Я тут немного запоздала, хотела сразу выложить, но вот получилось только сейчас
Биография Эрлиха, прилагается к книжке:)
Вольф Иосифович Эрлих (1902—1937) — поэт и прозаик 20 —30-х годов сегодня малоизвестен, а скорее и вовсе неизвестен современному читателю. Долгие годы имя его и небольшое художественное наследие были вычеркнуты из истории литературы советского периода. Родом он был из поволжских немцев, родился в Симбирске, где окончил гимназию. Стихи начал писать в стенах гимназии, не оставив этого занятия и в Казанском университете, в котором учился сначала на медицинском, затем на историко-филологическом факультете. В 1921 году В. Эрлих перевелся в Петроградский университет, продолжив занятия этнографией и лингвистикой, одновременно войдя в художественную среду молодых поэтов северной столицы, участвуя в бурных политических и литературных дискуссиях. Сознавая себя «настоящим мастеровым искусства», который способен «отшлифовать образ» в стихе и очистить «форму от пыли содержания лучше, чем уличный чистильщик сапог», Эрлих тянулся к старшим собратьям — поэтам-имажинистам, во главе которых стояли Вадим Шершеневич, Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф. Многие стихи Вольфа Эрлиха начала 20-х годов несут на себе печать того ученического подражания своим литературным мэтрам*. Друг Эрлиха, поэт Николай Тихонов, вспоминал о том времени: «Ленинградские имажинисты1
(1 В группу ленинградских поэтов-имажинистов, часто общавшихся с, Есениным, входили В. Эрлих, Г. Шмерельсон, С. Полоцкий, В. Ричиотти и другие литераторы.) отличались от московских тем, что для них московские мэтры имажинизма не были почитаемыми идолами, а любили они и шли за одним Сергеем Есениным. Вольф Эрлих, встретившись в первый раз с Есениным, так был им взволнован и потрясен, что с того дня стал сближаться с ним, и наконец это сближение закончилось большой и настоящей дружбой, продолжавшейся до последнего дня жизни Есенина».
Во времена дружбы с Есениным Эрлих был известен лишь отдельными стихами, все его последующие сборники вышли позднее, в конце 20-х — начале 30-х годов: «Волчье солнце» (1928), «Арсенал» (1931), «Порядок битвы» (1933), «Книга стихов» (1934), «Необычайные свидания друзей» (1937), в 1925 году он издал стихи для детей «Шарманщики» и чуть позже — «Профессор Задача». В то время Вольф Эрлих принадлежал к числу ведущих поэтов Ленинграда, его поэтическая палитра вбирала в себя лирические пейзажи и стихи-памфлеты, сатирические наброски и философские элегии в духе своего времени. Известен он был и как поэт-переводчик (в основном переводил армянских классиков Мкртича Нагаша и Мкртича Аджемяна). Со своим другом Н. Тихоновым Вольф Эрлих прошел всю Армению, восходил на Арагац, кочевал с геологами, побывал на Дальнем Востоке, собрав материал для поэмы о Волочаевских днях гражданской войны. «Со временем из него вышел бы и превосходный прозаик... Он умел писать прозой кратко и точно»,— замечал Н. Тихонов. В 1937 году поэт Вольф Эрлих был арестован в Ереване, отправлен в Ленинград. 19 ноября 1937 года ему был вынесен приговор, а спустя пять дней он был расстрелян. Вместе с Эрлихом репрессиям подверглись многие ленинградские писатели, обитатели первого городского дома-коммуны «Звезда Социализма», среди которых были Ольга Берггольц, Павел Медведев, Николай Заболоцкий, проведшие долгие тяжелые годы в застенках сталинских тюрем...
«Вольф Эрлих сказал свое ясное и точное слово в советской поэзии. (...) Он был и на Дальнем Востоке, и на Севере, и в горах Кавказа, и в долинах Армении, и на границах Советской страны — недаром он был командиром запаса погранвойск'.
(' Это замечание Н. Тихонова весьма существенно, так как в наше время стали появляться в печати измышления о В. Эрлихе, как о сотруднике ВЧК — ОГПУ, в которых проводится мысль о его причастности к смерти С. Есенина.) Вольф Эрлих мог бы дать еще много хороших стихов и доброй прозы. Он рос и креп как писатель и поэт. Он был честный, мужественный, открытый человек. С ним можно было делить трудную дорогу, последний кусок хлеба, неожиданную опасность. Он страстно любил поэзию, любил искусство. Судьба послала ему такого друга, как Сергей Есенин. Он прекрасно знал цену настоящей любви и дружбы. Он посвятил свою книгу об Есенине «Право на песнь» памяти женщины, бывшей наилучшим и единственным другом Есенина,— памяти Галины Артуровны Бениславской
(1)(' Дружеская переписка В. Эрлиха и Г. Бениславской, включая и младшую сестру поэта — Шуру, продолжалась весь 1926 год, вплоть до последних дней жизни Галины Артуровны, покончившей жизнь самоубийством на могиле Есенина 3 декабря 1926 года (альманах «Белые ночи», Л., 1973).).
И я думаю, что в его тяжелейших испытаниях ему помогали светлые воспоминания и поэзия, которая жила в нем в юности. (...) Я знал его в комнатах, где спорят о стихах, или рассказывают разные истории, или поют песни, до которых он был большой охотник. Я знал его за дружеским столом... в ладожских лесах, в приневских болотах, на жарких писательских собраниях. (...) Таким он и остался навсегда со своими стихами в моей памяти и в моем сердце»,— писал Н.С.Тихонов.
Книга «Право на песнь» — единственная книга прозы В. Эрлиха, причем прозы мемуарной. Завершил он ее спустя четыре года после внезапной кончины С. А. Есенина в декабре 1925 года. Вышла книга в 1930 году тиражом 4200 экземпляров под маркой «Издательства писателей в Ленинграде». Сразу же она стала заметным явлением среди подобных книг на эту тему, потому что в ней в простой и ясной форме были изложены сюжеты, в коих запечатлелись живые непосредственные эпизоды встреч автора с Сергеем Есениным, начиная от первого знакомства. «Есенин часто говорил с ним откровенно, серьезно, искренне о своей жизни, о литературе. Эти беседы и встречи Вольф Эрлих просто и убедительно воспроизвел в своей книге «Право на песнь»,— свидетельствует Н. Тихонов, лично знавший Есенина и Эрлиха, характер их взаимоотношений.
В. Эрлих познакомился с Есениным в Ленинграде в апреле 1924 года. С того времени молодой поэт стал часто бывать у Сергея Александровича в гостях на ленинградской квартире их общего приятеля, издательского работника Александра Сахарова, жившего в старинном доме на Гагаринской (в этом доме Есенин написал ряд своих произведений, в частности, поэму «Русь Советская»). Есенин редко с кем вел дружеские, доверительные разговоры, но к Вольфу Эрлиху он был, безусловно, расположен, ценил его за такт в обращении, видел в нем настоящего, преданного товарища. Не случайно, именно Эрлиху он с расположением старшего друга настоятельно советовал: «Хочешь добрый совет получить? Ищи родину! Найдешь — пан! Не найдешь — все псу под хвост пойдет! Нет поэта без родины».
Есенин поручает Эрлиху некоторые свои издательские дела в Ленинграде. Сохранились несколько деловых записок Есенина к Эрлиху и известная телеграмма из Москвы в Ленинград от 7 декабря 1925 года
(1), ((1 С. А. Есенин. Собр. соч. в 6-ти томах, т. 6, 1980, ее. 192, 202, 205.) а также стихотворный экспромт Есенина, посвященный Эрлиху:
Милый Вова,
Здорово.
У меня — не плохая
«Жись»,
Но если ты не женился,
То не женись.
И наконец, свое последнее стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья...» Есенин передал (за день до гибели) в гостинице «Англетер» Вольфу Эрлиху
(2) (2 Сохранилась и доверенность от 27 декабря 1925 года: «Доверяю присланные мне из Москвы 640 р. (шестьсот сорок руб.) получить Эрлиху В. И. — С. Есенин 27/ХП».
Ленинградский поэт Николай Браун, лично знавший Есенина и Эрлиха, особо подчеркивал в своих воспоминаниях: «Нигде и никогда ни письменно, ни устно Вольф Эрлих «из тщеславия» не заявлял, что стихотворение было «адресовано ему». Я знал Вольфа Эрлиха на протяжении многих лет, неоднократно беседовал с ним еще до написания им книги «Право на песнь» — о его встречах с Есениным, о последних днях жизни Есенина,— и он всегда решительно отводил иные попытки истолковать передачу ему последнего стихотворения Есенина как посвящения. Об этом знал целый ряд знакомых с ним литераторов» (Москва, 1974, № 10). Это свидетельство очевидца тем более необходимо знать, так как в последнее время в печати участились нападки на В. Эрлиха, написанные в тепденциозном духе, как-то: «Необходимо выяснить роль В. Эрлиха в этом деле (речь идет о смерти Есенина.— А. К.) — того Эрлиха, который цепко вклещивался в поэта начиная с 1924 года, когда тот приезжал в Ленинград. В книге Эрлиха «Право на песнь» много неясных, глухих намеков» («В мире Есенина», 28 сентября — 5 октября 1989 года, № 1, специальный выпуск «Литературной России» и Всесоюзного Есенинского комитета).)...
Таковы факты. Как и то, что, приехав в тот роковой декабрь в Ленинград, Есенин сразу с вокзала взял извозчика до дома Эрлиха (ул. Некрасова, 29) и, лишь убедившись, что хозяина нет на месте, отправился искать место в гостинице «Англетер». О последней встрече с Есениным Эрлих рассказывал: «Сергей нагибается к столу, вырывает из блокнота листок, показывает издали: стихи. Затем говорит, складывая листок вчетверо и кладя мне в карман пиджака: «Это тебе. Я еще тебе не писал ведь? Правда... и ты мне тоже не писал!» ...Тяну руку в карман.— «Нет, ты подожди! Останешься один — прочитаешь. Не к спеху ведь!»3 (3 В. Эрлих. «Четыре дня» — В сб.: «Памяти Есенина», М., 1926.)
Н. Тихонов писал: «Смерть Есенина, потрясшая всю писательскую и читательскую общественность, провела резкую черту в поэтической среде. Многие порвали с... богемой, с ее литературными спекулянтами и паразитами (...). Порвал с богемой и Вольф Эрлих»*.
Пройдя сквозь искусы богемной жизни 20-х годов, Вольф Эрлих сумел сохранить свое поэтическое лицо, оставаясь оригинальным художником. И в мемуарах о Сергее Есенине это ощутимо.
Эрлих постоянно помнит о том расстоянии, какое разделяет его, молодого поэта, с великим мастером стиха. «Где те вешки, по которым шел Есенин, не знаю. Мои — при мне. Теперь, при повторном хождении по тому же пути, мне хочется поставить их перед собой. Не знаю для чего. Может быть, как и тогда, для того, чтобы не сбиться с дороги»,— признается Эрлих. И он ни разу не сбился с этического тона по отношению к Есенину! Полная противоположность с воспоминаниями А. Мариенгофа, хотя там и отношения были иные. С самого начала, как и С. Виноградская, Вольф Эрлих, ссылаясь на свое историческое время, подчеркивает, что он «в этой книге... ограничился изложением особо... достоверных фактов, известных мне». Все, что он рассказывает своему читателю,— от первого лица, из первых рук! Никаких слухов, легенд и домыслов. Никаких выпадов в адрес есенинского окружения. Все строго и лаконично, где на каждой странице виден есенинский поэтический жест или сцена из жизни Есенина. Эрлих все время помнит есенинские слова, сказанные ему однажды: «Если ты когда-нибудь захочешь писать обо мне, так и пиши: он жил только своим искусством и только с ним проходил через жизнь». Думается, что по прочтении книги «Право на песнь» читатель придет к мысли о способности автора выполнить этот есенинский завет. И как эпиграф к мемуарам Вольфа Эрлиха звучат его собственные слова, отлитые в поэтические строки:
Встаем мы
И на сердце пробуем день,
Как друга на верность,
Как на зуб монету,
Как на смерть.
На песнь
И на славу — поэта.
Да, настоящий поэт всегда сумеет найти лирический эквивалент суровой прозе бытия.
) Вот...
На какой такой панели? 
И смех, и грех.
И только изредка проскальзывает потаенное, настоящее...