Апостол нежный Клюев или ладожский дьячок?

[Taurus]

То есть Клюев говорит, что лучше бы тебе умереть в старости ("до рук борода") или быть замученным, чтобы впоследствии стать святым великомученником? Вот ведь, как... И действительно, если Е. убили, то он умер как Михайла Тверской, а если его еще и предали "друзья", то ...у меня нет слов. Но опять же, выходит, что Клюев верил в самоубийство, раз сожалел. Или же он специально зашифровал, как намек на действительно случившееся...

[Nika]

Я думаю, Клюева сомнения всяческие посещали, но очень уж определенно звучит его "Помяни, чертушко, Есенина"...

Умереть бы тебе, как Михаиле Тверскому,
Опочить по-мужицки - до рук борода!..

Ну а как же собственное пророчество, что Есенин отдан на заклание за Россию? Вот уже и умер Есенин не "по-мужицки"...

Ох, тяжко мне его читать - то о Есенине начнет, то куда-то его поведет! То одно, то другое, и всё какое-то разрозненное... Но, конечно, мелодично написано, распевно так, но чересчур уж слезливо (не из-за того, что это "Плач") и устарело как-то.. И вот эти строчки очень сильные:

С тобою бы лечь во честной гроб,
Во желты пески, да не с веревкой на шее!..
Быль иль небыль то, что у русских троп
Вырастают цветы твоих глаз синее?

Еще парочка штрихов к портрету Клюева! Прикольные такие воспоминания! Вот читая подобное, я ну никак не могу всерьез воспринимать его персону.. То он платочком каким-то утирается, то еще что-то...


Надежда Плевицкая
КЛЮЕВ И ЕСЕНИН

На второй неделе поста в Михайловском театре давался концерт под покровительством великой княгини Ольги Николаевны в пользу семей убитых воинов.
Там было мое первое выступление после приезда с фронта.

………………………………………………………………………………..

Тогда же тихой, вкрадчивой поступью вошел ко мне и поэт-крестьянин Н. Клюев.
Мне говорили что Клюев притворяется, что он хитрит. Но как может человек притворяться до того, чтобы плакать!
Я пригласила его к себе, и Н. Клюев бывал у меня.
Он нуждался и жил вместе с Сергеем Есениным, о котором всегда говорил с большой нежностью, называя его «златокудрым юношей». Талант Есенина он почитал высоко.
Однажды он привел ко мне «златокудрого». Оба поэта были в поддевках. Есенин обличьем был настоящий деревенский щеголь, и в его стихах, которые он читал, чувствовалось подражание Клюеву.
Сначала Есенин стеснялся, как девушка, а потом осмелел и за обедом стал трунить над Клюевым. Тот ежился и, втягивая голову в плечи, опускал глаза и разглядывал пальцы, на которых вместо ногтей были поперечные, синеватые полоски.
- Ах, Сереженька, еретик, - говорил он тишайшим голосом.
Что-то затаенное и хлыстовское было в нем, но он был умен и беседой не утомлял, а увлекал и сам до того увлекался, что плакал и по-детски вытирал глаза радужным фуляровым платочком.
Он всегда носил этот единственный платочек.
Также и рубаха синяя, набойчатая, всегда была на нем одна. Я ему подарила сапоги новые, а то он так и ходил бы в кривых голенищах, на стоптанных каблуках.
Иногда он сидел тихо, засунув руки у рукава поддевки, и молчал. Он всегда молчал кстати, точно узнавал каким-то чутьем, что его молчание мне нужнее беседы.

1929

[Старуш-ка]

И еще один штрих к портрету Клюева.
Письмо Владимира Николаевича Петрова (известного искусствоведа) В.А.Мануйлову.

5 октября 1969
Дорогой Виктор Андроникович
Вы хотели, чтобы я записал один крошечный рассказик о Клюеве, когда-то слышанный мною от Даниила Ивановича Хармса.
Как Вы помните, в двадцатых годах существовал бар при Европейской гостинице.
Туда ходила смешанная публика — нэпманы, актеры, студенты, иностранцы, литераторы и всякий праздношатающийся люд. Пили там только пиво с моченым горохом, но играл оркестр и между столиками танцевали.
Однажды Хармс стал свидетелем следующего эпизода:
У входа в бар появился Клюев.
Он пришел одетый, как всегда, по-крестьянски, в каком-то армяке и валенках.
Официант остановился перед ним в дверях и не хотел впускать.
Сначала Клюев скромно старался что-то втолковать официанту, но вдруг отстранил его, выпрямился и, подхватив проходившую девицу, уверенно и элегантно сделал с ней два или три фокстрота.
Затем он обмяк и пошел по залу вразвалку, уже никем не задержанный.
Хармса поразила внезапность и быстрота превращения мужичка в подтянутого европейца — и опять в мужичка.
Вот и весь рассказ Даниила Ивановича. Буду рад, если он пригодится для Ваших замечательных воспоминаний о Клюеве.
Ваш В. Н. Петров

[Старуш-ка]

Фрагмент воспоминаний В.А.Мануйлова ( из книги "Клюев в воспоминаниях современников")


«Как жаль, что я не записал обстоятельных рассказов Клюева о старой русской архитектуре! Много из того, что он рассказывал, мне так и не удалось найти впоследствии ни в одной специальной работе. Так, например, он говорил, что в каждой церквушке через луковку купола непременно выводилось «древо жизни»: из верхней части рубился осьмиконечный крест, а из очищенных корней изготовлялась большая люстра, к которой прикреплялись деревянные же подсвечники. Вдохновенно рассказывал он о символике древнерусских строений, о структуре и соотношении этих частей, о расположении настенной живописи по библейским и евангельским сюжетам, о тайном смысле, вложенном в ярусы и сферы.

Вдруг, прервав рассказ, как бы прислушавшись к какому-то внешнему шуму, Клюев обратился ко мне, по-северному окая:

– Поди, миленький, отвори двери, они пришли.

– Кто они?

– Коты. На черной лестнице. Со двора.

Действительно, когда я открыл дверь на черную лестницу, я увидел на площадке пять-шесть котов, которые сразу кинулись по коридору ко мне в комнату. Они окружили Клюева, ластились к нему и, возбужденные, катались около него по полу. Это была какая-то кошачья оргия. Клюев время от времени притрагивался то к одному, то к другому, и прикосновения его производили почти колдовское действие. Животные испытывали величайшее наслаждение, мурлыкали и благодарно лизали ему руки.

– Ну, пошли вон! Поигрались и будет! – сказал Клюев и отправился на кухню. Коты последовали за ним. Я открыл дверь, и неожиданные гости с явной неохотой вышли на лестничную площадку. Клюев вымыл руки и вернулся на свое место к столу»

[Старуш-ка]

Клюевские места

[Taurus]

Не устаю удивляться Клюеву)))) Эпизод с кошками очень понравился, вспомнился Куклачев. Дом-музей в Вытегре такой большой, это что Клюев в таких хоромах жил? Или это многоквартирный дом?
А это деревня Коштуги, где родился Клюев:

И еще прочитала статью итальянского слависта Этторе Ло Гатто, который был знаком с Клюевым. Привожу выдержку:

Клюев испытал на себе всю жестокость борьбы против "кулаков"; вернулся в Ленинград из своей деревни, где, по выражению того времени, его "раскулачили", и где была окончательно разрушена его вера в то, что революция могла быть "крестьянской". Такой упадок веры был, впрочем, косвенной причиной и той духовной трагедии, которая привела к самоубийству Есенина. Я не знаю, какое значение могут иметь мои отрывочные воспоминания, но должен сказать, что Клюев был уверен - и говорил об этом с состраданием - что он способствовал усилению душевных терзаний своего друга, который призван был стать его тенью в поэзии, но вскоре бежал от него. Меня тогда более всего поразило в Клюеве - и как историк литературы я записал это - его решительное отвращение к исполняемой Есениным роли "ряженого мужика" (выражение Георгия Иванова, использованное также В. Ф. Ходасевичем в его воспоминаниях о Есенине), в то время когда он, Клюев, был "открыт" в Петербурге Городецким и попал под его влияние.

Вот ссылка на полный текст http://www.russianforever.com/stixiya/articles/487.html

[Надя]

Действительно, очень интересный, неординарный товарищъ! Спасибо за истории о нем...Такого можно любить и ненавидеть одновременно...Это я об отношении современников к нему.

[Старуш-ка]

Но в Константинове увидела книгу:



Что ж там, как не воспоминания?????
Что скажете?

Там клюевский “Плач о Сергее Есенине” и статья Медведева “Пути и перепутья Сергея Есенина”.

[Данита]

Ребята, я все тут книгу Троцкого "Литература и революция" читаю ... понемногу .... Так вот - я выкладывала в темке

http://www.esenin.ru/forum/viewtopic.php?t=1554

ст. Троцкого за 1923 г. наз. "Сергей Есенин".

А перед этой статьей в сборнике идет ст. о Клюеве

И что инетересно (жаль сканер не работает мой) - статья о Клюеве раза в 2,5 больше статьи о Есенине. Об Андрее Белом, Блоке, Иванове, Пильняке и др. Троцкий пишет несомненно больше в несколько раз, чем о Есенине ...

Я буду постепенно набирать вручную статьи эти. очень занимательна там позиция Троцкого!

Выводы пока окончательные не делаю, но у меня все время в голове "Может не так уж и ненавидел Троцкий Сергея Александровича!???" Ведь, как говориться, когда человека любишь, вроде как много слов и не находится о нем ... а когда ненавидишь - о!!! там столлько много можно лить грязи))) вспомните Сосновского!!!

[perpetum]

Больше бей - любимей будешь...

Но как бы тот же Сосновский писал про "лирику взбесившихся кобелей", если бы власть была ЗА Есенина?

[Данита]

Но как бы тот же Сосновский писал про "лирику взбесившихся кобелей", если бы власть была ЗА Есенина?

а что там? я имею в виду тотальную ненависть Троцкого к Есенину!!!

[Данита]

Выкладываю "Плач о Сергее Есенине". Лично на меня это произведение произвело потрясающее впечатление. Я не ожидала, так как поэзию Клюева воспринимаю трудно. Но здесь столько любви, горя и страдания... Кто не читал - прочитайте, не поленитесь. Думаю, равнодушными не останетесь.

Читала несколько раз - но так и не могу воспринять этот плач ....

Пришел ты из Рязани платочком бухарским,
Нестираным, неполосканым, немыленым,
Звал мою пазуху улусом татарским,
Зубы табунами, а бороду филином!

Лепил я твою душеньку, как гнездо касатка,
Слюной крепил мысли, слова слезинками,
Да погасла зарная свеченька, моя лесная лампадка,
Ушел ты от меня разбойными тропинками!

Эти строки особенно ... не .. люблю ...

[Данита]

Известный русский поэт начала ХХ в. Его лучшие произведения блестяще передают богатство крестьянского языка и самобытность уходящей деревенской культуры.

Он был признан и высоко оценен современниками, в том числе такими корифеями русской поэзии как Александр Блок, Николай Гумилев, Анна Ахматова,

Осип Мандельштам, который следующим образом определил самобытность поэта: "Клюев пришел с величавого Олонца, где русский быт и русская мужицкая речь покоится в эллинской важности и простоте".


Н.А.Клюев родился 10 октября 1884 г. в д.Коштуги Вытегорского уезда Олонецкой губернии (ныне Вытегорский район Вологодской области). В Вытегорском уезде он получил свое первоначальное образование - сначала в церковно-приходской школе, затем в двухклассном Вытегорском городском училище.

Около года учился в фельдшерской школе в Петрозаводске, но курс обучения полностью не закончил. Первое выступление Н.Клюева как поэта состоялось в 1904 г. В С.-Петербурге в сборнике "Новые поэты" были напечатаны два его стихотворения "Не сбылись радужные грезы" и "Широко необъятное поле".





В 1905 г. Н.А.Клюев сближается с московским "Народным кружком", редактором которого был рабочий-самоучка П.А.Травин, близкий в то время с пролетарским писателем А.М.Горьким. Стихи Н.Клюева были напечатаны в сборниках "Волна" и "Прибой", издаваемых П.А.Травиным. В этом же году он был привлечен в Москве к дознанию по делу о распространении прокламаций среди служащих ст.Кусково Московско-Нижегородской железной дороги. Тогда все для Клюева обошлось благополучно, и при первой возможности он уехал на родину и поселился в доме отца в деревне Желвачева Вытегорского уезда.


Здесь он встретил революцию 1905 г. и принял самое активное участие в агитационной работе среди крестьян, за что был арестован и заключен в Вытегорскую, а затем в Петрозаводскую тюрьму. В Национальном архиве РК сохранились две записки, переданные Н.Клюевым из Вытегорской тюрьмы, в которых он сообщает о своей принадлежности к Бюро содействия крестьянскому союзу в С.-Петербурге и описывает жизнь политссыльных в г.Каргополе Олонецкой губернии.

В 1911 г. вышел первый сборник стихов Н.А.Клюева "Сосен перезвон", посвященный Александру Блоку, с которым поэта связывала давняя переписка. Предисловие к сборнику было написано кумиром читающей публики того времени Валерием Брюсовым. В 1912 г. был издан следующий сборник стихов Н.Клюева "Братские песни". Эти сборники принесли поэту всероссийскую славу.

В Национальном архиве РК обнаружено сообщение помощника начальника Олонецкого губернского жандармского управления о выходе сборника стихов Н.Клюева "Братские песни", о подготовке поэтом в Москве следующих трех новых сборников и об отправке им денег отцу из полученного гонорара.

С сентября 1912 г. по февраль 1913 г. Н.А.Клюев живет в Москве и С.-Петербурге. В 1913 г. вышел его сборник стихов "Лесные были", содержание которого навеяно олонецкими мотивами. В этом же году печатается цикл стихов "Избяные песни", появление которых было связано со смертью матери.

В октябре 1915 г. в С.-Петербурге Н.Клюев знакомится с Сергеем Есениным. Между ними устанавливаются тесные дружеские и творческие отношения. С.Есенин всегда считал Н.Клюева своим учителем, их творческие и личные связи никогда не прерывались, несмотря на ряд разногласий.

Октябрьскую революцию Н.Клюев воспринял как воплощение народной мечты о божественной справедливости, новая аудитория тепло встретила поэта. О блестящем успехе земляка сообщала 4 декабря 1918 г. выходящая в Петрозаводске газета "Известия Олонецкого губернского совета".

С 1919 по 1922 г. поэт живет на родине, издает целый ряд сборников стихов, в том числе в 1919 г. сборник "Медный кит", рецензия на который хранится в Национальном архиве РК. В это время редактор газеты "Вытегорская коммуна" А.Богданов направил в Олонецкий губернский отдел народного образования литературное исследование о творчестве Н.А.Клюева с просьбой издания его стихов в Петрозаводске. В издании сборника было отказано. Правда, в 1920 г. это постановление было пересмотрено, и на родине поэта в г.Вытегре вышел еще один сборник его стихов "Неувядаемый цвет".






Несмотря на активную творческую работу, материальное положение поэта стало катастрофическим. Об этом сообщалось в телеграмме, направленной в Олонецкий губисполком наркомом просвещения А.В.Луначарским: "В Вытегре в нищете живет известный крестьянский поэт Н.Клюев. Помогите, чем можно. Центр примет меры".





Последнее прижизненное упоминание о Н.Клюеве в нашем крае связано с небольшой информацией в газете "Красная Карелия" от 13 августа 1926 г. о передаче поэтом своих сочинений в дар Карельской публичной библиотеке.

http://archives.karelia.ru/nark/project ... g=&id=1190

[Данита]

Василий Пригодич



Николаю Клюеву
НИКОЛАЮ КЛЮЕВУ

К. А.

О, христотерпец, выговский вещун,
Запечник каргопольский, щур нарымский,
Омыть стопы твои тебя ищу.
Сымай суму, ставь посох пилигримский.

Не сигом по Сухоне лупит рок, –
Литою гирей бьет под вздох и насмерть...
Вертайся вниз, ступи на мой порог,
Как в струпьях нищий на резную паперть.

Что видел в белой Индии своей?
Что насбирали анделы в котомку?
Словес-смарагдов горсть не пожалей
Безбожному и скучному потомку.

Апостол Петр, наверно, насушил
Тебе в дорожку сладкую морошку.
Ты жил, как умер, и, как умер, жил.
Попей чайку, погостевай немножко.

Повой, родимый, вьюгою в трубе,
Как кот запечный, поскребись о стены,
Поведай, замогильный гость: в судьбе
Какие ожидать мне перемены.

Перекрести набрякшею рукой,
Не хмурься на табачный запах пыли.
Помолимся вдвоем за упокой
Тех, что свое уже давно отжили...

Встает, рукою опершись на стол.
В глазах – огонь, всесветно бьющий с неба.
Уходит тихо, смачно плюнув в пол...
Под скатертью – в тряпице – пайка хлеба.


11 августа 1977 года

[Данита]

К годовщине расстрела Клюева.

Рекомендуем:


К годовщине расстрела Клюева.

Три дня, чтобы умереть и воскреснуть.

60 лет назад расстреляли Николая Клюева.

Это случилось между 22 и 25 октября 1937 года в Томске. Более точная
дата неизвестна. Хотя версий и легенд, касающихся жизни и смерти Клюева,
еще в советское время ходило множество.

Так, в соответствии с одной из них, появившейся в эмигрантских мемуарах

Иванова-Разумника "Писательские судьбы", Николаев Клюев умирает на одной из

захолустных железнодорожных станций от сердечного приступа, а чемодан с его

рукописями исчезает непостижимым образом.

Похожую версию четверть века спустя выдвинул советский писатель Владимир

Чивилихин, уверяя, что именно на станции Тайга, где в начале века работал

создатель плана ГОЭЛРО Глеб Кржижановский, "осенью 37-го года умер от

разрыва сердца большой и сложный поэт Николай Клюев".

Иванов-Разумник считал, что после ссылки в Томск Клюев получил
разрешение выехать в Москву, где должна была решиться его дальнейшая
участь, но по дороге, в вагоне, он якобы заболел и скоропостижно скончался.

По версии журнала "Москва", обнародованной уже в перестроечное время, в
1937 году томскому прокурору одновременно прислали два взаимоисключающих
распоряжения -- расстрелять и освободить Клюева. После бессонной ночи

благородный прокурор будто бы принял соломоново решение. "Наверх" была
отправлена фиктивная справка о расстреле, Клюева отпустили, и он уехал в

Москву. Там его вновь арестовали и отправили в Архангельск. Начальник

изолятора, разговаривая со строптивым арестантом, достал из кармана галифе

наган и в упор выстрелил в Клюева.

Существует легенда, что Клюев на самом деле чудесным образом спасся и

некоторое время жил

под чужим именем. Широкое хождение подобных версий
можно объяснить не только тем, что одним очень хотелось хотя бы после

смерти помирить опального поэта, названного Горьким "певцом мистической
сущности крестьянства", с советской властью, а другим слишком хотелось

надеяться чудо. Сама биография поэта, явно склонного к мистификациям,
вполне к этому располагает.

Все, кто пишут о Клюеве, говорят о его таланте, театральности и
стилизаторстве. Георгий Иванов, вспоминая о дореволюционном облике Клюева,

полагал, что Клюев твердо усвоил приемы мужичка-травести: лежа на тахте в

номере "Отель де Франс", он, при воротничке и галстуке, читал в подлиннике
Гейне, а для похода в ресторан или при посещении редакций, полностью меняя

образ, надевал поддевку, смазные сапоги и малиновую рубаху. Язвительный

Ходасевич определял клюевский stile russe как "не то православие, не то

хлыстовство, не то революцию, не то то черносотенство". А по мнению
Мандельштама, в Клюеве соединился "ямбический дух Баратынского с вещим

напевом неграмотного олонецкого сказителя".

Гремучую смесь образовало сочетание предложения и спроса на
"стихотворное народничество", сложившееся к началу века в России, когда в

1904 году двадцатилетний сын олонецкого урядника и исполнительницы былин

впервые появился в Петербурге и тут же попал в объятия Блока и Сергея
Городецкого.

Очертания невидимого и мистического града Китежа уже
проявились в стратегии опрощения Толстого, в экзотическом спросе на мужика
как единственного носителя исконно русской религиозной и общественной идеи.
Клюев воплотил эту интеллигентскую мечту, сыграв роль настоящего сказочного

русского крестьянина -- простодушного и хитроватого, умного и безусловно
талантливого. Единственная трудность состояла в том, что он должен был

казаться более мужиком, чем был на самом деле, но Клюев не боялся
переиграть, и здесь ему помогли талант стилизатора и страсть к
перевоплощениям и мистификациям. Это порождало множество слухов, в том
числе и недостоверных,-- например, о путешествии Клюева по поручению секты
хлыстов в Индию, Персию, на Ближний Восток.

После революции Клюев попытался было увидеть в советской России еще одно
воплощение "Святой Руси", даже вступил в большевистскую партию (однако
вскоре, уже в 1920 году, его исключили за религиозные убеждения), а потом,

как и многие, он был репрессирован. Ссылке в Томск и смерти поэта посвящена
вышедшая некоторое время назад книга главы томского отделения "Мемориала"

Льва Пичурина "Последние дни Николая Клюева". В этом исследовании впервые

публикуются некоторые дневниковые записи, воспоминания и документы
следственного дела; Пичурин пытается развеять облако слухов и легенд,

касающихся смерти поэта, но вынужден опираться на материалы советского

следствия, язык которых не менее мифологичен, чем язык русских сказок.

В соответствии с этими материалами, Николай Клюев -- беспартийный,
образование среднее, по профессии писатель-поэт -- за контрреволюционную
деятельность был выслан из Москвы в Томск, где в 1934 году был завербован

одним из руководителей кадетско-монархической организации князем Волконским

и по заданию организации непосредственно осуществлял и направлял
контрреволюционную деятельность томского духовенства.

Далее -- арест, недолгое разбирательство и постановление тройки УНКВД

Запсибкрая от 13 октября 1937 года о расстреле Клюева Николая
Александровича, которое было приведено в исполнение 22-25 октября 1937

года.


Понятно, что ни к какой организации "Союз спасения России" Клюев не
принадлежал, а был приписан к ней для своеобразного энкавэдэшного форса.

Мол, громкие дела с князьями, епископами и поэтами можно делать не только в
столицах, но и в Томске. Клюев не признал себя виновным, что подтверждает

протокол допроса, и отказался давать показания на знакомых и незнакомых --

мистическая вера в невидимый град Китеж не отменяла мужества.
Однако весьма характерно, что дата смерти точно неизвестна и попадает в
интервал трех дней -- срок вполне достаточный, для того чтобы умереть и

воскреснуть. Если не человеку, то мифу.

//* Источник информации : Комерсант-DAILY,17.10.97
//* Рег.Ном.- 6071000116.24-------------------------------------------