Просто стихи

[Мила]

Они студентами были

Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров - чем не семейный дом?!
Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.
Она легко уставала,
И если вдруг засыпала,
Он мыл под краном посуду и комнату подметал.
Потом, не шуметь стараясь
И взглядов косых стесняясь,
Тайком за закрытой дверью белье по ночам стирал.

Но кто соседок обманет -
Тот магом, пожалуй, станет.
Жужжал над кастрюльным паром
их дружный осиный рой.
Ее называли лентяйкой,
Его ехидно хозяйкой,
Вздыхали, что парень - тряпка и у жены под
пятой.

Нередко вот так часами
Трескучими голосами
Могли судачить соседки, шинкуя лук и морковь.
И хоть за любовь стояли,
Но вряд ли они понимали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!

Они инженерами стали.
Шли годы без ссор и печали.
Но счастье - капризная штука, нестойка
порой, как дым.
После собранья, в субботу,
Вернувшись домой с работы,
Однажды жену застал он целующейся с другим.

Нет в мире острее боли.
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он, уставя
в пространство взгляд.
Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул
назад...
С неделю кухня гудела:
"Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась... немного взыграла
кровь!
А он не простил".- "Слыхали?"-
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!


Э.Асадов

[Juliette]

Белла Ахатовна Ахмадулина
( р.10.04.1937 )




***

Дождь в лицо и ключицы,
и над мачтами гром.
Ты со мной приключился,
словно шторм с кораблём.

То ли будет, другое...
Я и знать не хочу -
разобьюсь ли о горе,
или в счастье влечу.

Мне и страшно, и весело,
как тому кораблю...

Не жалею, что встретила.
Не боюсь, что люблю.

Белла Ахмадулина (1955)

[Juliette]

***

Не уделяй мне много времени,
Вопросов мне не задавай.
Глазами добрыми и верными
Руки моей не задевай.

Не проходи весной по лужицам,
По следу следа моего.
Я знаю - снова не получится
Из этой встречи ничего.

Ты думаешь, что я из гордости
Хожу, с тобою не дружу?
Я не из гордости - из горести
Так прямо голову держу.

Белла Ахмадулина (1957)

[Juliette]

***

Живут на улице Песчаной
два человека дорогих.
Я не о них. Я о печальной
неведомой собаке их.

Эта японская порода
ей так расставила зрачки,
что даже страшно у порога -
как их раздумья глубоки.

То добрый пёс. Но, замирая
и победительно сопя,
надменным взглядом самурая
он сможет защитить себя.

Однажды просто так, без дела
одна пришла я в этот дом,
и на диване я сидела,
и говорила я с трудом.

Уставив глаз свой самоцветный,
всё различавший в тишине,
пёс умудрённый семилетний
сидел и думал обо мне.

И голова его мигала.
Он горестный был и седой,
как бы поверженный микадо,
усталый и немолодой.

Зовётся Тошкой пёс. Ах, Тошка,
ты понимаешь всё. Ответь,
что так мне совестно и тошно
сидеть и на тебя глядеть?

Всё тонкий нюх твой различает,
угадывает наперёд.
Скажи мне, что нас разлучает
и всё ж расстаться не даёт?

Белла Ахмадулина (1958)

[Juliette]

***

О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнёра!

К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.

Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой -
всё на беду, всё на виду,
всё в этой роли одинокой.

О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.

И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна - среди стыда
стою с упавшими плечами.

Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.

Белла Ахмадулина (1960-1961)

[Juliette]

Другое

Что сделалось? Зачем я не могу,
уж целый год не знаю, не умею
слагать стихи и только немоту
тяжёлую в моих губах имею?

Вы скажете - но вот уже строфа,
четыре строчки в ней, она готова.
Я не о том. Во мне уже стара
привычка ставить слово после слова.

Порядок этот ведает рука.
Я не о том. Как это прежде было?
Когда происходило - не строка -
другое что-то. Только что? - забыла.

Да, то, другое, разве знало страх,
когда шалило голосом так смело,
само, как смех, смеялось на устах
и плакало, как плач, если хотело?

Белла Ахмадулина (1966)

[Juliette]

Немота

Кто же был так силён и умён?
Кто мой голос из горла увёл?
Не умеет заплакать о нём
рана чёрная в горле моём.

Сколь достойны любви и хвалы,
март, простые деянья твои,
но мертвы моих слов соловьи,
и теперь их сады - словари.

- О, воспой! - умоляют уста
снегопада, обрыва, куста.
Я кричу, но, как пар изо рта,
округлилась у губ немота.

Задыхаюсь, и дохну, и лгу,
что ещё не останусь в долгу
пред красою деревьев в снегу,
о которой сказать не могу.

Вдохновенье - чрезмерный, сплошной
вдох мгновенья душою немой,
не спасёт её выдох иной,
кроме слова, что сказано мной.

Облегчить переполненный пульс -
как угодно, нечаянно, пусть!
И во всё, что воспеть тороплюсь,
воплощусь навсегда, наизусть.

А за то, что была так нема,
и любила всех слов имена,
и устала вдруг, как умерла,
сами, сами воспойте меня.

Белла Ахмадулина (1966)

[Juliette]

Так, значит, как вы делаете, други?
Пораньше встав, пока темно-светло,
открыв тетрадь, перо берёте в руки
и пишете? Как, только и всего?

Нет, у меня - всё хуже, всё иначе.
Свечу истрачу, взор сошлю в окно,
как второгодник, не решив задачи.
Меж тем в окне уже светло-темно.

Сначала - ночь отчаянья и бденья,
потом (вдруг нет?) - неуловимый звук.
Тут, впрочем, надо начинать с рожденья,
а мне сегодня лень и недосуг.

Белла Ахмадулина (1973)

[Juliette]

* * *
Я вас люблю, красавицы столетий,
за ваш небрежный выпорх из дверей,
за право жить, вдыхая жизнь соцветий
и на плечи накинув смерть зверей.

Ещё за то, что, стиснув створки сердца,
клад бытия не отдавал моллюск,
отдать и вынуть — вот простое средство
быть в жемчуге при свете бальных люстр.

Как будто мало ямба и хорея
ушло на ваши души и тела,
на каторге чужой любви старея,
о, сколько я стихов перевела!

Капризы ваши, шеи, губы, щёки,
смесь чудную коварства и проказ —
я всё воспела, мы теперь в расчёте,
последний раз благословляю вас!

Кто знал меня, тот знает, кто нимало
не знал — поверит, что я жизнь мою,
всю напролёт, навытяжку стояла
пред женщиной, да и теперь стою.

Не время ли присесть, заплакать, с места
не двинуться? Невмочь мне, говорю,
быть тем, что есть, и вожаком семейства,
вобравшего зверьё и детвору.

Довольно мне чудовищем бесполым
быть, другом, братом, сводником, сестрой,
то враждовать, то нежничать с глаголом,
пред тем, как стать травою и сосной.

Машинки, взятой в ателье проката,
подстрочников и прочего труда
я не хочу! Я делаюсь богата,
неграмотна, пригожа и горда.

Я выбираю, поступясь талантом,
стать оборотнем с розовым зонтом,
с кисейным бантом и под ручку с франтом.
А что есть ямб — знать не хочу о том!

Лукавь, мой франт, опутывай, не мешкай!
Я скрою от незрячести твоей,
какой повадкой и какой усмешкой
владею я — я друг моих друзей.

Красавицы, ах, это всё неправда!
Я знаю вас — вы верите словам.
Неужто я покину вас на франта?
Он и в подруги не годится вам.

Люблю, когда, ступая, как летая,
проноситесь, смеясь и лепеча.
Суть женственности вечно золотая
всех, кто поэт, священная свеча.

Обзавестись бы вашими правами,
чтоб стать, как вы, и в этом преуспеть!
Но кто, как я, сумеет встать пред вами?
Но кто, как я, посмеет вас воспеть?

Белла Ахмадулина (1973)

[Juliette]

* * *

Завидна мне извечная привычка
быть женщиной и мужнею женою,
но уж таков присмотр небес за мною,
что ничего из этого не вышло.

Храни меня, прищур неумолимый,
в сохранности от всех благополучий,
но обойди твоей опекой жгучей
двух девочек, замаранных малиной.

Ещё смеются, рыщут в листьях ягод
и вдруг, как я, глядят с такой же грустью.
Как все, хотела — и поила грудью,
хотела — мёдом, а вспоила — ядом.

Непоправима и невероятна
в их лицах мета нашего единства.
Уж коль ворона белой уродится,
не дай ей бог, чтоб были воронята.

Белеть — нелепо, а чернеть — не ново,
чернеть — недолго, а белеть — безбрежно.
Всё более я пред людьми безгрешна,
всё более я пред детьми виновна.

Белла Ахмадулина (1974)

[Juliette]

Осень. Хочется снега...

Осень. Хочется снега
(Белого снега - в глаза),
Где рассыпается нега
Тихо, на голоса,

Где кипяченое облако
Молча входит в окно
И обреченное олово
Капает глухо на дно.

Осень. Хочется снега,
Беса в детских глазах,
Скорости жизни и смеха,
Ветра в твоих волосах,

Резкой губы без ответа,
Треснувшей за любовь.
Осень, хочется снега
И опрокинутых слов.

Поезд-отвес – выше =
Падает – не жалей,
Кости раздавленных вишен
Ты за меня сей.

Будет весна, и деревья
Снегом покрыты едва.
И не узнают, где я
Есть и был всегда.

Осень, ты знаешь, жестоко –
Мне не предать желтизны.
Ты поливай меня соком,
Видишь, глаза - пусты…

Я никого не за= Буду
Перышком письма писать:
Два или три – Серёже,
И для Марины – пять.

М А Й (02.11.2002)

[Juliette]

Снег

Снег.
Первый!
Снова обновленье,
Причастие души.
С небес свалилось белолепье,
Похоронив в глуши

Хлябь
Мыслей,
Говор бесполезный –
Мой каждоднев.
Меня от этой тесны!..
Глубокий зев.

Будь
Пылким
И широким,
Мой чудный сон!
И не беда, что глазотоком
Не давит зор.

Да =
Будет
(Может) вдохновеньем
Ещё весна,
Такие зимние, дыханием и пеньем
Топить глаза

Мои.

МАЙ (25.10.2003)

[Juliette]

Червы

. . . . . . . . . . . . - Что ты сделал, Сурин? - спросил хозяин.
. . . . . . . . . . . . - Проиграл, по обыкновению.Надобно
. . . . . . . . . . . . признаться, что я несчастлив: играю мирандолем,
. . . . . . . . . . . . никогда не горячусь, ничем меня с толку не собьешь,
. . . . . . . . . . . . а все проигрываюсь!
. . . . . . . . . . . . А.С.Пушкин



В груди огромный червь – не будет пустоты –
Непрожитое множество колец и судеб.
Беспарусная верфь... Осколками мечты
Задето что-то большее… = не буд(е/и)т =

В ночи тупая боль = без спросу на порог
Не ступит, не спасёт, не станет в изголовьи =
Избитая любовь моя. Проигран тор(к/г)
Продажности. Я выйду из голов, и

Лощеный жуковой извозится внутри
И выгнется, и реберные прутья треснут …
И выскользнет тугой. Ты только не смотри
На порванную клеть грудную (стало тесно) =

Разложено давно (к гадалке не ходи!):
В арканы не попал, а всё – напрасно.
По картам козырным прослежены пути…
И в черных всё цветах, и в красных.

МАЙ (19.03.2005)

[Juliette]

Золотом по зелени...

Золотом по зелени –
Лето к нам пришло.
Нежность яблонь вспенена
Облаком-шатром.
Небо чистой просинью
Смотрит мне в глаза...
Не стремлюсь я к осени –
Жму на тормоза...

Нынче позабыть бы мне
Стылую хандру!
Словно сок живительный,
В душу поутру
Влить бы безмятежности,
И тепла глоток,
И немного нежности –
Для запаса, впрок...

Это лето с ласковым,
Теплым ветерком
Пусть подарит сказку нам –
Явью или сном...
Расцветет желанное
Красками мечты,
И тогда нежданно я
Вздрогну –
. . . . . . . . . . . это Ты...


Рашид Акчурин (24 апреля 2007 года)

[Juliette]

Дорога к мечте

Закат июльский догорает в разрывах серых туч,
Подсолнух ликом провожает последний солнца луч.
На миг раскрасил ожерелье предсумеречной мглы,
Так дарится мечта на счастье среди кромешной тьмы.

Умолкнут на ночь птичьи трели, сойдёт на нет жара,
Дорога только спать не может – в опасности мечта.
Глотают шины километры сомнений и преград,
Но всё же мчишься по асфальту, стирая жизни чад.

И пусть наветы не мешают, и не крадут любовь,
Стремись к мечте, превозмогая… запреты, даже боль…
А луч последний, исчезая, раскрасил небосвод,
Гроза, слезами обливаясь, уйдёт с потоком вод!

Александр Чех