Всем здравствуйте!
Как и вам, мне небезразлично все, что связано с именем Сергея Есенина. Как и большинство из вас, я убеждена в убийстве поэта. Недавно мне попалась в руки книга А.В. Маслова "Загадочная петля. Тайна последних дней Сергея Есенина". Автор пытается отстоять официальную версию самоубийства. Я с ним, конечно же, не согласна, но суть не в этом. В этой книге публикуется рассказ майора запаса, ветерана БАМа В. Титаренко, который пишет о своей встрече в "баньке" с неким, как он позднее узнал, бывшим заключенным Н.Л. Леонтьевым, который, по его утверждению, вместе с Блюмкиным убили Есенина. О Николае Леонтьеве я читала на сайте
www.esenin.niv.ru и в книге Кузнецова, но подробный его рассказ впервые нашла у Маслова. Я думаю, полностью доверять этому рассказу, конечно же, не стоит, да и вообще, честно говоря, не знаю как к нему относиться...
Итак, рассказ В. Титаренко о том, что он услышал от Леонтьева (перепечатываю с книги):
"В Питере в 20-е годы выступала знаменитая певичка, и товарищ Троцкий был ее пламенным любовником. Однажда Троцкому доложили о том, что молодой Есенин - тоже ее тайный любовник. Терпеть такого Троцкий не пожелал и поручил это деликатное дело своему особо доверенному человеку Якову Блюмкину. Как мне объяснил Блюмкин, перед нами стояла задача весьма необычного характера: "Набить Есенину физиономию и кастрировать. Сделать это очень аккуратно, без общественной огласки". За Есениным немедленно было установлено негласное наблюдение. Все держалось в строгом секрете. Никто, кроме нас двоих, н должен был ничего знать. В Питере была гостиница "Англетер", негласно подведомственная ЧК. Сюда мы и спланировали привести тайно Есенина, чтобы осуществить задуманное.
Зимним вечером мы с Блюмкиным пришли в гостиницу. В одном из номеров гостиницы мы втроем хорошо выпили, потом, вроде шутя, перевели разговор на женщин и начали Есенина поднчивать, что он, мол, половой гигант, перед ним не устоит ни одна бабенка. Дай, мол, поглядеть на твое мужское достоинство, может, мы его отрежем и повесим в кунсткамере для потомков. Мы, вроде полушутя, повалили его на кровать (диван или тахту назвал старик - не помню). Задрали ему рубашку и стали расстегивать брюки".
Комментарий Маслова: "Просто какая-то распутинщина и пошлятина (да уж... в этом я с ним согласна)! Но, к сожалению, я вынужден цитировать далее, чтобы читатель понял, сколько домыслов переплелось вокруг смерти Есенина":
"Есенин, видно, понял нешуточность намерения и, лежа на кровати, схватил стоящий на прикроватной тумбочке старинный медный подсвечник и ударил им по голове ближе стоящего к нему Блюмкина. Тот свалился на пол. Сергей, полусидя, замахнулся подсвечником в мою голову. Я знал, что Есенин физически крепкий мужик, частенько участвовавший в драках и умеющий за себя постоять. Оставшись с ним один на один, я испугался, выхватил наган и выстрелил. Он мгновенно замер, потом упал на спину и захрипел, при этом выпустил подсвечник, который, падая, зацепил лежащего на полу Блюмкина. Тот вдруг пришел в себя, вскочил на ноги, схватил подсвечник, валявшийся на полу, и ударил им Есенина в переносицу. Он хотел в горячке ударить еще раз, но я вырвал у него подсвечник. Ведь команды убивать у нас не было, была команда по пьянке затеять драку и, по возможности, тайно провести кастрацию, о которой он, когда протрезвеет, естественно никому не скажт, опасаясь позора. Но теперь перед нами лежал труп, и не простого смертного, а скандально знаменитого российского поэта, хорошо известного и за рубежом".
Комментарий Маслова: "Судя по "рассказу", произошел, говоря юридическим языком, так называемый "эксцесс исполнителя". Но далее читаем:":
"В любой момент в номер могли прибежать люди, слышавшие выстрел. Последствия для нас могли быть катастрофическими. Однако Блюкин быстро сориентировался и принял решение: Есенина закатать в ковер - и на балкон... Вынеся закатанное тело на балкон, поставив подсвечник на место, заправив постель (кстати, на покрывале крови не было, пуля осталась в теле), мы закрыли дверь и вышли из гостиницы. На улице мы договорились, что Блюнкин едет в ЧК, по спецсвязи вызывает Троцкого, объясняет ему создавшуюся обстановку и согласует наши дальнейшие действия. Я же возвращаюсь в гостиницу и кручусь в фойе поближе к администрации. чтобы быть в курсе всех событий. В случае необходимости попытаюсь изменить ситуацию, неблагоприятную для нас. Но все было тихо... Яков вернулся спокойным и деловитым... - Лев Давидович был ошеломлен моим сообщением, потом подумал и сказал: "А это, наверное, даже к лучшему: нет человека - нет и проблем". И дал указание: инсценировать самоубийство допившегося до ручки поэта Есенина. Для этого пригласить в номер администрацию гостиницы и обязательно понятых, составить акты, протоколы, медицинские заключения, проконтролировать быстрейшее "упакование" поэта в цинковый гроб. Мертвого Есенина должны видеть как можно меньше людей. Тело нужно срочно доставить в Москву. Сам же Троцкий на следующий день лично даст информацию в печать о свмоубийстве неуравновешенного и психически надломленного поэта. Тем самым будет поставлена точка на попытках какого-либо расследования. В такой ситуации ни одна государственно-следственная структура этим делом заниматься не будет, а частное лицо, попытавшееся на свой страх и риск покопаться в деталях, может получить срок за недоверие к официальному заявлению: это политическая статья, чреватая тяжелыми последствиями.
Мы немедленно приступили к исполнению задуманного плана. Зайдя инкогнито в есенинский номер, мы быстренько втащили с балкона труп и размотали ковер. На улице был сильнейший мороз, и тело, пролежавшее на балконе более четырех часов, сильно замерзло. Впопыхах, заматывая убитого в ковер, мы не подумали о руках, что с нашей стороны было большой оплошностью. Одна рука у Есенина была согнута в локте и прижата к животу, а у второй локоть был поднят, а кисть прижата к затылку. Как мы ни пытались опустить руки, нам это никак не удавалось. Наконец меня осенило: я достал перочинный нож, зазатал рубашку на той руке, которая была прижата к поясу, и перерезал локтевые сухожилия, после чего с усилием вытянул эту руку вдоль туловища. Потом передал нож Якову, который повторил мой прием, а плечевой сустав просто вывернул. Осмотрев комнату, мы не нашли, на чем повесить Есенина: ни в потолке, ни в стенах не было ни одного крючка. Правда, высоко под потолком проходила труба отопления, но достать ее со стула даже при моем нормальном росте было проблематично, не говоря уже о росте Есенина: метр с кепкой. Мы порвали полотенце и перевязали локтевые раны, чтобы не запачкать сукровицей рубашку, и застирали место на груди, пропитанное кровью. Соорудив из тумбочки и стула лестницу, подняли тело к трубе и попытались сделать из ремня подобие петли. чтобы затолкать в нее голову, но это у нас никак не получалось. Талия у низкорослого поэта была узенькая и, естественно, ремешок в брюках соответствовал ее размерам. Нам же нужно было завязать один конец на трубе узлом, а на друом сделать узел и петлю: длины ремня не хватало. Не придумав другого варианта, мы просунули ремень под батарею и, выведя конец на другую сторону, застегнули его на пряжку. Получился обыкновенный круг без всяких петель и удавок. Кое-как ма просунули в него голову трупа и развернули ее так, чтобы не было видно следов от подсвечника. Несмотря на то, что подсвечник проломил Есенину лоб и переносицу, кровоподтеков почти не было, так как мы сразу выставили тело на мороз. Однако небольшой синяк был очень заметен, именно этим местом мы и постарались прижать тело к трубе. Трубы были раскаленные, и определить визуально неспециалисту, что это синяк от удара или ожог, было бы проблематично. Потом мы тихо покинули номер и гостиницу.
Спустя некоторое время мы появились в гостинице уже официально и доложили администратору, что пришли по приглашению поэта Есенина к нему в гости. Мгновенно мы подняли страшный шум, вызвали администрацию гостиницы. Естественно появились зеваки. всем было продемонстрировано висящее тело и объяснено, что бедный поэт, надломленный жизнью, покончил жизнь самоубийством. Мы распорядились всем срочно покинуть номер, вызвать понятых. У Блюмкина в ЧК были свои, зависящие полностью от него люди. Вот их-то и потребовал Яков. Было составлено два акта о смерти с разными исходами, два протокола обнаружения трупа и два медицинских заключения вскрытия тела. Это на ходу импровизировал Блюмкин. Один из них официально будет объявлен от имени правительства. Подчиненные Якова сделали документы - комар носа не подточит, организовали подписи таких светил, что у простых смертных не должно родиться никаких сомнений. Номер, в котором лежал мертвый Есенин, был под круглосуточной охраной, туда никого не пускали. В течение дня, пока готовился гроб и все необходимое, в номере колдовал преданнейший Блюмкину человек - похоронных дел мастер, который убирал с лица следы побоев и ретушировал ожог от отопительной трубы. Вечером в номер был уже занесен гроб со всеми атрибутами. Мы уложили Есенина в гроб, крышку забили, гроб вложили в обитый цинком ящик и вынесли из гостиницы. Мы с Блюмкиным провожали гроб до Москвы и передали его спецкоманде, занимавшейся похоронами государственных и высокопоставленных лиц".
У кого какие мысли по этому поводу???
Данита » 10:13:01, Понедельник 24 Июль 2006 
я ничего не могу посмотреть. это ужасно.
... ох. тяжело смотреть..... впечатление, что человека пытали.
J.Далее тело демонстрируют (кому??) и объясняют, просто объясняют. … смешно. По такому факту всегда возбуждается уг. Дело с проведением всех необходимых следственных действий. Вообще об исследовании всем и так все известно. Какая там была процедура. ……. Вывод – пришли дяди, затеяли шум и объяснили и все должны верить. Так вот.
