Айседора Дункан

[Минчанка]

Да не так всё просто... Похоже, Мэри тоже прониклась Есениным... как все окружающие женщины...

[Taurus]

Оказывается (я совершенно не знала) Серов написал книгу о Дункан "Настоящая Айседора". Вот об этой книге.

Устав от бесконечных спекуляций по поводу Айседоры Дункан, ее близкий друг последних лет Виктор Серов, русский пианист, живший в начале 20-х годов в Париже, взялся за перо, чтобы написать биографию танцовщицы. Причем своей целью он считал изложение фактов, а не домыслов и не демонстрацию собственной роли в жизни легендарной танцовщицы, как это делали многие другие биографы. Даже название Серов выбрал соответствующее: "Настоящая (реальная, подлинная, неподдельная и т.д.) Айседора", видимо, противопоставив свой текст написанным ранее.
<...>
Серов не знал Айседору на протяжении всей ее жизни (он был более чем на двадцать лет моложе ее). Но как раз в те два французских года, которые предшествовали трагической гибели Дункан и когда они были с Виктором близкими друзьями, она работала над мемуарами, чтобы поправить отчаянное материальное положение. Она читала Виктору фрагменты, советуясь, как лучше преподнести щекотливые ситуации, ведь издатели требовали от нее описания любовных приключений, а она хотела говорить с читателями о принципах искусства будущего. Кроме того, концентрироваться на любовных аферах казалось не очень удобно, потому что были живы еще их участники. Серов в своей книге иногда цитирует фрагменты мемуаров, чтобы потом их прокомментировать высказываниями самой Айседоры и людей, которые ее хорошо знали.
<...>
Серов был рядом с Айседорой в самый трагический ее период. Угасание славы (хотя редкие концерты она еще давала), обвинения танцовщицы в приверженности коммунизму и в "красной" пропаганде, финансируемой советским правительством, даже чуть ли не в шпионаже после ее работы в советской России. Нужда, бесконечные счета, неумение улаживать практические и бытовые дела, необходимость заниматься не своим делом (писать) ради получения денег, полное непонимание и бесконечные спекуляции вокруг ее имени. Чем мог помочь угасающей звезде молодой пианист - эмигрант из России? Да хотя бы тем, что играл ей, - она вообще не могла жить без музыки. И, видимо, создавал вокруг нее атмосферу заботы и внимания, которой она иногда пренебрегала в поисках приключений ("жизнь - это приключение" - лозунг Дункан). Танцовщица доверяла Серову - об этом говорит тот факт, что она отдала ему на хранение ценные книги из своей библиотеки и рассказывала о своей жизни достаточно откровенно.
Айседоре, по словам мемуариста, особенно нравилось обсуждать с ним Россию, что было невозможно с европейцами: большинство считали своим долгом насмехаться над ней по поводу странного увлечения дикой страной, в которой победил варварский режим. Говорили, что Виктор напоминал танцовщице Есенина, но сам Серов опровергает это заключение.
<...>
И только по письмам Дункан к Виктору Ильичу можно понять, как много он для нее значил и что был для нее не просто "жилеткой", водителем, исполнителем любимых произведений и человеком, которому можно было доверить некие особые поручения по улаживанию запутанных дел.
Конечно, бывают моменты, когда Серов перестает быть беспристрастным. Например, когда рассказывает о Есенине. "Не могла выбрать в огромной России более сложного человека", - сочувствует он танцовщице. Но резкая характеристика вновь сменяется бесстрастным повествованием о сложном браке Айседоры с русским поэтом и их непростых заграничных путешествиях.
Личная встреча Серова с Есениным в Париже, происшедшая еще до его знакомства с Айседорой, не оставила у него, однако, иных чувств, кроме симпатии. Серова удивило отсутствие в Есенине и пресловутой "деревенскости", о которой много тогда говорили и писали, и откровенного хулиганства.
Не удерживается Серов от эмоций, рассказывая о "преданных друзьях" Айседоры последних лет, которые всегда ее окружали, чтобы составить компанию в ресторане, а услышав об оплате счетов и особенно о материальной помощи в организации школы, изящно ретировались.
"Преданные друзья" (выражение самой танцовщицы) представляли собой так называемый Серовым "третий пол" - женщины и мужчины, которых он считал воплощением хитрости, подлости и предательства.
Апофеоз деятельности "третьего пола" представлен в рассказе Серова о работе комитета, созданного для решения финансовых проблем Дункан, в том числе для продажи ее дома в Нюйи. Комитет состоял, по весьма недружелюбному описанию мемуариста, из дам с лесбийскими наклонностями, которые всю свою деятельность свели к банкетам (на деньги, собранные для помощи Дункан) и чтению эротических стихов. В результате таинственным образом исчезла и огромная сумма от продажи дома! Концов не мог найти даже известный парижский адвокат Поль Бонкур. Ирония судьбы заключалась в том, что для сохранения дома требовалось 300 тысяч франков - сумма, которую Айседора могла получить как вдова Есенина за издание его собрания сочинений и от которой она с такой легкостью отказалась. Она, в отличие от большинства своих соотечественников-американцев, была совершенно лишена прагматизма. О сложных отношениях с родиной, которую Дункан безумно любила, Серов тоже рассказывает достаточно подробно, как и о ее браках, рождении и гибели детей, триумфах и провалах.
<...>
Несколько экземпляров книги Серова "The real Isadora" в России тоже есть, но только в крупных столичных библиотеках: в Москве - в Ленинке и Библиотеке иностранной литературы, в Петербурге - в Публичной библиотеке.
Сейчас, когда интерес к Айседоре немного поугас, а недавнее телевизионное "творение" о Есенине исказило облик Дункан в массовом сознании до неузнаваемости (авторы урезали ее образ до ревнивой истерички и алкоголички), на волне всеобщего интереса к нонфикшн, Серебряному веку, современному танцу и русской послереволюционной эмиграции было бы уместно перевести книгу на русский и наконец издать ее в России. Даже 36 лет спустя после ее выхода в США.

http://www.russ.ru/culture/krug_chteniya/neizvestnaya_real_naya_ajsedora
Было бы очень интересно прочитать эту книгу.... Может кто-нибудь читал? Поделитесь впечатлениями)))

[Мила]

Сегодня исполняется 80 лет со дня гибели великой Айседоры.

[Мила]

Кстати, ни на одном информационном сайте сегодня я этой новости не видела, разве что у нас на сайте "РИА Новости" есть малюсенькая заметка "Этот день в истории".Там написано.

[perpetum]

Кстати, ни на одном информационном сайте сегодня я этой новости не видела,

видимо, для многих это уже не новость... :lol:

[Надя]

Ну почему же, на "нашем радио" сегодня с утра Оля Максимова и Коля Маклауд помянули Айседору, довольно уважительно...И Есенина конечно вспомнили, Маклауд сказал что то вроде :"У них страсть такая нереальная была...".

[Taurus]

Из "Воспоминаний о России" Сабанеева Л.Л.:

АЙСЕДОРА ДУНКАН В СОВЕТСКОЙ РОССИИ
Посещение Айседорой Дункан Советской России в начале двадцатых годов нашего века было одним из немногочисленных «красочных» эпизодов на серо-тусклом и, в сущности, трагическом фоне тогдашней московской жизни, голодной, холодной и недоуменной.
Я хорошо помню все перипетии этого «мирового» (как думала Айседора сама про это свое деяние) события, потому что в некоторой степени оказался лицом, «пострадавшим» от этого происшествия.
<...>
Айседора (между прочим, отчего Айседора? Сама она себя и все иностранцы именовали ее Изадора) приехала совершенно неожиданно с огромными багажами и свитой «ближайших учениц» и уже сидела на вокзале, совершенно не ожидая, что в Москве в ту эпоху совершенно не было помещений: все было или населено, или занято под учреждения. Луначарский совершенно сбился с толку и решил отдать помещение ушковского дома для Айседоры. Я пытался как мог защитить наше «достижение», ездил ко всем возможным «властям предержащим», к Малиновской, к Марье Ильиничне Ульяновой, сестре Ленина, чтобы она подействовала на Ленина.
Марья Ильинична, женщина типично «нигилистической» наружности, очень скромная и, по-видимому, милый человек, поручение мое исполнила, но сказала, что брат ей ответил так: «Дункан мне совершенно не нужна, пусть Луначарский выпутывается как хочет — это была его фантазия: завлечь Дункан в Россию». Но тем не менее моему ГИМНу было дано правительством помещение, которое по странной игре судьбы оказалось той самой квартирой на Б. Дмитровке, где я провел почти все свое детство. В компенсацию же за «понесенные тревоги и замедления» мне был прислан почетный билет для посещения «Храма танца» Дункан в любое время дня (и ночи — возможно, но об этом не упоминалось).
Вследствие подобного стечения обстоятельств мне пришлось из дипломатических соображений присутствовать на торжественном вечере у Айседоры — открытии ее школы, в которой она хотела научить российский пролетариат ритмическим движениям для более успешного построения коммунистического строя во всем мире.
На этом «вечере—ночи» (окончился он утром) собралась в особняке Ушковых та странная мешанина людей, которая вообще тогда характеризовала все «артистические» собрания. Тут были, конечно, и артисты, и даже в значительном количестве, всех наименований и специальностей, были и некоторые «представители власти» — в данном случае, между прочим, очень скромные и второстепенные (по всей вероятности потому, что главные большевики вовсе не сочувствовали путешествию и явлению Айседоры), и еще значительное количество лиц таинственного, но вполне известного назначения, которые всегда бывали там, где оказывались иностранцы.
На этом памятном вечере и произошло знакомство Айседоры с Есениным — и я был сам свидетелем этого знакомства. Роман был необычайно стремительный и краткий. Айседора спросила:
«Кто этот молодой человек с таким развратным лицом?» — спросила не без аппетита, — на что мой друг С. А. Поляков, издатель всех «символистов», немедленно ответил: «Я сейчас вас познакомлю». И предание этой ночи свидетельствует, что в эту же ночь они стали уже супругами.
Айседора (или Изадора) была невероятно хаотическим созданием, как физически, так и умственно и психологически. Я нисколько не сомневаюсь в том, что она действительно верила в свою миссию и в построение коммунизма посредством ее танцев — голова у нее была путаная — и, видимо, даже склонна была думать, что танцы будут именно одним из наиболее мощных слагающих построения коммунизма.
Что касается до «молниеносной любви», наподобие Тристана и Изольды, вспыхнувшей между двадцатилетним мальчиком, полуобразованным и уже алкоголиком, и пожилой уже женщиной, которая была «по площади» больше его раза в три, то я совершенно уверен, что это была любовь однобокая — только с ее стороны. Есенин же пошел на всю эту авантюру из озорства или спьяну, как он делал почти все свои поступки в жизни. Его известный стих:
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума
есть не более как опыт поэтического самооправдания и, может быть, в меньшей степени — опыт запоздалого комплимента. Их «совместная» жизнь была некрасива, тяжка и груба. Он ее бил: уже позднее, когда я увидал Айседору в Москве, она мне сказала на своем самобытном русском языке (она любила говорить по-русски и говорила очень плохо, но смело, как и все, что делала)... Она мне сказала: «Как он меня рюгаль, как колотиль!.. он меня называль старий кобыль!» Это было уже потом, на вечере у художника Якулова, уже перед ликвидацией ее «коммунистическо-хореографичес-кой» авантюры.
Есенин не только с ней грубо обращался — как-то утрированно-грубо, но он над ней издевался, учил ее неприличным русским словам, выдавая их за приличные, так что получались совершенно дикие положения. Во время этого второго (и последнего) моего с ней свидания я увидел, что этот запоздалый роман на нее произвел глубокое и очень тяжелое впечатление: это было уже началом ее окончательного увядания.
Но «хореографически» она увяла уже тогда, когда приехала в Россию и устроила в ней свою «школу». Я ее больше в этой школе не посещал — было неинтересно. Из коммунистов ее поддерживал только Луначарский — остальные сохраняли мрачный нейтралитет. Некоторое время в Кремле создалась непродолжительная мода на то, чтобы «дети кремлевской аристократии», наркомов и иных высоких особ, учились в школе Дункан: они как бы поддерживали ее бытие, помимо того, что она, по-видимому, получали от правительства субсидию. Дягилев уже в Париже (когда я уже был в эмиграции) говорил мне, что вся авантюра Дункан с коммунистической Россией была вызвана ее «экономическим кризисом», а вовсе не идеями: идея была только кое-как прилажена к событиям. Дягилев вообще был циник и «дунканизм» не любил — он был поклонник классического балета и считал дунканизм «любительством», в чем, возможно, был и прав.
Очень возможно, действительно, что приезд ее в Россию, и притом какой-то неожиданный и спешный и даже неорганизованный, был продиктован тем, что она в западных странах оказалась в безвыходном положении, что естественно как следствие ее старения. Тем не менее в Москве она все же свершила свое «выступление». Это было в начале ее пребывания в Москве. Выступление было более декоративное, чем содержательное. Так как она уже не могла танцевать, то она ограничилась тем, что прошла по диагонали сцены Большого театра с каким-то младенцем на руках, который, как мне объяснили, символизировал рождающийся интернациональный коммунизм, с красным флагом в руке и под звуки «Интернационала». По-видимому, правительство было довольно этой демонстрацией, но эстетического содержания было маловато. Потом, насколько припоминаю, были танцы ее учениц и какая-то симфоническая программа для заключения.
Остальное ее пребывание в РСФСР постепенно тускнело, и школа ее вырождалась и как-то в один день исчезла вовсе. Так вяло и печально закончилась последняя страница ее художественной жизни, в общем хотя и эффектной, но глубоко трагической. Сама она исчезла из России раньше, оставив школу на т. н. Ирму Дункан (ее ближние ученицы все именовались Дункан), чтобы найти свою смерть в автомобильной катастрофе.

[Мила]

На этом памятном вечере и произошло знакомство Айседоры с Есениным — и я был сам свидетелем этого знакомства. Роман был необычайно стремительный и краткий. Айседора спросила:
«Кто этот молодой человек с таким развратным лицом?» — спросила не без аппетита, — на что мой друг С. А. Поляков, издатель всех «символистов», немедленно ответил: «Я сейчас вас познакомлю». И предание этой ночи свидетельствует, что в эту же ночь они стали уже супругами.]

ААА, ну когда Айседора такое сказать могла!Мне смешно, я аж остановиться не могу (может, как раз все наоборот было, это он про нее так сказал)

Что касается до «молниеносной любви», наподобие Тристана и Изольды, вспыхнувшей между двадцатилетним мальчиком,

Ну это вообще шедевр

Он ее бил: уже позднее, когда я увидал Айседору в Москве, она мне сказала на своем самобытном русском языке (она любила говорить по-русски и говорила очень плохо, но смело, как и все, что делала)... Она мне сказала: «Как он меня рюгаль, как колотиль!.. он меня называль старий кобыль!»
Есенин не только с ней грубо обращался — как-то утрированно-грубо, но он над ней издевался, учил ее неприличным русским словам, выдавая их за приличные, так что получались совершенно дикие положения.

Ой, ну зачем все так утрировать. "Учил ее неприличным русским словам", а получалось, кстати, смешно! ой, бил он ее, избивал...

С одной стороны смешно читать такие воспоминания, с другой-неприятно!

[Минчанка]

"Аргументы и факты", 13.09.2007

Айседора Дункан: «Я станцую обнажённой»

Её не стало 80 лет назад, 14 сентября 1927 года. Она мечтала умереть красиво — в морских волнах. А смерть ей принес её любимый предмет гардероба — шарф. Он попал в ось автомобильного колеса и задушил танцовщицу. Едва шарф разрезали, чтобы освободить шею Дункан, толпа накинулась и расхватала искромсанные обрезки — на счастье.Дункан тоже мечтала о счастье. Эта женщина, своими танцами сводившая с ума зрителей, в личной жизни была обречена на трагедии. Мужчины, которых она по-настоящему любила, бросали её. Как-то гадалка сказала, что танцовщицу ожидает путешествие в страну под бледно-голубым небом. Там она сказочно разбогатеет и выйдет замуж… Дункан лишь рассмеялась. Но в стране под бледно-голубым небом (России) Айседора действительно вышла замуж — за поэта Сергея Есенина. Об этой любви поэта и танцовщицы — страстной и скандальной — рассказывает директор Есенинского культурного центра народный артист России Сергей НИКОНЕНКО.

«Пойду помою голову!»

— Айседора была романтиком, поэтом. Именно поэтому она и Есенин моментально поняли друг друга, не зная языка.

Их первая встреча состоялась в октябре 1921 года, на чаепитии в студии художника Георгия Якулова. Есенину сказали: «Сегодня у Якулова будет Айседора». На что он ответил: «А! Тогда пойду помою голову». На каждое важное событие — приглашение ли в Кремль или на вечеринку — у него была одна реакция: «Я пошёл мыть голову!» Голову он мыл, по-моему, раза два на день. И потому, что был невероятно чистоплотным, и потому, что понимал, какое впечатление производит на окружающих своими золотыми волосами, голубыми глазами и удивительной поэзией.

Расчёт оправдался — Айседора была сражена. Возможно, в Есенине она увидела не только русского красавца. В его чертах она разглядела своего погибшего сына Патрика (Айседора родила его от Юджина Зингера, сына основателя империи швейных машинок). Патрик был такой же златокудрый, как и Есенин, с голубыми глазами. Он погиб ещё малышом — машина, в которой сидели Патрик, его сводная сестра Дидра и гувернантка, свалилась с моста в Сену. После этой трагедии, как свидетельствуют современники Айседоры, она никогда не улыбалась.

Увидев Есенина, Дункан произнесла: «золотая голова», «ангел», «тщорт». И этими словами — единственными, которые она знала по-русски, — удивительным образом смогла описать суть поэта.

«Я станцую обнажённой»

Есенин был не первым русским гением, в которого влюбилась танцовщица. В начале 1900-х все её мысли занимал Константин Сергеевич Станиславский.

В 1905 году ей было всего 26. Она приехала на гастроли в Россию, впервые увидела златоглавую Москву, Третьяковку, Большой театр. Была околдована МХАТом, теми реформами, которые пытался принести в театральное искусство Станиславский. А потом увидела и его самого — высокого, седого, усатого, породистого мужчину. Каким-то образом ей удалось заманить Станиславского к себе в номер. Угостив его шампанским, не стала долго тянуть с объяснениями и заявила: «Я хочу иметь от вас ребёнка. Прямо здесь и немедленно!» Константин Сергеевич не потерял присутствия духа: «Это интересно! Но ребёнок для меня — очень ответственный шаг. И я хотел бы узнать, под какой юрисдикцией будет находиться наше будущее дитя». «Естественно, он всё время будет со мной!» — воскликнула Айседора. «В таком случае меня это категорически не устраивает», — заявил Станиславский и откланялся.

Но Айседора была не из тех женщин, кто сдаётся при первой же неудаче. Через два года, в 1907-м, она привезла в Россию новую танцевальную программу. В один из вечеров отправилась во МХАТ. По-смотрев спектакль, Дункан прошла за кулисы и сказала, что сегодня вечером хочет танцевать для Станиславского обнажённой. На что Константин Сергеевич сказал: «Наверное, это очень интересно. Я непременно приду! -И добавил: — Вместе с супругой Машенькой!»

«Обвенчал! Обвенчал!»

С чаепития у Якулова Есенин и Дункан, взяв пролётку, уехали вместе — на Пречистенку, дом 20, где Айседора с согласия Луначарского открыла студию танца для детей. Их сопровождал Илья Шнейдер, назначенный к Айседоре переводчиком и директором её школы. Илью отправили на козлы к извозчику, чтобы не мешал. Они ехали по Садовому кольцу, потом свернули в переулки к Пречистенке. В одном из них — Чистом — стояла церковь. «Что, уже приехали? — спросил разочарованно Есенин. — Ну, покатай нас ещё, покатай!» Извозчик трижды обвёз их вокруг церкви. «Обвенчал! Обвенчал!» — закричал Есенин. Шнейдер перевёл Айседоре: «Поэт Сергей Есенин говорит, что у вас состоялась свадьба». Та так обрадовалась, что у неё «мэррид», свадьба, что в ту же ночь разделила с поэтом ложе.

Официально поженились они позже — в мае 1922 года. Этот брак стал единственным в жизни Айседоры. Но распался он очень быстро. И Сергей Александрович, и Айседора обладали взрывным характером. В доме на Пречистенке постоянно вспыхивали ссоры. Он хлопал дверью, уходил в ночь, она его отлавливала по кабакам, везла домой. В конце концов Айседора уехала в Европу…

…Все женщины Сергея Александровича — и Анна Изряднова, и Зинаида Райх, и Айседора, и Софья Толстая… — были очень разные. Но именно Айседора была ему ближе. Потому что сама была художником, сама изобрела искусство — этот танец-импровизацию, которому всю жизнь и служила.

Её танец был настолько необычен, что великий Роден просил Айседору позировать для него. Его скульптуры — и «Весна», и «Поцелуй», и «Ромео и Джульетта» — навечно запечатлённая в камне экспрессия этой женщины.

Юлия Шигарева

Я балдею от "чаепития" (аж 2 раза!) и от того, что от радости Айседора "разделила с поэтом ложе"... Да, и ещё жесть про Станиславского...

[Мила]

Есенину сказали: «Сегодня у Якулова будет Айседора». На что он ответил: «А! Тогда пойду помою голову». На каждое важное событие — приглашение ли в Кремль или на вечеринку — у него была одна реакция: «Я пошёл мыть голову!» Голову он мыл, по-моему, раза два на день. И потому, что был невероятно чистоплотным, и потому, что понимал, какое впечатление производит на окружающих своими золотыми волосами, голубыми глазами и удивительной поэзией.

Эх, молодец Есенин!

Официально поженились они позже — в мае 1922 года. Этот брак стал единственным в жизни Айседоры. Но распался он очень быстро. И Сергей Александрович, и Айседора обладали взрывным характером. В доме на Пречистенке постоянно вспыхивали ссоры. Он хлопал дверью, уходил в ночь, она его отлавливала по кабакам, везла домой. В конце концов Айседора уехала в Европу…

Странно, ни слова об их путешествии по миру. Эти слова можно понять так, что они лишь прожили немного, может, несколько месяцев на Пречистенке, и Айседора уехала

…Все женщины Сергея Александровича — и Анна Изряднова, и Зинаида Райх, и Айседора, и Софья Толстая… — были очень разные. Но именно Айседора была ему ближе. Потому что сама была художником, сама изобрела искусство — этот танец-импровизацию, которому всю жизнь и служила.

А вот с этим я соглашусь.

[Надя]

"Поцелуй" слеплен с Айседоры????? Вот это да!
Мне очень нравится Роден, хотя моя подруга, она искусствовед, говорит что Роден мне нравится по неведению, что есть более замечательные скульпторы, но пока переубедила лишь частично, а "Поцелуй", пожалуй самая "попсовая" скульптура Родена, и надо же сделана с Айседоры....

[Минчанка]

"Поцелуй" О.Роден



Н-да... Не очень похоже на Айседору.

[Надя]

Но мы же не видели её молодой и голой....

[Минчанка]

Но мы же не видели её молодой и голой....

Есенин тоже не видел.

[Надя]

А Родену повезло...Хотя, на самом деле, я где то читала, что у Родена жила пара влюбленных в его мастерской, и они то, и служили ему натурщиками...