе любимая, была тебе любимая,
Dm Am Dm E Am
Была тебе любимая, а стала мне жена.

[АЙСЕДОРА]

Слова Л.Фадеева, музыка Д.Тухманова.
Чистые пруды


У каждого из нас на свете есть места,
Куда приходим мы на миг уединиться,
Где память, как строка почтового листа,
Нам сердце исцелит, когда оно томиться.

ПРИПЕВ:
Чистые пруды, застенчивые ивы,
Как девчонки, смолкли у воды.
Чистые пруды - веков зеленый сон -
Мой дальний берег детства, где звучит аккордеон...

И я спешу туда, где льется добрый свет
И лодки на воде, как призрачные пятна.
Отсюда мы с тобой ушли в круженье лет...
И вот я снова здесь, и ты придешь обратно.

ПРИПЕВ.

Однажды ты пройдешь Бульварное колоцо,
И в памяти моей мы встретимся, наверно.
И воды отразят знакомое лицо,
И сердце исцелят и успокоют нервы.

ПРИПЕВ.

У каждого из нас на свете есть места,
Что нам за далью лет и ближе и дороже.
Там дышится легко, где мира чистота
Нас делает на миг счастливей и моложе.

ПРИПЕВ.

[Juliette]

ЭЛЕГИЯ

Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино — печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.

АСП

[Juliette]

* * *

Два чувства дивно близки нам -
В них обретает сердце пищу -
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

Животворящая святыня!
Земля была <б> без них мертва,
Как пустыня
И как алтарь без божества.

АСП

[Juliette]

(ИЗ ПИНДЕМОНТИ)

Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги,
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Всё это, видите ль, слова, слова, слова.
Иные, лучшие мне дороги права;
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависить от властей, зависить от народа -
Не всё ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
— Вот счастье! вот права...

АСП

[Juliette]

Богу равным кажется мне по счастью
Человек, который так близко-близко
Пред тобой сидит, твой звучащий нежно
Слушает голос

И прелестный смех. У меня при этом
Перестало сразу бы сердце биться:
Лишь тебя увижу, уж я не в силах
Вымолвить слова.

Но немеет тотчас язык, под кожей
Быстро легкий жар пробегает, смотрят,
Ничего не видя, глаза, в ушах же —
Звон непрерывный.

Потом жарким я обливаюсь, дрожью
Члены все охвачены, зеленее
Становлюсь травы, и вот-вот как будто
С жизнью прощусь я.

Но терпи, терпи: чересчур далёко
Все зашло…

Сапфо (Сафо)

[Надя]

Юля!!!!!!!!!!!!! Как хорошо! А.С.П и С.А.Е. - ФОРЕВА!

[Juliette]

Юля!!!!!!!!!!!!! Как хорошо! А.С.П и С.А.Е. - ФОРЕВА!

[Данита]

Ковер-вертолет



Мама, это небыль, мама, это небыль,
Мама, это не со мной!
Неужели небо, неужели небо
Задеваю головой?

На ковре-вертолете мимо радуги
Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки!

Мама, это правда, мама, это правда,
Мама, я опять живой!
Ты уже не плачешь, ты уже не плачешь,
Мама, полетим со мной!

На ковре-вертолете мимо радуги

Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки!
На ковре-вертолете ветер бьет в глаза,
Нам хотя бы на излете заглянуть за...

На ковре-вертолете мимо радуги
Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки!
На ковре-вертолете мимо радуги
Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки!
На ковре-вертолете ветер бьет в глаза,
Нам хотя бы на излете заглянуть за...

[Данита]

а это Эрлиху - ху-ху можно посвятить ...

Вервольф

Бедному холодно зимой, бедному волком хоть вой,
Пустите бедного домой.
Сяду я к жаркому огню, мяса съем, чаю попью
И вам бесплатно подарю

Все небо, все звезды, все камни, все сосны,
Все, обо что кто-то точит зубы.

Хочется в теплую кровать, хочется жить, а не ждать.
Люди, пустите ночевать.

Волку так холодно зимой, волком хоть волком ты вой,
Пустите бедного домой.
Сяду я к жаркому огню, мяса съем, чаю попью
И всем бесплатно подарю

Все небо, все звезды, все камни, все сосны,
Все, обо что волки точат зубы.
Хочется в теплую кровать, хочется жрать, а не ждать.
Гады, пустите ночевать.

[Juliette]

Легионеры млечного пути,
Серьезные и сильные ребята.
Летит корабль звездного гестапо
Со станции космической зари.
На голове фуражка, на груди
Блистают золотые аксельбанты.
Они такие щеголи и франты
Со станции космической зари.
Мятежный флот Юпитера разбит.
Раздавлен Марс, унижена Венера.
Железной поступи легионера
Вселенная боится и дрожит.
А кто от них укрылся на луне,
Живым таки оттуда не вернулся.
Согласно установленного курса
Корабль приближается к земле.
На станцию космической зари
Докладывает звездное гестапо:
"Мы приземлились, выпустили трапы
И приступаем к плану номер три.
Неслышны и невидимы в ночи,
Ничем не примечательной туземке
Шприцами вводим золотые пенки
Магического Млечного пути.
Промчатся мимо хлопотные дни,
И, радостно пуская в небо слюни,
Родится на земле последний фюрер
Сын космоса и маленькой земли!"

[АЙСЕДОРА]

Александр Потапов

СВЕТ ЖИВОЙ

Венок Сергею Есенину



Александр Потапов родился в 1954 году, член Со­юза писателей и Союза журналистов России, ав­тор книг "Пo московскому времени", "Ветер за околицей1'. "Мотив уходящего лета", "Вековечный город" н других. Живет и работает в Рязани.

I. В Спас-Клепиках

Гуляет по улицам ветер весенний.
За школьным двором -
Заливные луга.
Когда-то давно
Здесь учился Есенин
И первые строки ночами слагал.

Писал.
Табуретку к окну пододвинув,
К словам незаемным придирчив и строг.
И друг неизменный
Григорий Панфилов
Был первым ценителем песенных строк.

А прямо подокнами школы береза
Листвой озорной ударяла в стекло.
И в сумерках теплых
Светилась берёста -
Да так, что вокруг становилось светло.

Ах. сколько с тех пор было песен пропето!
Но я понимаю сегодня,
О ком
Береза, листвой кружевною одета,
И вольно, и грустно шумит под окном.

II. На родине поэта

На родине поэта - тишина.
Тепло с нолей восходит к небу паром.
А там, внизу, под желтым крутояром,
Бесшумно плетет окская волна.

Здесь все напоминает о былом:
И улица, и сад, и дом поэта.
В кистях рябины загостилось лето
Одаривает светом и теплом.

Придерживает низкий небосвод
Крутая крыша дома с мезонином.
И кажется, что в белом платье длинном
Вот-вот хозяйка выйдет из ворот.

Прохожего окликнет:

Ах, Сергей!
Неужто вы?
Надолго ль?
- Да. надолго... -

И заструится синий воздух волглый
Над шапкою есенинских кудрей.

Но нет, не воскресить былого сна.
Тех голосов давно уже не слышно.
А звуки посторонние - излишни.
На родине поэта - тишина.



III. У памятника Есенину в Рязани

Словно зову отчих пашен внемля.
Через толщу неспокойных лет
Ты вернулся на родную землю,
В звонкой бронзе вылитый поэт.

Руки вширь, как два крыла, раскинув,
Ты как будто пробуешь взлететь,
Чтобы на Рязань и на Россию
С поднебесья зорко поглядеть.

Не с того ль пролетом, на рассвете,
С высоты которой год подряд,
Твой знакомый силуэт заметив.
Журавли над Трубежом* трубят?



* Трубеж - река в Рязани.

IV. Вдали от Родины

С 22 голу вылетел на аэроплане в Кенигсберг. Объездил всю Европу и Северную Америку. Доволен больше всего тем, что вернулся в Советскую Россию



С.А.Есенин. Автобиография. 1923 г.



Итак, последняя проверка.
Надежен будь, аэроплан!
Ведь от Москвы до Кенигсберга

Летят Есенин и Дункан.

Поэт, взволнованный, нарядный,
Доволен - видно по всему.
И первый рейс международный
Прогулкой кажется ему.

Вот все готово.
Что есть силы
Взревел мотор.
Разбег.
Полет.
Какая сверху ты, Россия?
Держи точнее курс, пилот!

Все горячей мотора голос...
Где ты теперь, родимый дом?
Вот позади Смоленск и Полоцк.
Вот-
Заграница под крылом.
Посадка.
Лоск улыбок летных.
Но теплоты в помине нет.
-Что?

Муж танцовщицы известной?
Ну, нет уж!
Дудки!
Я - поэт!

Что ж, смейтесь, господа-холопы!
Уже экспресс, берет разбег.
Прощай, надменный и холодный
Тевтонский город Кенигсберг!



Обитель роскоши и фальши!
Какой довольный, сытый вид!
.. Земля родная дальше, дальше.
А сердце все сильней щемит.

Ах, Родина!
Теперь нескоро
Смогу к земле твоей припасть.
- Ну что ж молчишь ты, Изадора?
Зачем мне славы шумной власть?

Здесь помешались на фокстроте.
Здесь смрад мещанства,
Царство льда.
... Как в озорном калейдоскопе,
Менялись страны, города.

Берлин, Париж. Нью-Йорк, Неаполь.
Чикаго, Дюссельдорф, Бостон...
А по ночам хотелось плакать
И оборвать кошмарный сон.

Ах, как свистел он оголтело
Сквозь ложь улыбок, Маски лиц!

И как бежать ему хотелось
Домой из этих заграниц!

Иные колесят по свету.
Чтоб впечатлений почерпнуть
И записать.
Как на кассету,
В блокнотик свой туристский путь.


А он
С неведомою силой.
Отвергнув "мед" чужих держав.
Пел лишь о том, что сердцу мило.
Пел, ни словечком не солгав.

V. Батумский снег

Седой Батум, старинный город,
Вовек такого не видал:
По снегу, в легких санках, гордо
Поэт на тройке проскакал.
Ах, этот снег!
Ну что за диво -
В краю субтропиков в тот год
Он с неба повалил,
Игриво

Затеял русский хоровод.

Как будто знал, что здесь, в Батуме.
Грустит поэт -- российский Лель.
Кружилась -
Кто бы мог подумать?
Средь пальм рязанская метель...



Есенина
Друзья-повесы
Считали здесь за своего.
И вот надумал Лев Новицкий
На тропке прокатить его.
Пусть все здесь будет.
Как в Рязани!
С трудом, но плотника нашли.
Он повозился, сладил санки.
"Грех лошадей в возок впрягли.
И вот уже несется тройка.
Есенин обнял Шаганэ.
Ах, тройка!
Сказка, да и только!
И снег, и пальмы - как во сне.
Глядят батумцы удивленно:
То ль явь?
То ль снег глаза слепит?
А тройка мчит на мыс Зеленый,
И снег летит из-под копыт.
И эхо воздух рвет на части -
Так, что в горах гудит обвал.
Есенин рад,
Есенин счастлив.
Как будто дома побывал...

А вскоре вновь согрелись пальмы

И растопило солнце снег.
Но до сих пор волнует память
Той одинокой тройки бег.

VI. Под небом Балтики

Брату Юрию



Блокадный Ленинград притих, как мина.
У Пушкинского Дома по ночам
Вздыхала боевая субмарина,
Стальной обшивкой терлась о причал.
Она рвалась в балтийские просторы.
Но шел ремонт. Готовились к боям
Матросы, сожалея о просторе,
И тосковал расхристанный баян.

Он волновал мелодией знакомой,
И моряки ходили - и не раз!
В библиотеку Пушкинского Дома
И слушали Мануйлова* рассказ

0 чародее с синими глазами.
Который - чист и сердцем и душой -

Пришел не просто к Блоку из Рязани -
В поэзию российскую пришел.

Не оглушил его угар кабацкий,
И пульс стихов по венам не утих.
Но вот твердят, что он поэт кулацкий,
Что чужд социализму грустный стих.

Средь книжных полок трепетно звучало
Есенинское слово в тишине.
И слушала подлодка у причала,
На миг забыв о горестной войне.


А как-то раз Мануйлов среди ночи
Разбужен был -
Как гром по голове!
Толпой ввалились в тесный коридорчик
Матросы с капитаном во главе.

Глаза под козырьком сверкнули дерзко
(Видать привык судьбе наперерез):
- Я командир подлодки Маринеско,
Нам всем Есенин нужен позарез.

- Есенин?

Да у нас в библиотеке
Один - редчайший - том его стихов.

- Мы будем благодарны вам вовеки -
Отдайте нам его без лишних слов!
Мы в бой идем,

А то, что сердцу близко...

- Ну что же, постараюсь вам помочь.

... Для моряков старалась машинистка
-Есенина печатала всю ночь.

А утром лодка, рулевым послушна.
Ушла в поход - получен был приказ.
И "Ты жива еще, моя старушка..."
В отсеках тесных слышалось не раз.

С родным причалом трудно расставаться.
Но морякам стихи давали сил,
Как будто с экипажем С-13
Есенин тоже в море выходил.

... Сырой туман над морем стлался густо.
Кралась подлодка, прячась в темноту.
Из Данцига отчалил лайнер "Густлов"
С фашистскими войсками на борту.

Легла на курс тяжелая громада.
Вокруг, как псы, сновали катера.
Что ж, отомстим за муки Ленинграда!
И Маринеско выдохнул:

- Пора!
Вперед, вперед по вспененному следу!
- Цель вижу.
- Товьсь!
(Будь проклят знобкий норд).
- Огонь!
И три тяжелые торпеды
Впились с разбегу в корабельный борт.

Пожар!
И лайнер тонет, как скорлупка.
Пять тысяч фрицев пущены па дно.
Скрывается в волнах подлодки рубка.


Фашисты гибнут -
Так и быть должно!

Ах, как потом старались немцы, чтобы

Отправить С-13 на тот свет!

Но вскоре грузный

"Генерал фон Штойбен"
Пошел ко дну за "Густловом" вослед.

Побед подобных Балтика не знала.
Врагу за все заплачено сполна.
Германия, как спрут, во тьме лежала,
В трехдневный траур - вся! - погружена.

... Медаль лупы начищена до блеска,
И не страшит невзгод девятый вал.
Так вместе с экипажем Маринеско
С фашистами Есенин воевал.

Подводники врага разили начисто
И верили: придет Победы срок!
И это было лучшим доказательством
Великой силы животворных строк!

VII. Дорога к поэту

1.

Военный госпиталь в Рязани.
Тяжелый сорок первый год.
Метели за окном плясали.
Медсестры отдыха не знали
-Трудились сутки напролет.
В палатках стоны, кровь и пот...



А лейтенант один безусый.
Забыв,
Что перед ним - не зал.
Вставал.

С пронзительною грустью
Стихи Есенина читал -

О жеребенке красногривом,

О том, как леденеет клен...
Солдаты слушали ревниво,
Вздыхали, сдерживая стон.
- Ну, братцы,
Вот поэт что надо!
Читай - вовек не надоест...

- Послушай, лейтенант,
А правда.
Что родом он из этих мест?
И лейтенант, смущен немного,

Бойцам рассказывал, что знал.

Про жизнь поэта
И дорогу...
И вновь и вновь стихи читал.



2.



А как-то раз,

Уже под вечер,

Сказал безногий старшина.

- Эх. лейтенант, тебе вот легче...
А впрочем, разве смерть страшна?
Тебя выписывают скоро.
И знаешь, не сочти за труд
И в константиновскую сторону
Наведайся, хоть там не ждут.
Ты говорил, что мать Есенина
Там до сих пор живет одна.
Теперь ей разве до веселья?

Тем более -

Когда война.

Коль сможешь -
Прикупи ей ситец.
Пайки разделим пополам.
Мол, это от бойцов гостинец,
Татьяна Федоровна, вам.
С любовью самой настоящей
Ей поклонись от нас, браток! -
... И харч солдатский немудрящий
Сложили в сидор -
Кто что мог.



3.

Полсотни верст зимой - не шутка.
Пурга дорогу замела.
Он добирался на попутках
До Константинова - села.
Вошел в село уже пол вечер.
- Во-он, - указали, -
Ихний дом... -
Ступил на тихое крылечко.
Ну вот войду,
А что потом?
Что я скажу?
Что я вот молод?
Что слава сына не умрет?..
Что ей с того.
Когда здесь голод
И на столицу немец прет?

... Он низко дому поклонился
(За дверь - с гостинцами пакет).

И долго вслед ему струился
Вечерний несказанный свет.

И он, забыв про злые боли.
Шел беспощадно мстить врагу
За Русь -- малиновое ноле

И синь, упавшую в реку,
За горе матери поэта.

За отчий край и этот дом.
Но он не сразу понял это.
А лишь в конце войны.
Потом.


--------------------------------------------------------------------------------



Издания, публикацииИздания, публикации