Просто стихи

[Juliette]

Они рассекают на две половины
Брови и улицы крепким телом.
Они наступают. Они как лавина.
Подходит любая. А ты как хотела?
Кулак разбивает картонную стену,
И в прошлой жизни его звали Леной.
В глазах этих сухо,
И дух перехвачен
И шепчет на ухо:
Девчонки не плачут…

И может заехать на чай и по роже.
Боль переносит, две пачки - не доза.
И прячет улыбку где-то под кожей,
И два перелома, как минимум, носа.
И мама лет 5 принимает как данность
То, что у дочери сильная странность.
И, значит, размер
Ничего и не значит.
Все проще простого:
Девчонки не плачут!..

Усталость и возраст.
Все ищешь подвоха.
И врать никому, и себе неприкольно.
И что было страхом, и что было позой?
Я, может, не справился,
Может, я болен?
И больше не хочется быть, как Матросов,
И хочется в норку и желтые розы.
Внутри что-то звякает, видимо, сдача -
Вот все, что осталось:
Девчонки не плачут…

Butch

[Juliette]

Мое сердце далеко.
На прицеле у нее.
Мое сердце у тебя.
Я за спинами людей,
За тобой крадусь везде,
Если хочешь - расстреляй.

Я на кончиках ногтей
Напишу стихи о ней.
И чем дальше, тем длинней.
И большой кривой иглой,
Красной ниткой шерстяной
Я пришью тебя к себе.

Я пришью тебя.
Ты - моя мания.

Я взрываю города,
Чтобы хлынула вода
Охладить твои ступни.
Стану огненным столбом.
И уже не слышу боль.
Для тебя мои огни.

Я сожгу себя.
Ты - моя мания.
Я убью тебя.
Ты - моя мания.
Я люблю тебя.
Ты - моя мания…

Butch

[Juliette]

* * *
Сойти с ума на полшага
И не вернуться обратно.
Пусть мыслей белая вата
Впитает безумия брагу.

Для рам, на стенах развешанных,
Портрет твой не по формату -
Пускай, немного помятый,
Зато с душой и без ретуши.

Сойти с ума на полшага.
Писать стихи - для поэта
Не увлечение. Это
Роман с пером и бумагой.

А март клубком желтой пряжи
Стучит в холодные стекла,
Пьянит, дурманит и теплую
Для сердца варежку вяжет.

О.С. Савченкова

[Juliette]

ОВИДИЙ (Публий Овидий Назон — Publius Ovidius Naso, 43 до н. э. – 17 н. э.)


Что ж ты гложешь меня, упрекая в беспечности, Зависть,
Будто напевы мои праздный талант породил?..
Брось твердить, что поэт не пошел в цвете сил за отцами
Лавры войны добывать, пыльные лавры войны,
Или закон изучать пышнословный, или на форуме
Неблагодарной толпе имя свое продавать.
Все, что ты ищешь, - умрет, мне же вечная слава мерцает,
Чтобы навеки везде песнь раздавалась моя.
Нет! Гомер не умрет, Тенедос пока с Идою целы,
Быстрые воды пока в море стремит Симоэнт...
Нет! не умрет Гесиод, пока гроздь наливается соком
Или изогнутый серп режет Цереры дары...
Всюду по свету звучать будет вечная песнь Каллимаха...
Пусть и талантом он слаб, - сильно искусство его.
Нет! никогда не придет конец для трагедий Софокла.
С солнцем, с луной заодно будет в веках и Арат.
Жив сварливый отец, раб-проныра, бесчестная сводня
Или гетера-краса, - жив будет также Менандр.
Энний, пусть плох мастерством, и в слове порывистый Акций
Славное имя свое не затемнят никогда...
Кто ж про корабль не слыхал тот первый, воспетый Варроном,
Как золотое руно мчался Ясон добывать.
С песнью высокой своей в тот день лишь погибнет Лукреций,
Миру который конец вместе с собой принесет.
Будут о Титире знать, о нивах, о войнах Энея,
Мир побежденный пока Рим, как столицу, хранит.
Там, где любовный огонь и лук, Купидона оружье,
Будут, о милый Тибулл, песни твои повторять.
Славен на западе Галл, восток тоже знает о Галле,
С Галлом же вместе живет имя Ликоры его...
Пусть бы и камень погиб - от времени, плуга железо
Пусть бы погибло, но песнь смерти не знает совсем.
В этом и царский триумф, и цари пусть песне уступят,
Пусть уступает и брег Тага с песком золотым...
Чернь за презренным бежит, а мне, Аполлон златокудрый,
Полную чару, молю, влаги кастальской налей.
Дай мне на кудрях сдержать тот мирт, что от холода вянет,
Дай, чтоб с волненьем меня всякий влюбленный читал.
Зависти пища - живой; как умрешь, успокоится зависть;
Каждому будет тогда в меру заслуги почет...
Мне ли бояться чего? Пусть сгорю на костре без остатка,
Жив буду я - не умру лучшею частью своей.

(Овидий "ПЕСНИ ЛЮБВИ" (Amores))

[Juliette]

Все до последней строки, что прочтешь ты в книжечке этой,
Было написано мной в трудных тревогах пути.
Видела Адрия нас, когда средь открытого моря
Я в ледяном декабре дрог до костей и писал;
После, когда, покинув Коринф, двух морей средостенье,
Переменил я корабль, дальше в изгнанье спеша,
Верно, дивились на нас в Эгейских водах Киклады:
«Кто там под свист и вой в бурю слагает стихи?»
Странно теперь и мне самому, как при этом смятенье
Духа и гневных вод гений мой все ж устоял!
Оцепененье ли чувств иль безумие этому имя,
Легче в привычных трудах делалось мне на душе.
Часто гоняли меня по волнам тученосные Геды,
Часто под взором Плеяд море вскипало грозой.
Часто мрачил нам день эриманфской Медведицы сторож,
Или Гиады Австр в ливнях осенних топил.
Море врывалось порой в корабль — но и тут я, бывало,
Сам трепещу, а рукой стих за стихом вывожу.
Вот и сейчас: на ветру напряглись и стонут канаты,
Вогнутым горбясь холмом, пенный вздымается вал.
Вижу, кормчий забыл искусство свое и, с мольбою
К небу ладони воздев, помощи ждет от богов.
Всюду, куда ни гляжу, только смерти вижу обличье,
Страхом пред ней смятены мысли, и в страхе молюсь.
Только бы в гавань прийти! Но и гавань ужасом полнит:
Моря опасна вражда — берег опасней вдвойне.
В злобе они равны, и людей и моря коварство,
Вы как два близнеца, буря морская и меч:
Подстерегает клинок, чтобы кровью пришельца упиться,
Буря ревнует стяжать смерти гонимого честь.
Слева — варварский край, племена живут грабежами,
В войнах, в крови, в резне ищут добычи они.
Как ни бушует морской простор в неуемном волненье,
Зимних жесточе бурь жадные эти сердца!
Тем снисходительней нам ты простишь, справедливый читатель,
Если твоих надежд не оправдали стихи,
Я писал их, увы, не в садах моих, как любил я,
Не по привычке былой, нежась в постели, слагал:
Дней коротких лучи уловляя, игрушка пучины,
Я пишу, а волна хлещет мне прямо на лист.
Развоевалась зима и, напрасно грозя, негодует,
Что не страшится поэт, пишет и пишет стихи!
Может зима сломить смельчака — но пусть она, боги,
Только я кончу стихи, в злобе покончит с собой!

Овидий "ПЕЧАЛЬНЫЕ ЭЛЕГИИ" (Tristia)

[Лия]

А я Дельфина оч люблю ))

*ЛюбовЬ*

ЭтО больше чем мое сердце,
ЭтО страшнее прыжка с крыши,
ЭтО громче вопля бешеного,
Но гораздо тиши писка забитой мыши.
ЭтО то что каждый всю жизнь ищет,
НаХодИт, теряет, находит вновь.
ЭтО то что в белой борьбе со злобным оскалом рыщет -
Я говорю тебе про ЛЮбоВЬ.....

ОнА сама по себе невесома,
ОнА легче чем твои мысли,
Но вспомни как душу рвало, когда она уходила,
КаК на глазах твоих слезы висли.
ОнА руками своими нежными
ПетлЮ на шею тебе набросит.
Не оставляя ничего от тебя прежнего,
СаМа на цыпочки встать попросит.
Ты даже не сможешь ее увидеть,
Ты никогда не заглянешь в ее глаза.
ДумАеШь только о том, как бы ее не обидеть,
Не веря в то, что она действительно зла.
Ты можешь с ней расцвести и засохнуть,
ОнА сожрет тебя как цветок тля.
Но все равно, лучше уж так сдохнуть,
ЧеМ никого никогда не любя......

С ней хорошо, без нее как то странно,
МнЕ не хватает ее слез радости.
ЕсЛи она пришла, то тут же уходит плавно,
БрОсаЯ в лицо какие-то гадости.
Я держу свою дверь закрытой,
ЧтОбЫ стучалась она перед тем как ко мне зайти,
ЧтОбЫ не оказалась она той, мной давно забытой,
ТоЙ, с которой мне не по пути....

[Juliette]

Николай Михайлович Рубцов
(1936-1971)


БЕРЕЗЫ
Я люблю, когда шумят березы,
Когда листья падают с берез.
Слушаю - и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез.

Все очнется в памяти невольно,
Отзовется в сердце и в крови.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.

Только чаще побеждает проза,
Словно дунет ветер хмурых дней.
Ведь шумит такая же береза
Над могилой матери моей.

На войне отца убила пуля,
А у нас в деревне у оград
С ветром и дождем шумел, как улей,
Вот такой же желтый листопад...

Русь моя, люблю твои березы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез...

Н.Рубцов (1957)

[Juliette]

ФИЛОСОФСКИЕ СТИХИ

За годом год уносится навек,
Покоем веют старческие нравы,—
На смертном ложе гаснет человек
В лучах довольства полного и славы!
К тому и шел! Страстей своей души
Боялся он, как буйного похмелья.
— Мои дела ужасно хороши!—
Хвалился с видом гордого веселья.
Последний день уносится навек...
Он слезы льет, он требует участья,
Но поздно понял, важный человек,
Что создал в жизни
ложный облик счастья!
Значенье слез, которым поздно течь,
Не передать — близка его могила,
И тем острее мстительная речь,
Которою душа заговорила...

Когда над ним, угаснувшим навек,
Хвалы и скорби голос раздавался,—
«Он умирал, как жалкий человек!»—
Подумал я и вдруг заволновался:
Мы по одной дороге ходим все.—
Так думал я.— Одно у нас начало,
Один конец. Одной земной красе
В нас поклоненье свято прозвучало!
Зачем же кто-то, ловок и остер,—
Простите мне — как зверь в часы охоты,
Так устремлен в одни свои заботы,
Что он толкает братьев и сестер!

Пускай всю жизнь душа меня ведет!
— Чтоб нас вести, на то рассудок нужен!
— Чтоб мы не стали холодны как лед,
Живой душе пускай рассудок служит!
В душе огонь — и воля, и любовь!—
И жалок тот, кто гонит эти страсти,
Чтоб гордо жить, нахмуривая бровь,
В лучах довольства полного и власти!
— Как в трех соснах, блуждая и кружа,
Ты не сказал о разуме ни разу!
— Соединясь, рассудок и душа
Даруют нам светильник жизни — разум!

Когда-нибудь ужасной будет ночь,
И мне навстречу злобно и обидно
Такой буран засвищет, что невмочь,
Что станет свету белого не видно!
Но я пойду! Я знаю наперед,
Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает,
Кто все пройдет, когда душа ведет,
И выше счастья в жизни не бывает!
Чтоб снова силы чуждые, дрожа,
Все полегли и долго не очнулись,
Чтоб в смертный час рассудок и душа,
Как в этот раз, друг другу улыбнулись...

Н.Рубцов <1964>

[Juliette]

ЭЛЕГИЯ

Отложу свою скудную пищу.
И отправлюсь на вечный покой.
Пусть меня еще любят и ищут
Над моей одинокой рекой.

Пусть еще всевозможное благо
Обещают на той стороне.
Не купить мне избу над оврагом
И цветы не выращивать мне...

Н.Рубцов (1964)

[Juliette]

В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ

То желтый куст,
То лодка кверху днищем,
То колесо тележное
В грязи...
Меж лопухов -
Его, наверно, ищут -
Сидит малыш,
Щенок скулит вблизи.

Скулит щенок
И все ползет к ребенку,
А тот забыл,
Наверное, о нем,-
К ромашке тянет
Слабую ручонку
И говорит...
Бог ведает, о чем!..

Какой покой!
Здесь разве только осень
Над ледоносной
Мечется рекой,
Но крепче сон,
Когда в ночи глухой
Со всех сторон
Шумят вершины сосен,

Когда привычно
Слышатся в чесу
Осин тоскливых
Стоны и молитвы,-
В такую глушь
Вернувшись после битвы,
Какой солдат
Не уронил слезу?

Случайный гость,
Я здесь ищу жилище
И вот пою
Про уголок Руси,
Где желтый куст,
И лодка кверху днищем,
И колесо,
Забытое в грязи...

Н.Рубцов (1966)

[Juliette]

ВЕСНА НА БЕРЕГУ БИИ

Сколько сору прибило к березам
Разыгравшейся полой водой!
Трактора, волокуши с навозом,
Жеребята с проезжим обозом,
Гуси, лошади, шар золотой,
Яркий шар восходящего солнца,
Куры, свиньи, коровы, грачи,
Горький пьяница с новым червонцем
У прилавка
и куст под оконцем -
Все купается, тонет, смеется,
Пробираясь в воде и в грязи!

Вдоль по берегу бешеной Бии
Гонят стадо быков верховые -
И, нагнувши могучие выи,
Грозный рев поднимают быки.
Говорю вам:- Услышат глухие!-
А какие в окрестностях Бии -
Поглядеть - небеса голубые!
Говорю вам:- Прозреют слепые,
И дороги их будут легки.

Говорю я и девушке милой:
- Не гляди на меня так уныло!
Мрак, метелица - все это было
И прошло,- улыбнись же скорей!

- Улыбнись!- повторяю я милой.-
Чтобы нас половодьем не смыло,
Чтоб не зря с неизбывною силой
Солнце било фонтаном лучей!

Н.Рубцов (1966)

[Juliette]

* * *
Я люблю судьбу свою,
Я бегу от помрачений!
Суну морду в полынью
И напьюсь,
Как зверь вечерний!
Сколько было здесь чудес,
На земле святой и древней,
Помнит только темный лес!
Он сегодня что-то дремлет.
От заснеженного льда
Я колени поднимаю,
Вижу поле, провода,
Все на свете понимаю!
Вот Есенин -
на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру,
Скромно Хлебников шаманит.
Неужели и они -
Просто горестные тени?
И не светят им огни
Новых русских деревенек?
Неужели
в свой черед
Надо мною смерть нависнет,-
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Все умрем.
Но есть резон
В том, что ты рожден поэтом.
А другой - жнецом рожден...
Все уйдем.
Но суть не в этом...

Н.Рубцов <1970>

[Juliette]

* * *

Я чей-то сглаз и чей-то оберег.
Кому награда, а кому расплата.
Я чья-то позабытая навек.
Зато незабываемая чья-то.

Я чей-то мимолетный эпизод,
На ночь одну. И чья-то бесконечность.
И чей-то отворот я поворот,
Ошибочный, как всякая беспечность.

Я чьих-то глаз усталых полукружья.
И чья-то возвращенная улыбка,
И чье-то напускное равнодушье,
Жестокое как всякая ошибка.

Я чья-то ледяная мерзлота.
И чье-то потепление глобальное.
Я чья-то пропасть, чья-то высота.
Я - подвиг, я - предательство случайное.

Я чьих-то рук ночная неприличность.
И чья-то непроявленная суть.
Я чья-то боль. Я чья-то безразличность.
Я чей-то рок. Я чей-то Млечный путь.

Я чья-то даль и чьи-то небеса.
И чья-то первая любовь, твоя, быть может.
Пусть это знание тебе спастись поможет,
Ведь я - порушенная вера в чудеса.

Саган Олеся

[Juliette]

Быть женщиной

Быть Женщиной -
(не слыть, и не казаться) -
П е р е т е к а т ь
сквозь душу,
нервы,
пальцы.

Быть Женщиной -
(в любых координатах) -
Не требовать
внимания/привата.
Не имитировать
стервозность
и оргазмы.
По-разному
быть женственной.
НЕ разной.

Быть Женщиной,
Быть каждый день -
желанной -
Быть интересной
вне
Его кармана,
Его стремлений,
целей,
вдохновений -
Быть "вещь в себе"
Быть просто -
с а м о ц е н н е й.

Лала

[Juliette]

На реке Онеге...

Наступил прохладный летний вечер,
Спят дома, закрыв свои оконца,
В синеве растаял след от Солнца
Белой шторой небо занавесив!

Проплывают низко облака,
Дует ветер над рекой Онегой,
И руки касается слегка
Лист травы едва заметной негой.

На брегу покинутые лодки,
Я молчу, свою скрывая грусть,
И учу молитвы наизусть,
В тишине перебирая четки!

Вдалеке задумчивый и светлый
Без креста печален старый Храм,
И кружит по северным полям
Рой мошки суровый и несметный.

Набегает тихая волна,
Крики чаек точно сердце стонет,
И душа сомнением полна
И едва в стихах своих не тонет...

Павел Машков