Вот, сегодня дописал поэму-пьесу (поэма по размеру, пьеса по содержанию)))... Прочитайте, если хотите, между делом
По лезвию ножа.
Действующие лица:
Глеб Воров – бандит.
Александр Вегент – друг Ворова.
Монах – служитель церкви.
Мать – мать Ворова.
Тихон Сироцкий – зажиточный чиновник.
I Действие.
1924 год. Ноябрь. Ленинград.
А в т о р :
Средь красивых, колокольных звонов,
Средь икон и восковых свечей
Голову склонив молится Глеб Воров –
Помощи он просит у заоблачных царей.
И тихо шепчет он в далёкие дали,
Церковную тишь разбивая в прах.
В этом божественном зале
Находились лишь он и Монах…
М о н а х :
Ну, чего ты страдаешь, милый,
Отчего не расскажешь мне?
Какие безбожные силы
Копаются в юной душе?
Я вижу отчаяние, обиды и страх,
И в душе твоей жизненные меты.
В о р о в :
Простите меня, Господь и Монах,
Не могу рассказать я о бедах.
Слишком мерзкий будет рассказ,
Не для вашей святости муки.
У меня всю жизнь смертельный пляс –
На себя наложить в пору руки!
М о н а х :
Ты подожди. Не глупи, сынок!
«Прочувствуешь» ещё стенки гроба,
А когда умирать – решает Бог,
На всё в этой жизни воля Бога…
А ты ведь ещё такой молодой –
Забудешь свои страхи, обиды.
В о р о в :
Нет, Отец! Ведь я же не Ной –
В моём сердце надежды убиты!
Убиты, как всё, что в жизни стряслось –
Все радости, веселья, печали…
Моя жизнь – заржавевшая ось,
И заржавевшие на ней спирали!
Нет! Не серчай, не волнуйся, Отец!
Повременю я с самоубийством.
Ведь как ты сказал, я ещё юнец –
Чувствую я, что от чего-то зависим…
А в т о р :
Воров вышел из церкви спехом,
Наступая на ледяную траву.
А небеса всё сыплют снегом
На “златую“ его главу…
А Глеб идёт всё ускоренным шагом,
Ногами ступая в сугроб.
И вспоминает слова Монаха
Про Бога и про гроб…
В о р о в :
Нет! Не покончу я с собою,
Не для того я на свете жил,
Чтоб извечно бороться с судьбою
И, наконец, умертвить свой пыл!
Я не законченный вор и убийца,
Не держу я в страхе всю Русь…
Не готов я с жизнью проститься –
Я в силах терпеть её гнусь!
Ах, какая великая сила –
Вытерпеть дрянную погань.
Я верю, в России есть жила,
Возрождающая буйную рань!
А в т о р :
И по белому, пустынному снегу
Воров шёл домой не спеша.
И подобно речному бегу
В теле билась его душа.
Не от страха она там билась –
От обиды наружу рвалась.
Потому, что вековая гнилость
В подсознании давно улеглась.
И у дома так стало мерзко,
Когда вспомнил он ранние дни.
В о р о в :
Почему же так медленно, дерзко
Загоняют в могилу они?!
Почему не встречают у дома
Меня радостным смехом, в пляс?!
Почему я не вижу знакомых,
Добрых и отзывчивых глаз?!
Одинок я как тополь в поле,
Одинок, как ветр на меже!
Почему я плачу от боли?!
Плачу в кровавой душе?!
Разве я не брат народа?!
Разве я не сын Руси?!
А в т о р :
И опять над его порогом
Одиночество в небе висит.
Звёзды распластались в улыбке –
Будто небо смеётся над ним.
Земля под ногами зыбка.
И месяц обидно мним…
Воров шагнул в квартирную тишь,
Шаги разносились эхом.
В этой одинокой комнате лишь
Звучали они издевательским смехом.
Смехом над его жизнью, душой,
Смехом над его болью и страхом –
Как же трудно бороться с судьбой,
И как трудно бороться с плахой…
Думал он о разговоре в храме,
И о том, как попал в воровские сети.
В мгновение от чего-то замер –
Увидел на столе городскую газету.
Объявление в газете гласило,
Что с недавних, недавних пор
В великой державе России
Орудует мошенник и вор…
О б ъ я в л е н и е :
Глеб Воров. Двадцать девять лет.
Блондин. Невысокого роста.
Причиняет невинным вред.
Для русского народа короста.
Он особо опасный, жестокий –
Его бандитизмом повсюду разит.
Он один из очень немногих
Могучий и нещадный бандит!
В о р о в :
Ну, что, доворовался, Воров?!
Заработал в ноги “крестовый туз”?!
Эх, ты – ослушник законов!
Эх, ты – шарлатан и трус!
Хотя нет. Чего мне бояться?!
Навёл на Русь я всё-таки страх.
Людям кошмары ночами снятся,
Они просыпаются и дрожат в углах!
Я – вор! Я – вор! Какая жалость,
Что попал я в этот «подлый мир»!
Сам виноват, что мне досталось
Сгинуть в мрачный омут и вир…
Что теперь? Расстрел?! Гильотина?!
Побежала по спине моей дрожь…
Засосала воровская трясина?!
Наточила смертельный нож?!
А в т о р :
В дверях раздались истошные стуки,
Глеб Воров почувствовал замкнутый круг.
Дверь открыть потянулись руки –
В квартиру шагнул испуганный друг.
В е г е н т :
Ты объявление в газете видел?!
В о р о в :
Да уж Саня – видел, читал…
В е г е н т :
Кого ж ты так сильно обидел?
Кому ж ты на горло встал?
Насколько я знаю, дружище
Ты – не пропащий хулиган и вор.
Так почему ж тебя яро ищет,
И постепенно находит мор?!
Нет! Кто-то старается шибко
Подвести тебя, Глеб под смерть.
И этот “кто-то” далеко не гибкий,
У него под ногами серьёзная твердь!
Всё! Закончилась воровская фортуна!
Кому ж ты досадил так лихо?
В о р о в :
Сань, чего же тут думать?!
Меня ищет Сироцкий Тихон.
В е г е н т :
Как?! Городской богач и гуляка?!
«Великий» транжира и мот?!
Ему ничего кроме денег не надо!
В о р о в :
Ошибаешься. Вспомни 21 год…
II Действие.
1921 год. Сентябрь. Москва.
А в т о р :
Золотая листва ложится на крыши,
Словно золотые снега порош.
В этой осенней, непорочной тиши
Шли Воров и Вегент, тая в душах дрожь.
Ночь съедала леса и пашни,
Звёзд на небе полно – не счесть.
В о р о в :
Ну что, Вегент, боишься? Страшно?
В е г е н т :
Да, Воров – немного есть…
В о р о в :
Не бойся, я же с тобою.
Я же не враг, я – друг!
В е г е н т :
Ты обоим нам яму роешь,
С помощью моих же рук.
Ну зачем тебе это надо?!
Опомнись, опомнись Глеб!
Ведь на одну отраду
Случается множество бед.
Воровство – это тяжкая ноша!
За всё придётся платить…
В о р о в :
Саня, если не хочешь,
Можешь сейчас же уйти…
Жизнь – она любит отважных,
Она бьёт и держит удар…
И пускай заплачу я дважды,
Но в душе потушу пожар.
Я сгораю давно от страха.
Эта жизнь – и есть приговор!
Моя голова – на плахе
Ожидает острый топор…
Но я смею бороться с судьбою.
И какой ни была б цена…
Да, я знаю, что яму рою,
Но жизнь для чего-то ж дана?!
Знаешь, Саня, я точно буду
Известный, опасный бандит.
И пускай казнят меня люди,
Но жизнь меня не казнит…
А в т о р :
Свершилось сие преступление,
На усадьбу свершён был набег.
Огромную жажду отмщенья
Затаил лишь один человек…
III Действие.
1924 год. Декабрь. Ленинград.
В е г е н т :
Но он же не знал, кто воры!
В о р о в :
Сань, Тихон видел меня…
В е г е н т :
Вот они – крах и горе!
Это ли кражи цена?!
Ты стоишь на краю оврага,
По лезвию ходишь ножа!
Из-за мелочной той отрады
Твоя в страхе бьётся душа.
В о р о в :
Судьба ко мне очень строга!
Неужто своё я отпел?!
В жизни одна мне дорога,
Имя которой «расстрел»…
Жизнь ко мне слишком нервна!
Под мою, воровскую стать…
Завтра же еду в деревню –
Напоследок увижу мать.
В е г е н т :
Начались кровавые страсти!
Разгорелся смертельный пожар…
Ведь Тихон коснулся власти,
И он наносит удар…
А для мести серьёзный повод,
Беспощадною будет месть!
Ведь обижен он не за слово,
А за тобой убитую честь!
И ещё он имеет козырь –
Правда! Ни деньги. Ни ложь!
И прольются твои же слёзы,
Ты не жди в свою спину нож!
Тихон задушит обидой,
Боль твоё сердце пронзит…
Жизнь, как стекло разбита,
И в осколках ты будешь забыт!
IV Действие.
1925 год. Январь. Псков.
В о р о в :
Здравствуй Родина, святая!
Мир чудеснейших цветов.
Часто, я во снах мечтая
Видел край твой, милый Псков!
Часто видел это солнце,
Это небо – синий блик…
От пейзажа за оконцем
Я давно уже отвык!
Край родной – всё те же хаты,
Тот же лай… Других собак.
Для меня всё это свято!
Мне б на десять лет назад…
Где я мальчиком белесым
Бегал, прыгал и скакал…
От красивых псковских песен
Будто мир весь затихал.
Замирали лес и поле,
Что за речкой и прудом…
Вот теперь с тоской и болью
Воротился в отчий дом…
Сад родной! Изба родная!
Мать всё вяжет у окна…
Ах, о чём сейчас мечтает?!
Не забыла ли меня?!
А в т о р :
Постучался он скромно и тихо.
Побоялся сам дверь отворять –
На душе было очень дико…
Дверь открыта. В дверях стоит мать.
В о р о в :
Здравствуй родимая, здравствуй!
Сколько лет пронеслось?! Сколько лет…
Я искал в этом мире богатство,
И не знал, что богатства нет…
Только ты мне одна награда,
В моём сердце твой образ свят!
Жаль, что поздно я понял: «Не надо
Мне ни денег, ни славы, ни злат!»
Здравствуй родимая, здравствуй!
Сколько лет пропадал?! Сколько лет…
В этой жизни искал я счастья,
Оказалось, что счастья нет…
М а т ь :
Я не верю глазам! Не верю!
Воротился ты в отчий дом.
Ты, под стать разбитому зверю
Наплевал на звериный закон!
Ты, как будто упавшая птица
Разлюбившая высь-небеса…
В о р о в :
Знаешь, мама, теперь мне снится,
Что земля эта мхом поросла!
Я теперь часто вижу во мраке
Будто кровью рыдает дождь!
М а т ь :
Нет, сынок! Это – ложь! Это – враки!
Жизни нашей цена не грош…
Всё, что было, отнюдь не напрасно,
Не жалеем мы прожитых дней!
Наша жизнь становилась прекрасной
С каждым годом сильней и сильней…
В о р о в :
О, проклятая, чёрная бездна!
М а т ь :
Это наша, народная молвь.
В о р о в :
Не могло же быть волей небесной,
Чтоб пролилась на землю кровь!
Что же дальше, коль мать – мой противник?!
Коль един весь народ?! Я – один…
Небо плачет кровавым ливнем!
Мы меж жизнью и смертью висим…
Я погиб! Мне осталось проститься.
Прощайте мать и родительский дом!
Я не раненый зверь иль птица,
Но плюю на звериный закон!
А в т о р :
И вдруг душу накрыло обидой,
Так, как алость накрыла страну…
В о р о в :
Как же так?! Неужели свиты
Все судьбы людские в одну?!
Неужель?! Неужель всё просто?!
Неужели идейный пожар –
Для русской земли не короста,
А великий и ценный дар?!
Нет! Уж лучше мне в сердце пулю –
Не войду я в советскую Русь!
Да, нас русских, как только не гнули,
Только я никогда не согнусь!
V Действие.
1925 год. Февраль. Ленинград.
В е г е н т :
Глеб, беда! Мы с тобой пропали!
Весь ЧК рьяно ищет тебя…
Мне вчера два чекиста сказали,
Что ты – труп! Если нет, то я!
Ультиматум такой – по-скотски,
Ранит сердце, мощнее пуль!
В о р о в :
Быть войне! Я клянусь, Сироцкий
Не получит кремлёвский руль!
Я клянусь, что его отребье
Не увидит страна в упор…
И тогда все узнают о Глебе –
Что он – сила! Не жалкий вор!
Я исправлю всё сам. Ведь рано
Моё в грязь опустили лицо!
А ты помнишь ту осень, Саня? –
Я смертельное видел кольцо!
Перстень тот со руки Николая –
На партийце иконный знак!
Вот теперь-то я всё понимаю…
Хорошо… Значит будет так!
Ты представь, сколько будет спору,
Как его одолеет страх!!!
На дорогу он встал не вору –
Сам себе обеспечил крах!
В е г е н т :
И что же, он носит перстень?!
Это – бред! Это, Глеб – ерунда!
Чтоб за мелочь лишиться чести?!
Сироцкий?! Ты что! Никогда!
Чтоб лишиться за что-то власти –
Не настолько Сироцкий глуп!
И, пускай, он рискован, отчасти,
Но не сильно он жаден и скуп!
Не готов даже он ради злата
Потерять абсолютно всё…
(с презрением и враждой)
Ты не зли его, Глеб! Не надо!
Ну, куда же тебя несёт?!
Всё и так уже очень плохо,
Ты давно обречён пропасть…
Ведь не может какой-то пройдоха
Покушаться на мощь и власть!
В о р о в :
Ах, вон оно как всё стало!
Наша дружба была игрой?!
Оголил своё Тихон жало,
Ну, а ты оголил нутро!
Для тебя я никчёмный жулик?!
Значит, так ты меня предаёшь?!
А я ждал в своё сердце пулю,
Или в спину холодный нож…
Но никак я не мог подумать,
Что вот так повернётся жизнь…
И моя удалая фортуна
Полетит словно камень вниз!
Я не думал… Не ждал от друга!
Ах, ты сука! И подлый сноб!
И твоими руками соструган
Для меня очень крепкий гроб!
Ведь всю жизнь мы с тобою вместе
Искушали судьбу и смерть…
И сейчас вспоминаешь о чести,
Когда в пору уже помереть.
И увидел сейчас во мне ты
Очень грозного из подлецов…
Никогда б не украл я монеты,
Не приметил бы в жизни кольцо!
Ты пойми, не в деньгах ведь дело,
Не такую хотел я стать –
Чтоб всю жизнь вот так ошалело
Грабить, красть, воровать…
И сейчас остаётся что мне?
Ждать свинца в огневую грудь?
Иль от стали в больной истоме
Отойти в недалёкий путь?!
Ждать когда перережет горло
Мне голодный и жадный нож?!
Умереть лишь с одною болью? –
Никогда! А ты, Саня, что ж,
Просто так от меня уходишь,
Иль встаёшь на моём пути?
В е г е н т :
Мы вдвоём уже долгие годы…
Как я часто хотел уйти!
Но держала меня лишь жалость,
И боялся я не за себя!
Что же, Воров, с тобою сталось?
А в т о р :
Произнёс Александр гнобя.
И презренье в глазах горело
С каждым словом сильней и сильней.
В е г е н т :
Давно твоя жизнь истлела
И судьба сожжена до углей!
Мы загнаны оба в яму,
Гибель над нами висит…
Я помню кричал ты: «Стану
Бандитом!» И что же, бандит…
И что же? Ну, стал. Ну, вор ты.
Это ль награда, цена?
Мы оба из жизни стёрты!
Оба! И ты и я!
Хватит! Устал я! Довольно!
Жизни я вовсе не рад!
Уже чересчур мне больно
Видеть весь этот смрад!..
А в т о р ;
Без слова Глеб вышел быстро,
Предчувствуя свой провал…
Как вдруг он услышал выстрел,
И замертво Вегент пал…
Над телом склонился Воров,
Разум охвачен огнём.
В о р о в :
Клянусь перед Богом, скоро
Будешь ты, Саша, отмщён…
И ведь не за мой характер
Лучшего друга нет…
Не мощь воровской ведь стати
Толкнула под пистолет!
Нету тебя теперь, нету,
Тихоном, знаю, сражён…
А в т о р :
Потянулся Глеб к пистолету,
Остался один в нём патрон.
Один. Для кого? Для Глеба?
Сироцкого ль пуля ждёт?
А дальше-то что? Победа?
К поражению ль месть ведёт?
Столько вопросов сразу!
Как же их все решить?
В о р о в :
Но Сироцкому пидарасу
Сердцем клянусь, не жить!
И не власти лишить желаю,
Его жизни хочу лишить!
Этой пулей в упор расстреляю,
Несмотря на каранья души…
Наплевать мне на жизнь, на волю,
Высшей точки в судьбе достиг!
Он не будет страдать от боли,
Сдохнет падла в единый миг!
VI Действие.
1925 год. Декабрь. Ленинград.
А в т о р :
Раздался стук в дверь истошно,
Вышел он, не чуя беду…
Ровным голосом Воров
В о р о в :
Можно?
Да, ладно! Чего там? – Войду!
Ну, вот и увиделись. Здравствуй!
Я, как ты понял, Глеб!
Всегда ты стремился к богатству,
Богатства ж и вовсе нет!
Всегда ты стремился к власти,
А властен ли ты надо мной…
Хотел обрести ты счастье,
А обретёшь покой…
Всё, что хотел ты – пусто!
Я побеждаю вновь…
По вине твоей, Тихон льются
Слёзы рекой и кровь!
Ладно! Устал! Пора мне.
Это всего лишь ЖИЗНЬ…
А в т о р :
И кости, как будто камни
С грохотом пали вниз…
Выстрел меж глаз был точным,
Сегодня кровь Тихон льёт.
Этой безлунной ночью
Прервался его полёт…
А Глеб вспоминал Монаха,
Не велевший себя казнить…
В о р о в :
Нынче я – вольная птаха,
А значит я буду жить!
VII Действие.
1926 год. Февраль. Псков.
А в т о р :
И совсем, совсем уже скоро,
На церковную глядя свечу,
К монаху склонился Воров:
В о р о в :
Исповедаться я хочу…
5.09.2006 – 17.07.2007 гг.
По-моему упоминание о ней здесь вообще излишне.
Вы по-моему действительно 
