www.esenin.ru

Ностальгия

Старые скрипучие качели,
Яблоки зеленые в траве
Сарафанчик новенький надели,
Отпустили бегать к детворе.

Помню запах сосен – великанов
И раскопки клада на песке
И глаза серьезные цыгана –
Мальчика, что нравился так мне.

Дачный пес – огромный и лохматый,
Кажется, Дозор или Полкан.
Делали ему компресс из ваты –
Все терпел бывалый хулиган.

Угнездившись в рваной раскладушке,
Дедушкин я слушала рассказ.
Месяц в мягком облаке-подушке
Любовался, может быть, на нас.

Хочется забраться в электричку
Два часа трястись до Петушков,
И бежать до дома по привычке,
До заросших сорняком кустов,

Чтобы, пусть с огромным опозданьем,
Объясниться прошлому в любви...
Чтоб увидеть: ни людей, ни зданий –
В пустоту летят слова мои.

Наталия Волкова

Спичечный домик

Пусть слова, и даты, и числа
Виснут в воздухе, словно флаги.
Кто-то ищет сокрытый смысл
На лохматых клочках бумаги.

Рвется в земли другой искатель,
В те, где, кажется, бродит счастье,
Ставит точку на пыльной карте
В королевстве бубновой масти.

Третий строит из спичек домик,
Он семью в этот дом поселит,
Он романтик, а может, логик,
Есть мечты у него и цели.

Ночь сползет на блокнот открытый,
В домик спичечный прокрадется,
На разорванной карте битой
До рассвета закроет солнце.

Лишь дыханьем по-детски чистым,
Теплым, ровным, родным и нежным
От себя отгоняю числа,
Даты, сроки и неизбежность.

Наталия Волкова

Картины в тонкой паутине

Картины в тонкой паутине,
Наброски маслом на стекле,
Играет луч на темно-синем,
Гармошкой сложенном крыле.

Открыты двери и засовы,
Чуть слышен тоненький напев.
Едва ль кому-нибудь знакомый
Является янтарный лев.

Поет, синея, чудо-птица,
И вторит ей косматый лев.
Шагнуть бы к ним и раствориться,
И в красках плавать, захмелев.

Наталия Волкова

Слова

Время стучит на потертой стене,
Пыль разлетается в клочья-
Туча огромных, лохматых теней
Плавает в комнате ночью.

Все, что не сказано, призрачно днем -
Ночью дождем проливает.
Горькое слово щекочет крылом,
В воздухе вьется и тает.

Злое, коварное - исподтишка
Лезет подальше в подушку:
Значит, зайдет в этот вечер тоска
С толстым лоснящимся брюшком.

Но разбегутся плохие слова,
Словно жуки из кармана,
Фразу шепнешь ты спросонья едва:
"Как я люблю тебя, мама!"

Наталия Волкова

Скоморошья фантазия

Из камина алых бусин
На пол сыпется гирлянда.
В дом огонь давай запустим,
Пусть он брызнет жарким градом.
Выше - выше - веселее
Поднимайся, жги, царапай,
Наших платьев не жалея,
Прикасайся алой лапой.
Танец страсти. Танец боли.
Танец огненных касаний.
Не разученные роли
Примерять сегодня станем.
Танец жизни – танец смерти –
Есть ли разница сегодня?!
Раззадорились, как дети,
Скачут огоньки свободно.
Не смотри – не будет страшно,
Этот танец – танец битвы,
Продолжай, как в рукопашной,
Под ногами только – бритва.
Жарче – жарче – горячее,
Стены рушатся и залы.
Где я? С кем я? Чья я? Чей я?
- «Танец боли», ты сказала?

Танец пепла – отгорело
И рассыпалось на крохи…
Тянет шею, ломит тело.

- Вы свободны, скоморохи.

Наталия Волкова

Оранжевая бабочка

Овальный стол и грязноватый свет,
В дыму сигарном темные фигуры,
Диваны, абажуры, красный плед
И на полах расстеленные шкуры.

Хоть был январь, ломилась в дом метель -
К теплу, к камину и к столам накрытым,
А в голоса уже пробрался хмель,
Он прилипал к глазам и лицам сытым,

Но все заметили у самого стекла
Огромной бабочки оранжевые крылья.
Как будто милости искала и ждала,
Раздвинуть окна и пустить в тепло просила.

- Какие бабочки, простите, в январе?
- Да и таких, как эта, не бывает!
- Шалят ребята, видно, во дворе.
- Привидится ж огромная такая!

И не пустили. Минус тридцать пять.
Метель все нарастает и страшит.
И только в небо крылышки летят
Оранжевой отвергнутой души.

(Летчику Тимуру Апакидзе.)

Наталия Волкова

x x x

Имя ребенка — Лев,
Матери — Анна.
В имени его — гнев,
В материнском — тишь.
Волосом он рыж
— Голова тюльпана! —
Что ж, осанна
Маленькому царю.

Дай ему Бог — вздох
И улыбку матери,
Взгляд — искателя
Жемчугов.
Бог, внимательней
За ним присматривай:
Царский сын — гадательней
Остальных сынов.

Рыжий львеныш
С глазами зелеными,
Страшное наследье тебе нести!

Северный Океан и Южный
И нить жемчужных
Черных четок — в твоей горсти!

Марина Цветаева (24 июня 1916)

Стихи к Блоку

1

Имя твое -- птица в руке,
Имя твое -- льдинка на языке,
Одно единственное движенье губ,
Имя твое -- пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту,

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В легком щелканье ночных копыт
Громкое имя твое гремит.
И назовет его нам в висок
Звонко щелкающий курок.

Имя твое -- ах, нельзя! --
Имя твое -- поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век,
Имя твое -- поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток.
С именем твоим -- сон глубок.

Марина Цветаева (15 апреля 1916)

2

Нежный призрак,
Рыцарь без укоризны,
Кем ты призван
В мою молодую жизнь?

Во мгле сизой
Стоишь, ризой
Снеговой одет.

То не ветер
Гонит меня по городу,
Ох, уж Третий
Вечер я чую ворога.

Голубоглазый
Меня сглазил
Снеговой певец.

Снежный лебедь
Мне под ноги перья стелет.
Перья реют
И медленно никнут в снег.

Так по перьям,
Иду к двери,
За которой -- смерть.

Он поет мне
За синими окнами,
Он поет мне
Бубенцами далекими,

Длинным криком,
Лебединым кликом --
Зовет.

Милый призрак!
Я знаю, что все мне снится.
Сделай милость:
Аминь, аминь, рассыпься!
Аминь.

Марина Цветаева (1 мая 1916)

3

Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.

Мимо окон моих -- бесстрастный --
Ты пройдешь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души.

Я на душу твою -- не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.

И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.

И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое,
Поцелую вечерний снег. --

Там, где поступью величавой
Ты прошел в гробовой тиши,
Свете тихий-святыя славы-
Вседержитель моей души.

Марина Цветаева (2 мая 1916)

4

Зверю -- берлога,
Страннику -- дорога,
Мертвому -- дроги.
Каждому-свое.

Женщине -- лукавить,
Царю-править,
Мне-славить
Имя твое.

Марина Цветаева (2 мая 1916)

5

У меня в Москвет -- купола горят!
У меня в Москве -- колокола звонят!
И гробницы в ряд у меня стоят,-
В них царицы спят, и цари.

И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Легче дышится -- чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Я молюсь тебе -- до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как. над рекой -- Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю --
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари...

Но моя река -- да с твоей рекой,
Но моя рука -- да с твоей рукой
Не сойдутся. Радость моя, доколь
Не догонит заря -- зари.

Марина Цветаева (7 мая 1916)

6

Думали -- человек!
И умереть заставили.
Умер теперь, навек.
-- Плачьте о мертвом ангеле!

Она на закате дня
Пел красоту вечернюю.
Три восковых огня
Треплются, лицемерные.

Шли от него лучи --
Жаркие струны по снегу!
Три восковых свечи --
Солнцу-то! Светоносному!

О поглядите, как
Веки ввалились темные!
О поглядите, как
Крылья его поломаны!

Черный читает чтец,
Крестятся руки праздные...
-- Мертвый лежит певец
И воскресенье празднует.

Марина Цветаева (9 мая 1916)

7

Должно быть -- за той рощей
Деревня, где я жила,
Должно быть -- любовь проще
И легче, чем я ждала.

-- Эй, идолы, чтоб вы сдохли!
Привстал и занес кнут,
И окрику вслед -- охлест,
И вновь бубенцы поют.

Над валким и жалким хлебом
За жердью встает -- жердь.
И проволока под небом
Поет и поет смерть.

Марина Цветаева (13 мая 1916)

8

И тучи оводов вокруг равнодушных кляч,
И ветром вздутый калужский родной кумач,
И посвист перепелов, и большое небо,
И волны колоколов над волнами хлеба,
И толк о немце, доколе не надоест,
И желтый -- желтый -- за синею рощей --
крест,
И сладкий жар, и такое на всем сиянье,
И имя твое, звучащее словно: ангел.

Марина Цветаева (18 мая 1916)

www.esenin.ru

Просто стихи

Кто сейчас на форуме