Друзья Сергея

[Старуш-ка]

Шершеневич тоже наш человек, такие воспоминания навевает...

Все это тоже Шершеневич.. Как же многолик!...

В год окончания учебы в гимназии, 1910


1920 г.


2-я половина 20-х гг.


Конец 30-х гг.


Дружеский шарж В.Ардова на Шершеневича

[Старуш-ка]

Подпись Есенина вот к этой фотографии


"Диме милому с любовью и дружбой. С.Есенин. Россия не забудет нас трёх Великих Скандалистов"

[Старуш-ка]

Обложка коллективного сборника "Мы Чем Каемся" со стихотворением В.Шешеневича "Ангел катастроф", которое было признано контрреволюционным

АНГЕЛ КАТАСТРОФ

Истинно говорю вам: года такого не будет!..
Сломлен каменный тополь колокольни святой.
Слышите: гул под землею? Это в гробе российский прадед
Потрясает изгнившей палицей своих костей.


А теперь только ярмарка стона,
Как занозы к нам в уши «пли»,
Тихой кажется жизнь капитана,
Что смываем волной с корабля.

Казначейство звезд и химеры...
Дурацкий колпак — небосклон,
И осень стреляет в заборы
Красною дробью рябин.

Красный кашель грозы звериной,
И о Боге мяучит кот.
Как свечка в постав пред иконой,
К стенке поставлен поэт.

На кладбищах кресты — это вехи
Заблудившимся в истинах нам.
Выщипывает рука голодухи
С подбородка Поволжья село за селом.

Все мы стали волосатей и проще,
И все время бредем с похорон.
Красная роза все чаще
Цветет у виска россиян.

Пчелка свинцовая жалит
Чаще сегодня, чем встарь.
Ничего. Жернов сердца все перемелет,
Если сердце из камня теперь.

Шел молиться тебе я, разум,
Подошел, а уж ты побежден.
Не хотели ль мы быть паровозом
Всех народов, племен и стран?

Не хотели ль быть локомотивом,
Чтоб вагоны Париж и Берлин?
Оступились мы, видно, словом
Поперхнулись, теперь под уклон.

Машинист неповинен. Колеса
В быстроте завертелись с ума.
Что? Славянская робкая раса?
Иль упорство виновно само?

О, великое наше холопство!
О, души мелкорослой галдеж!
Мы бормочем теперь непотребство,
Возжелав произнесть «0тче наш».

Лишь мигают ресницами спицы,
Лишь одно нам: на дно, на дно!
Разломаться тебе, не распеться
Обручальною песней, страна!

Над душой моей переселенца
Проплывает, скривясь, прозвенев
Бубенцом дурацким солнца,
Черный ангел катастроф!

В. Шершеневич 1921 г.

[Ольга Сергевна]

Шершеневич - акселерат! В 17 лет выглядит как 25-летний мужик! Когда я заканчивала лицей, наши мальчики выглядели куда более "детско"... А у него даже усы!
)))))))))

1920 г.

А здесь он похож на Артура Смольянинова))

[Радистка]

И на моего знакомого Гришу Крупского!!!!

[Margo]

Великие сканалисты просто жгли! Приколисты! Старуш, спасибо за интересные материалы!

[Taurus]

О, благодарю за фотографии. Шершеневич действительно многолик. И как же изменился, в молодости старше, чем во взрослости))))))) Усы его старили видимо.

И осень стреляет в заборы
Красною дробью рябин.

Здорово написано!))))

[Юлия М.]

А я думаю, что Гиша единственный и самый искренний друг Сергея.)

Я тоже думаю так - настоящий друг бывает один-единственный на всю жизнь!!! И то не у всех!!! Тем более в более молодом возрасте человек искренне, молод, горяч, максималист к тому же, отсюда дружба острее, ближе, до мозга, до костей, до печенок!!!

А как другие считают???

Данит, я тоже так считаю. Гриша был единственным другом Сергея. Единственным настоящим другом. В романе Александра Андреева "Есенин" говорилось о том, что Григорий Панфилов был для Есенина дороже брата.

[Nika]

Старуш, спасибо!)))

Дружеский шарж В.Ардова на Шершеневича

Прикольный шарж! До Изадоры-сумоистки далеко, но тоже ничего!

Еще такого Шерша, кажется, не было

[Юлия М.]

Найдено на www.feb.web.ru

За счет Есенина питались в кафе не только его сёстры, но и многие его приятели и знакомые (А. Кожебаткин, Н. Клюев, И. Приблудный, Е. Устинова, Г. Бениславская и др.). Так, напр., сохранилась расписка от 30 авг. 1923 г.: «В счет Есенина. Взято котлету на 175 руб. Иван Приблудный. / P. S. И стакан [кофе] чаю. 35 руб. И. Пр.». 9 сент. того же года датирован «Счет Кожебаткина»:

«2 пива

1 филе
240

225

————

465. Есенин».




На счете 23 окт. 1923 г. есть запись буфетчика: «...телячья Клюеву — 450 рублей»; 25 окт.: «Обед Клюева 250». 26 окт. выписан отдельный «Счет Клюеву»:

«1 обед

2 чая

1 чай

1 булку
250

200

100

50

————

600




На счет Есенина. А. Силин» (в эти дни Клюев гостил у Есенина в Москве). 30 окт. на счете написано буфетчиком: «За Устинову 1350» и стоит подпись Есенина.

В связи с этим А. Г. Назарова вспоминала в 1926 г.: «...Е<сенин...> жил исключительно на деньги из „Стойла“, а там давали редко и мало, и, значит, сидел сам он в долгах и без гроша в кармане. А если прибавить к этому, что на его руках была Катя, старики в деревне, то станет понятным, каким бесконечно тяжелым бременем были для Е<сенина> здоровые, наглые люди вроде Г<анина...> Я хорошо помню это стадо, врывавшееся на Ник<итскую> часов около 2-х — 3-х дня и тянувшее „Сергея“ обедать. Все гуртом шли обедать в „Стойло“. Просили пива, потом вино. Каждый заказывал, что хотел, и счет Е<сенина> в один вечер вырастал до того, что надо было неделю не брать денег, чтоб погасить его. Напоив С. Е., наевшись сами, они, более крепкие и здоровые, оставляли невменяемого С. А. где попало и уходили от него» (Материалы, с. 131—132).

Если сравнить заказы, которые делали в «Стойле» Есенин и Грузинов, то обнаруживается качественная разница. В счетах первого в основном значится пиво и очень скромная еда (для себя), особенно в сент. —нояб.: картофель, огурцы, капуста, каша, котлета или биточки, изредка бифштекс — и много вина и пива (для компании); в счетах же второго (для себя) — осетрина, гусь, лангет, шницель, грибы, блины, пирожки, апельсины, пирожные, 1—2 бутылки пива и очень редко вино.

Вот уроды

И эти прихлебатели и бездарности считали себя "друзьями" Сергея Есенина. Подлые и мелкие людишки, без стыда и совести. Твари!!!

[perpetum]

зачем он платил, вот, в чем вопрос... Пусть бы выписывали свою котлеты и телячьи. Зачем оплачивать???????????

Один раз послать, второй уже подумают...

[Юлия М.]

зачем он платил, вот, в чем вопрос... Пусть бы выписывали свою котлеты и телячьи. Зачем оплачивать???????????

Один раз послать, второй уже подумают...

Есенин был добрейшей души человек, а эти подлые людишки этим пользовались и пользовались без конца. У Сергея Есенина была очень нежная душа. И он никогда не отзывался ни о ком плохо. Ни о ком!!!

[perpetum]

Первые Ганинские чтения. Слева направо: В.Соболев, Н. Фокин, сестра

Ганина Елена Алексеевна, В. Белков, А. Швецов и Г. Швецова с дочерью

Олей. Из личного архива Г.Н. Швецовой)


Павел Шабанов
Ганин. Первая жертва


Наш земляк поэт Алексей Ганин - друг и единомышленник Сергея Есенина - тоже был убит в 1925 году. Но весной...

Июль семнадцатого года… Прошло всего несколько месяцев, как отрекся от престола семнадцатый царь из династии Романовых, в Петрограде бушуют революционные страсти, на фронте гремят орудийные выстрелы, в грязи и крови окопов возится серая солдатская масса…
А в это время в богоспасаемом граде Вологде идет тихая тыловая жизнь. В ресторане не самой шикарной вологодской гостиницы «Пассаж» обедают два уволенных от службы военфельдшера. Дешевый шик провинциального ресторана, при входе чучело медведя держит блюдо в лапах. Тишина и умиротворение… Пожалуй, только отсутствие на столах спиртного говорит о войне - сухой закон.

Казалось, сама судьба их хранит для какой-то высшей, неведомой миссии - двух крестьянских поэтов, почти ровесников: Сергей Есенин родился в 1895 году, а Алексей Ганин - в 1893-м. Вот только Есенину досталась прижизненная и посмертная слава, а о нашем земляке Ганине знают немногие. Он как бы остался в тени славы Есенина. Цена дружбы…

Алексей Алексеевич Ганин (как он сам называл себя - А. Ганин, романтик начала XX века) родился 28 июля в деревне Коншино бывшего Кадниковского уезда (ныне Архангельский сельсовет Сокольского района) в обычной по тем временам многодетной крестьянской семье - пять сестер и два брата. Закончил Мочаловское трехклассное земское училище, учился затем в Устье-Кубенском.


сейчас продолжение...

[perpetum]

С раннего детства Алексей интересовался поэзией.

После окончания Вологодской гимназии учился в Вологодской фельдшерской школе (одноэтажное каменное здание на территории нынешней горбольницы). К этому же времени относятся его первые публикации в вологодских газетах.

В 1914 году фельдшер Ганин мобилизован и проходит службу в Николаевском военном госпитале (Санкт-Петербург), в это же время его стихи появляются в петербургских журналах. Там же он знакомится с поэтами Клюевым, Карповым, Есениным.

Так что вовсе не случайно, что Сергей Есенин и Алексей Ганин оказались в вологодской гостинице «Пассаж» в кратком промежутке времени, когда царской власти уже не стало, а советской власти еще не было . С ними обедает и одиннадцатилетняя сестра Алексея Мария. С ее слов нам и известен этот эпизод поездки двух поэтов на Соловецкие острова. С ними в этой поездке была и Зинаида Райх - невеста, как считалось, Алексея Ганина , которой он посвятил стихотворение:

Русалка - зеленые косы,
Не бойся испуганных глаз,
На сером оглохшем утесе
Продли нецелованный час…

И вдруг вспыхивает искра: Сергей Есенин говорит Зинаиде, что любит ее, что жить без нее не может… И на их венчании в ближнем пригороде Вологды в церкви Кирика и Иулиты 4 августа 1917 года Алексей Ганин был свидетелем со стороны невесты, как тогда говорилось - поручителем. А после венчания везет молодых к себе на родину - в деревню Коншино, где и справляют свадьбу. Они попали как раз на престольный праздник деревни.

Праздник по дороге на Соловки… Жутковатый смысл этой символики проявится позже, когда тихая монашеская обитель превратится в лагерь смерти.

Судьба крестьянских поэтов, как и самого крестьянства, была предрешена - уже через четыре месяца на Вологодчине загремят артиллерийские залпы: большевистский бронепоезд «Степан Разин» будет обстреливать деревни в окрестностях Шексны. По официальной версии, так подавляли кулацкий мятеж, а по сути - попытку крестьян отстоять свой образ жизни…

К власти пришли люди с совсем другой идеологией, для которых крестьянство было реакционным классом, тормозящим строительство социализма. Их вовсе не смущало, что «реакционным» оказывалось больше 80 процентов населения России… Недрогнувшей рукой они расстреливали крестные ходы в Воронеже, Шацке, Туле и Харькове, травили крестьян боевыми газами в лесах Тамбовщины, сметали пулеметным и артиллерийским огнем деревни…

Никакого понимания крестьянской души и не могло быть - ведь основные идеологи безбожной власти происходили из каких угодно национальных и социальных групп, но только не из русского крестьянства: Троцкий (Бронштейн), Свердлов (Янкель), Мартов (Цедербаум), Богданов (Зильберштейн), Каменев (Розенфельд), Бухарин, Зиновьев (Апфельбаум), Ярославский (Губельман), Радек (Собельсон), Стеклов (Нахамкес), Володарский (Гольдштейн), Авербах, Бескин, Лелевич…

Какими непогрешимыми они считали себя, когда организовывали травлю крестьянских писателей до тех пор, пока всех не репрессировали и не расстреляли! Но и многих гонителей крестьянства в 30-е годы ждала та же участь…

Первой жертвой антикрестьянского террора в литературе стал Алексей Ганин . Уже в 1923 году по обвинению в антисемитизме (что в те годы было уголовно наказуемым преступлением - вплоть до расстрела) были арестованы Есенин, Клычков, Орешин и Ганин . В лучшем случае им грозил Соловецкий лагерь особого назначения, и спасло их только то, что среди них был весьма популярный в народе Сергей Есенин. Тогда дело спустили на тормозах.

Но уже 2 ноября 1924 года Алексей Ганин был вновь арестован…

Его сестры Елена и Мария рассказывали две версии причин его ареста. По одной - Алексей опубликовал в московском альманахе стихи, направленные против Троцкого, по другой - что в его портфеле (он работал торговым агентом) чекисты «нашли» антисоветские листовки воззвания.

Есть также версия, что Алексей Ганин с группой единомышленников создал программный документ спасения России: «За всеми словами о коммунизме, о свободе, о равенстве и братстве народов таятся смерть, разрушения, разрушения и смерть».

Как бы то ни было - на скорую руку состряпали дело «Ордена русских фашистов», и 30 марта 1925 года Ганина расстреляли во дворе Бутырской тюрьмы.

Весьма слабым утешением служит посмертная реабилитация Алексея Ганина в 1966 году в связи с отсутствием в его действиях состава преступления…

Алексей Ганин сумел издать только две книги своих стихов в государственных издательствах - «Звездный корабль» и «Былинное поле». Еще десять сборников он выпустил сам - «Вечер», «Золотое безлюдье», «Мешок алмазов» и другие. Есть роман «Завтра» с подзаголовком «Описание жизни деревни Загнетино прошлой, настоящей и будущей».

И все… Сохранилось лишь одно коротенькое письмо да несколько фотографий…

Не будем строго судить близких и друзей расстрелянных, которые избавлялись от писем, дневников, фотографий.

Впрочем, есть еще слабая надежда на эстонский след…

Алексей Ганин был женат на эстонке по имени Гильда. После возвращения в Эстонию она жила в городе Выру, умерла в 1937 году в Тарту. Осталась дочь Алексея - Валентина. Она умерла в оккупации в 1941 году…

Но в 1986 году в литературной студии при Союзе писателей Эстонии прошел невнятный слух, что у дочери вологодского поэта Ганина в начале войны в Таллине родился сын, и даже назвали фамилию семьи с хутора, усыновившей мальчика, - Тамм.

Мне в то время была известна только фамилия Ганина , да то, что он был другом Есенина. Но я тут же бросился на «Лубянку» (так в эстонской столице называли улицу Лубиё, на которой находилось УВД) в адресный стол. Там выяснилось, что фамилия Тамм в Эстонии - одна из самых распространенных, больше нее только Ивановых и Смирновых.

Стыдно признаться, но я спасовал перед этой цифрой - больше 5 тысяч человек… К этому времени я уже был выписан, багаж отправлен в Вологду, через два дня я получил расчет и уехал следом за багажом.

Но временами мне кажется, что где-то в Эстонии до сих пор хранятся неизвестные рукописи Алексея Ганина …

***

Сразу после расстрела Ганина его друг Пимен Карпов написал стихотворение «В застенке» и посвятил его «Памяти А. Г.»

В нем есть такие строчки:

Нет, не напрасно ты огонь свой плавил,
Поэт-великомученик! Твою
В застенке замурованную славу
Потомки воскресят в родном краю.
Кажется, это время пришло…

[perpetum]

С раннего детства Алексей интересовался поэзией.

После окончания Вологодской гимназии учился в Вологодской фельдшерской школе (одноэтажное каменное здание на территории нынешней горбольницы). К этому же времени относятся его первые публикации в вологодских газетах.

В 1914 году фельдшер Ганин мобилизован и проходит службу в Николаевском военном госпитале (Санкт-Петербург), в это же время его стихи появляются в петербургских журналах. Там же он знакомится с поэтами Клюевым, Карповым, Есениным.

Так что вовсе не случайно, что Сергей Есенин и Алексей Ганин оказались в вологодской гостинице «Пассаж» в кратком промежутке времени, когда царской власти уже не стало, а советской власти еще не было . С ними обедает и одиннадцатилетняя сестра Алексея Мария. С ее слов нам и известен этот эпизод поездки двух поэтов на Соловецкие острова. С ними в этой поездке была и Зинаида Райх - невеста, как считалось, Алексея Ганина , которой он посвятил стихотворение:

Русалка - зеленые косы,
Не бойся испуганных глаз,
На сером оглохшем утесе
Продли нецелованный час…

И вдруг вспыхивает искра: Сергей Есенин говорит Зинаиде, что любит ее, что жить без нее не может… И на их венчании в ближнем пригороде Вологды в церкви Кирика и Иулиты 4 августа 1917 года Алексей Ганин был свидетелем со стороны невесты, как тогда говорилось - поручителем. А после венчания везет молодых к себе на родину - в деревню Коншино, где и справляют свадьбу. Они попали как раз на престольный праздник деревни.

Праздник по дороге на Соловки… Жутковатый смысл этой символики проявится позже, когда тихая монашеская обитель превратится в лагерь смерти.

Судьба крестьянских поэтов, как и самого крестьянства, была предрешена - уже через четыре месяца на Вологодчине загремят артиллерийские залпы: большевистский бронепоезд «Степан Разин» будет обстреливать деревни в окрестностях Шексны. По официальной версии, так подавляли кулацкий мятеж, а по сути - попытку крестьян отстоять свой образ жизни…

К власти пришли люди с совсем другой идеологией, для которых крестьянство было реакционным классом, тормозящим строительство социализма. Их вовсе не смущало, что «реакционным» оказывалось больше 80 процентов населения России… Недрогнувшей рукой они расстреливали крестные ходы в Воронеже, Шацке, Туле и Харькове, травили крестьян боевыми газами в лесах Тамбовщины, сметали пулеметным и артиллерийским огнем деревни…

Никакого понимания крестьянской души и не могло быть - ведь основные идеологи безбожной власти происходили из каких угодно национальных и социальных групп, но только не из русского крестьянства: Троцкий (Бронштейн), Свердлов (Янкель), Мартов (Цедербаум), Богданов (Зильберштейн), Каменев (Розенфельд), Бухарин, Зиновьев (Апфельбаум), Ярославский (Губельман), Радек (Собельсон), Стеклов (Нахамкес), Володарский (Гольдштейн), Авербах, Бескин, Лелевич…

Какими непогрешимыми они считали себя, когда организовывали травлю крестьянских писателей до тех пор, пока всех не репрессировали и не расстреляли! Но и многих гонителей крестьянства в 30-е годы ждала та же участь…

Первой жертвой антикрестьянского террора в литературе стал Алексей Ганин . Уже в 1923 году по обвинению в антисемитизме (что в те годы было уголовно наказуемым преступлением - вплоть до расстрела) были арестованы Есенин, Клычков, Орешин и Ганин . В лучшем случае им грозил Соловецкий лагерь особого назначения, и спасло их только то, что среди них был весьма популярный в народе Сергей Есенин. Тогда дело спустили на тормозах.

Но уже 2 ноября 1924 года Алексей Ганин был вновь арестован…

Его сестры Елена и Мария рассказывали две версии причин его ареста. По одной - Алексей опубликовал в московском альманахе стихи, направленные против Троцкого, по другой - что в его портфеле (он работал торговым агентом) чекисты «нашли» антисоветские листовки воззвания.

Есть также версия, что Алексей Ганин с группой единомышленников создал программный документ спасения России: «За всеми словами о коммунизме, о свободе, о равенстве и братстве народов таятся смерть, разрушения, разрушения и смерть».

Как бы то ни было - на скорую руку состряпали дело «Ордена русских фашистов», и 30 марта 1925 года Ганина расстреляли во дворе Бутырской тюрьмы.

Весьма слабым утешением служит посмертная реабилитация Алексея Ганина в 1966 году в связи с отсутствием в его действиях состава преступления…

Алексей Ганин сумел издать только две книги своих стихов в государственных издательствах - «Звездный корабль» и «Былинное поле». Еще десять сборников он выпустил сам - «Вечер», «Золотое безлюдье», «Мешок алмазов» и другие. Есть роман «Завтра» с подзаголовком «Описание жизни деревни Загнетино прошлой, настоящей и будущей».

И все… Сохранилось лишь одно коротенькое письмо да несколько фотографий…

Не будем строго судить близких и друзей расстрелянных, которые избавлялись от писем, дневников, фотографий.

Впрочем, есть еще слабая надежда на эстонский след…

Алексей Ганин был женат на эстонке по имени Гильда. После возвращения в Эстонию она жила в городе Выру, умерла в 1937 году в Тарту. Осталась дочь Алексея - Валентина. Она умерла в оккупации в 1941 году…

Но в 1986 году в литературной студии при Союзе писателей Эстонии прошел невнятный слух, что у дочери вологодского поэта Ганина в начале войны в Таллине родился сын, и даже назвали фамилию семьи с хутора, усыновившей мальчика, - Тамм.

Мне в то время была известна только фамилия Ганина , да то, что он был другом Есенина. Но я тут же бросился на «Лубянку» (так в эстонской столице называли улицу Лубиё, на которой находилось УВД) в адресный стол. Там выяснилось, что фамилия Тамм в Эстонии - одна из самых распространенных, больше нее только Ивановых и Смирновых.

Стыдно признаться, но я спасовал перед этой цифрой - больше 5 тысяч человек… К этому времени я уже был выписан, багаж отправлен в Вологду, через два дня я получил расчет и уехал следом за багажом.

Но временами мне кажется, что где-то в Эстонии до сих пор хранятся неизвестные рукописи Алексея Ганина …

***

Сразу после расстрела Ганина его друг Пимен Карпов написал стихотворение «В застенке» и посвятил его «Памяти А. Г.»

В нем есть такие строчки:

Нет, не напрасно ты огонь свой плавил,
Поэт-великомученик! Твою
В застенке замурованную славу
Потомки воскресят в родном краю.
Кажется, это время пришло…