Лжевоспоминания ... Как Вам это?!
Модераторы: perpetum, Дмитрий_87, Юлия М., Света, Данита, Татьяна-76, Admin
Данита » 10:05:17, Воскресенье 13 Август 2006
Вот, кстати, что журналист Ушаков писал, это его единственная ст. про Есенина. В книге у Панфилова она есть, больше нигде не встречала!!!
"Есенин незадолго до приезда в Ленинград лечился в одном из подмосковных санаторий.
В Ленинград он прибыл утром 24 декабря и остановился в гостинице "Англетер" на Исаакиевской площади.
Мне, остановившемуся в той же гостинице, пришлось быть свидетелем его последних дней.
Ничто не предвещало столь стремительной и трагической развязки. Есенин приехал с твердым намерением поработать в Ленинграде.
Как всегда, он был жизнерадостен, весел, всем приветливо улыбался.
Пожелал ознаменовать"рождество" традиционным гусем. Принимал всех к себе очень охотно.
И вот сейчас у его свежей могилы невольно припоминаются некоторые его слова и действия, в которых все время упорно сквозила какая-то раздвоенность, неуверенность в себе, скрытое душевное страдание. Такое же впечатление произвел он на многих, наблюдавших его в последние дни.
Почти каждому из посетивших его поэтов и писателей он читал свои последние неизданные еще стихотворения. При этом характерно, что начиная с нежно-лирических стихов, он всегда кончал стихотворениями, дышащими ужасом кошмаров, тяжелыми душевными переживаниями.Особенно охотно он читал очень красивое стихотворение "Черный человек", рисующее ночной кошмар - спор с воображаемым противником "Черным человеком", и кончающееся пробуждением перед разбитым собственной тростью зеркалом.
Жаловался на родную ему русскую деревню, которая не понимает его поэзию. Так, на родине Есенина предсельсовета попросил написать его какое-то заявление. Когда поэт отговорился неумением, тот заметил: какой же ты писатель после этого? Зря тебя хвалят.
Близко знающие его люди рассказывают, что поэт за последнее время начал сомневаться в себе. Стихи выходили у него только в 8 строк, а дальше - ни с места.
- Да неужели я уже человек конченый?
Накануне смерти, утром 27 декабря Есенин посвятил одному из бывших у него товарищей стихотворение, которое ясно говорит, что мысль о смерти завладела им не со вчерашнего дня.
Стихотворение это, за отсутствием в тот момент чернил, поэт написал собственной кровью, предварительно порезав для этого себе руку.
Оно гласит:
До свид.....
...........(весь текст)
Вечером Есенин просил этого товарища оставить его одного, так как он устал и хочет отдохнуть.
А в 10 1\2 часов он был найден в запертом изнутри номере повесившимся на трубе парового отопления. Труп уже окоченел. Есенин обернул себе два раза веревку от чемодана (не делая петли), влез на высокую тумбу и оттолкнул ее ногами.
На правой руке, выше локтя, обнаружены попытки перерезать себе вену. Не удалось ему, по-видимому, потому, что под руками для этой цели ничего, кроме бритвенного ножа, не оказалось.
Нужно заметить, что большинство знавших его за последнее время уже как-то инстинктивно разговаривали с ним, как с больным. И в этот злополучный вечер один из товарищем убрал из его номера все, чем можно было бы причинить себе серьезное поранение."
=====
"Есенин незадолго до приезда в Ленинград лечился в одном из подмосковных санаторий.
В Ленинград он прибыл утром 24 декабря и остановился в гостинице "Англетер" на Исаакиевской площади.
Мне, остановившемуся в той же гостинице, пришлось быть свидетелем его последних дней.
Ничто не предвещало столь стремительной и трагической развязки. Есенин приехал с твердым намерением поработать в Ленинграде.
Как всегда, он был жизнерадостен, весел, всем приветливо улыбался.
Пожелал ознаменовать"рождество" традиционным гусем. Принимал всех к себе очень охотно.
И вот сейчас у его свежей могилы невольно припоминаются некоторые его слова и действия, в которых все время упорно сквозила какая-то раздвоенность, неуверенность в себе, скрытое душевное страдание. Такое же впечатление произвел он на многих, наблюдавших его в последние дни.
Почти каждому из посетивших его поэтов и писателей он читал свои последние неизданные еще стихотворения. При этом характерно, что начиная с нежно-лирических стихов, он всегда кончал стихотворениями, дышащими ужасом кошмаров, тяжелыми душевными переживаниями.Особенно охотно он читал очень красивое стихотворение "Черный человек", рисующее ночной кошмар - спор с воображаемым противником "Черным человеком", и кончающееся пробуждением перед разбитым собственной тростью зеркалом.
Жаловался на родную ему русскую деревню, которая не понимает его поэзию. Так, на родине Есенина предсельсовета попросил написать его какое-то заявление. Когда поэт отговорился неумением, тот заметил: какой же ты писатель после этого? Зря тебя хвалят.
Близко знающие его люди рассказывают, что поэт за последнее время начал сомневаться в себе. Стихи выходили у него только в 8 строк, а дальше - ни с места.
- Да неужели я уже человек конченый?
Накануне смерти, утром 27 декабря Есенин посвятил одному из бывших у него товарищей стихотворение, которое ясно говорит, что мысль о смерти завладела им не со вчерашнего дня.
Стихотворение это, за отсутствием в тот момент чернил, поэт написал собственной кровью, предварительно порезав для этого себе руку.
Оно гласит:
До свид.....
...........(весь текст)
Вечером Есенин просил этого товарища оставить его одного, так как он устал и хочет отдохнуть.
А в 10 1\2 часов он был найден в запертом изнутри номере повесившимся на трубе парового отопления. Труп уже окоченел. Есенин обернул себе два раза веревку от чемодана (не делая петли), влез на высокую тумбу и оттолкнул ее ногами.
На правой руке, выше локтя, обнаружены попытки перерезать себе вену. Не удалось ему, по-видимому, потому, что под руками для этой цели ничего, кроме бритвенного ножа, не оказалось.
Нужно заметить, что большинство знавших его за последнее время уже как-то инстинктивно разговаривали с ним, как с больным. И в этот злополучный вечер один из товарищем убрал из его номера все, чем можно было бы причинить себе серьезное поранение."
=====
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Данита » 20:00:29, Вторник 15 Август 2006
Автор воспоминаний – Григорий Григоров (наст.фамилия Монастырский), род. в 1900 г., в еврейской семье, партийный, в Гражданскую воевал в Красной Армии, исключен из партии в 1927 за вольнодумство, сослан в лагеря, где провел больше четверти века. К написанию воспоминаний приступил не раньше 1965 года.
А теперь привожу отрывок:
«Рядом с «Асторией», напротив Исаакиевского собора, находилась старая гостиница «Англетер». В этой гостинице Сережа Есенин, голубоглазый лирик, повесился на полотенце. Я хорошо знал этого замечательного поэта, когда жил в Москве и встречался с ним на диспутах в Московском Политехническом музее, а также в редакции журнала «Красная новь». Рано утром в «Асторию» пришла весть о смерти Есенина. Я с группой жильцов «Астории» побежал к гостинице «Англетер». Там уже находился отряд милиции. На Исаакиевской площади собралось много народа. Я протиснулся в маленькую комнатушку, где на грязной кровати лежал мертвый Есенин. Лицо Есенина было белое, почти как его льняные волосы. Рот был немного приоткрыт. Я в жизни редко плакал, обычно у меня слезы навертывались в минуты большой радости. Но тут я не выдержал, утирая слезы, вышел из комнаты.
На площади встретил Федора Дингельштета. Он спросил меня, что я думаю о смерти Есенина. Я ответил, что самоубийство Есенина – результат разрушающего влияния большевистской идеологии на все сферы нашей жизни… Замечательный лирик нашего времени раньше других понял, что всякая борьба за свободу мысли в условиях жесткой диктатуры, когда любой невежественный цензор может отвергнуть по классовым соображениям любые стихи, бесплодна, и поэт, если он честен, должен добровольно уйти из жизни. Но ведь на такую точку зрения позднее встанут не только Владимир Маяковский, но и далеко не поэты, такие, как Томский, Серго Орджоникидзе, Гамарник и другие…»
А теперь привожу отрывок:
«Рядом с «Асторией», напротив Исаакиевского собора, находилась старая гостиница «Англетер». В этой гостинице Сережа Есенин, голубоглазый лирик, повесился на полотенце. Я хорошо знал этого замечательного поэта, когда жил в Москве и встречался с ним на диспутах в Московском Политехническом музее, а также в редакции журнала «Красная новь». Рано утром в «Асторию» пришла весть о смерти Есенина. Я с группой жильцов «Астории» побежал к гостинице «Англетер». Там уже находился отряд милиции. На Исаакиевской площади собралось много народа. Я протиснулся в маленькую комнатушку, где на грязной кровати лежал мертвый Есенин. Лицо Есенина было белое, почти как его льняные волосы. Рот был немного приоткрыт. Я в жизни редко плакал, обычно у меня слезы навертывались в минуты большой радости. Но тут я не выдержал, утирая слезы, вышел из комнаты.
На площади встретил Федора Дингельштета. Он спросил меня, что я думаю о смерти Есенина. Я ответил, что самоубийство Есенина – результат разрушающего влияния большевистской идеологии на все сферы нашей жизни… Замечательный лирик нашего времени раньше других понял, что всякая борьба за свободу мысли в условиях жесткой диктатуры, когда любой невежественный цензор может отвергнуть по классовым соображениям любые стихи, бесплодна, и поэт, если он честен, должен добровольно уйти из жизни. Но ведь на такую точку зрения позднее встанут не только Владимир Маяковский, но и далеко не поэты, такие, как Томский, Серго Орджоникидзе, Гамарник и другие…»
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
- Анхен
- Профи
- Сообщений: 1027
- Зарегистрирован: 22:19:07, Пятница 21 Июль 2006
- Откуда: Башкортостан - цветущий край
Анхен » 10:14:06, Четверг 17 Август 2006
На полотенце, во-первых, повеситься неудобно, рукав предпочтительнее. Потом, как можно прорваться в номер с покойным, когда там наряд милиции следствие ведет? или туда всех желающих пускали? И насчет грязной кровати сомнение бар, там вроде диван был дермантиновый, туда Есенина положили.
И потом, 10 утра - это не раннее утро.
И потом, 10 утра - это не раннее утро.
- Анхен
- Профи
- Сообщений: 1027
- Зарегистрирован: 22:19:07, Пятница 21 Июль 2006
- Откуда: Башкортостан - цветущий край
Данита » 14:24:50, Четверг 17 Август 2006
Анхен писал(а): Потом, как можно прорваться в номер с покойным, когда там наряд милиции следствие ведет? или туда всех желающих пускали?.
В том -то и дело, у других про наряд милиции ни слова ??? Почему интересно???
А вот про дермантиновый диван и кровать - была там кровать, и 2 дивана - тахта и низенький еще какой-то ... У Кузнецова есть в книге опись № 5 . А на креатиновый диван тело положили, когда уже фоткали .. Про кровать многие вспоминают, что не застелана она была, все перешвырено на ней и т. д.
Может он дО 10 утра был там? Ведь выезжала же бригада АСО УГРО! Ф. Иванов даже допрос Эрлиха начинал вести, но подписал его Горбов почему-то ... Вот я и думаю, может в этом воспоминании есть доля правды??? Может все-таки, был этот наряд, когда Асо Угро выезжал, а потом просто дубль 2 сделали, по-новому комнату типа открыли, Горбов пришел ....
Анхен писал(а): И насчет грязной кровати сомнение бар, там вроде диван был дермантиновый, туда Есенина положили..
10 утра не раннее утро явно! Посему, если соединить наряд милиции и раннее утро - версия о повторном открытии № 5 уже с НУЖНЫМИ свидетелями не так у ж нереальна ...Анхен писал(а): И потом, 10 утра - это не раннее утро.
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Данита » 14:30:30, Четверг 17 Август 2006
Из книги В. Кузнецова:
"Перед нами толстенные архивные фолианты за 1925-1926 годы. Вот наконец и нужные нам страницы со знакомым адресом: проспект Майорова, 10/24. Оказывается, здесь проживало более 150 человек (количество их колебалось), а порядок и уют в здании поддерживали около 50 работников.
Прелюбопытные бумаги! Вот журнал, подписанный финансовым инспектором 24-го участка Центрального района; датирован 15 октября 1925 года (имеются текущие декабрьские и январские (1926 г.) примечания, то есть в списках жильцов вполне реально можно было встретить имя Есенина). А вот и скорбный 5-й номер! Площадь — 7,17 сажени[ 1 ]. Жил в нем в ту пору, если верить записи, работник кооперации из Москвы Георгий Осипович Крюков. А Есенина нет! Открываем списки «англетеровцев», датированные апрелем 1926 года. Здесь-то уж наверняка он должен появиться. Но почему-то 5-й номер исчез и вообще не указан! 1-й и 4-й есть, а злосчастного 5-го нет; нумерация вокруг «есенинской» комнаты проставлена небрежно или вообще отсутствует. И нет даже намека на имя Есенина. Обращаем внимание: рядом с 5-м номером (первый этаж, всего их было четыре) жили работники гостиницы, люди скромного достатка: сапожник Густав Ильвер[ 2 ], шофер Иван Яковлев, рабочий Андрей Богданов, сторож Дмитрий Тимошин, парикмахер Леонид Кубарев, портной Самуил Серман; поименованы даже супруги Ильзбер, обитающие, как гласит примечание, «в самых бедных условиях и ненормальные». Явно неподходящее место для известного в России и в Европе поэта. Но, повторяем, нет его фамилии в списках жильцов! Вернемся к этой загадке чуть позже, а сейчас проведем «экскурсию» по «Англетеру» — благо сохранилась подробнейшая инвентаризационная опись (166 листов) гостиницы (15 марта 1926 г.).
«Зайдем» в злосчастный 5-й номер, и, хотя со дня печальной истории прошло более двух месяцев, думаем, здесь больших перемен не произошло. Самое интересное: гипотеза о том, что «есенинская» комната была смежной с другим помещением, подтвердилась! В документе зафиксирован №5/6. Оказывается, 5-й номер до 1917 года использовался под аптеку, откуда «таинственная» дверь вела на склад (более 160 кв. м), где хранились лекарства. Имеются и соответствующие пометки: «Пустует со времен революции»; «Под жилье не годится».
Любителей детективных сюжетов огорчим: гэпэушники не нуждались в излишних острых ощущениях (лезет эдакий громила с маузером через шкаф, отгораживающий дверь...), потому что в своей крепости чувствовали себя полными хозяевами. А то, что «Англетер» представлял собой чекистскую цитадель, сомнений нет. Это подтверждает и инвентаризационная опись. Вот как выглядела «дежурка 1-го этажа», проще — вахта ГПУ. В окружении двух больших зеркал (обзор!) рядом с «буфетом под ясень» сидел на мягком стуле «боец невидимого фронта» и попивал чаек (указаны самовар и поднос), вглядываясь в удостоверения проходящих. В «дежурке» имелись «телефон с коммутатором» и «номератор». Декабрь, напомним, был для «ленинградской оппозиции» разгромным: в Москве заканчивался XIV партийный съезд и требовалось держать ухо востро. Случись что — чекист мог нажать кнопку электрического сигнального звонка...
Пользуясь случаем, «пройдемся» по гостинице. В парадной вас встретит чучело горного барана, смотрящегося в трюмо; в вестибюле — чучело медведя с подпорченной молью головой. Здесь диван, кресла, бархатные ковры французской работы; в зеркалах отражается свет люстры... — богато жил победивший пролетариат. Тут же, в вестибюле, будка телефонная с двумя отделениями — в оперативной связи чекисты знали толк.
Рядом контора, украшенная портретом Ленина, — как и положено вождю трудящихся, «в простой багетной раме» (образ Ильича оценивался в два рубля). Мы — во владениях швейцаров. Кто дежурил в ту жуткую декабрьскую ночь, пока выяснить не удалось. Ими могли быть швейцары Петр Карлович Оршман (р. 1863), Ян Андреевич Слауцитайс (р. 1862), Иван Григорьевич Малышев (р. 1896).
Общие биографические данные этих товарищей известны (как, впрочем, и других сотрудников «Англетера»), связь их (по долгу службы) с ГПУ вряд ли подлежит сомнению. Кто-то из них мог быть свидетелем разыгравшегося в ту ночь кошмара. Кстати, примечательная деталь: многие работники гостиницы, начиная с коменданта, после есенинской истории были уволены.
Поднимаемся по устланной ковровой дорожкой лестнице на второй этаж. Удобные плетеные кресла, бархатный ковер, трюмо, вазы, ящики с диковинными растениями — это «Зимний сад». Здесь хозяева и гости обсуждали новости XIV съезда и судачили о толсторожих нэпманах как главной угрозе социализму; в сердцах они могли даже сплевывать в плевательницу (тоже обозначена в описи). Эротоманы могли любоваться красующимся тут же мраморным женским бюстом, вспоминая афористичное выражение «проститутки А. Коллонтай» (определение И. А. Бунина): «Дорогу крылатому Эросу!»
В комнате месткома, согласно пролетарскому мировоззрению, висела картина «Арест Людовика XVI»; в шкафах покоились тома классиков марксизма-ленинизма; желающие могли потренировать зоркость глаза на большом бильярде из красного дерева.
Из любопытства «заглянем» в двухкомнатные апартаменты под номером 2 (в 1925 г. здесь жил инструктор Политуправления Ленинградского военного округа Константин Денисов). Рояль, заморские ковры, зеркала, фарфор, картины (в реестре около шестидесяти вещей, стоимость солидная — 941 рубль). Непременный телефон и роскошная белая ванна. (Помните у Маяковского: «Влажу и думаю: / / «Очень правильная / / эта, //наша, // Советская власть».)
Прервем «экскурсию» и всерьез поговорим о ванне. В 5-м, «есенинском», номере ее не было. Лгут воспоминатели (о них речь впереди), что утром 27 декабря поэт поднял шум из-за подогреваемого без воды котла и побежал (это на второй-то этаж!) чуть ли не с мочалкой в руках жаловаться сердобольным знакомым. В этом не было никакой необходимости: рядом имелся телефон, кроме постового в «дежурке», поблизости торчал коридорный.
«Зайдем» в 5-й номер и сверим его обстановку с перечисленной в описи и с известными снимками Моисея Наппельбаума. Итак: «шкаф зеркальный, английский, орехового дерева, под воск» (да, именно этот шкаф скрывал дверь в соседнее помещение), знакомый по печальной фотографии «стол письменный, с пятью ящиками, под воск» (на него якобы взбирался Есенин, устраивая себе смертельную пирамиду), а вот и «кушетка мягкая, обитая кретоном» (на нее положили бездыханное тело поэта), наконец, «канделябр бронзовый, с шестью рожками, неполными» — перечислено все (38 вещей), вплоть до мыльницы и ночного горшка.
Снимки Наппельбаума явно избирательного характера; на пленку не попали многие предметы, которыми, похоже, спешно декорировался кровавый сюжет. Подальше от любопытных глаз нашли захудалый номер, обставили его на скорую руку, притащили тело злодейски убитого поэта (доказательства будут представлены)...
С нумерацией странная чехарда. Поэт Всеволод Рождественский, понятой, подписавший 28 декабря милицейский протокол, в тот же день отправил приятелю В. В. Луизову в Ростов-на-Дону письмо (оно опубликовано), в котором указал не 5-й, а 41-й номер. В других источниках также приводятся иные порядковые номера. Кто-то комбинировал, путался, спешил...
Подробное знакомство с остатками архива гостиницы, тщательный анализ всех данных приводят к неожиданному, даже сенсационному выводу: 24-27 декабря 1925 года Сергей Есенин не жил в «Англетере»!"
"Перед нами толстенные архивные фолианты за 1925-1926 годы. Вот наконец и нужные нам страницы со знакомым адресом: проспект Майорова, 10/24. Оказывается, здесь проживало более 150 человек (количество их колебалось), а порядок и уют в здании поддерживали около 50 работников.
Прелюбопытные бумаги! Вот журнал, подписанный финансовым инспектором 24-го участка Центрального района; датирован 15 октября 1925 года (имеются текущие декабрьские и январские (1926 г.) примечания, то есть в списках жильцов вполне реально можно было встретить имя Есенина). А вот и скорбный 5-й номер! Площадь — 7,17 сажени[ 1 ]. Жил в нем в ту пору, если верить записи, работник кооперации из Москвы Георгий Осипович Крюков. А Есенина нет! Открываем списки «англетеровцев», датированные апрелем 1926 года. Здесь-то уж наверняка он должен появиться. Но почему-то 5-й номер исчез и вообще не указан! 1-й и 4-й есть, а злосчастного 5-го нет; нумерация вокруг «есенинской» комнаты проставлена небрежно или вообще отсутствует. И нет даже намека на имя Есенина. Обращаем внимание: рядом с 5-м номером (первый этаж, всего их было четыре) жили работники гостиницы, люди скромного достатка: сапожник Густав Ильвер[ 2 ], шофер Иван Яковлев, рабочий Андрей Богданов, сторож Дмитрий Тимошин, парикмахер Леонид Кубарев, портной Самуил Серман; поименованы даже супруги Ильзбер, обитающие, как гласит примечание, «в самых бедных условиях и ненормальные». Явно неподходящее место для известного в России и в Европе поэта. Но, повторяем, нет его фамилии в списках жильцов! Вернемся к этой загадке чуть позже, а сейчас проведем «экскурсию» по «Англетеру» — благо сохранилась подробнейшая инвентаризационная опись (166 листов) гостиницы (15 марта 1926 г.).
«Зайдем» в злосчастный 5-й номер, и, хотя со дня печальной истории прошло более двух месяцев, думаем, здесь больших перемен не произошло. Самое интересное: гипотеза о том, что «есенинская» комната была смежной с другим помещением, подтвердилась! В документе зафиксирован №5/6. Оказывается, 5-й номер до 1917 года использовался под аптеку, откуда «таинственная» дверь вела на склад (более 160 кв. м), где хранились лекарства. Имеются и соответствующие пометки: «Пустует со времен революции»; «Под жилье не годится».
Любителей детективных сюжетов огорчим: гэпэушники не нуждались в излишних острых ощущениях (лезет эдакий громила с маузером через шкаф, отгораживающий дверь...), потому что в своей крепости чувствовали себя полными хозяевами. А то, что «Англетер» представлял собой чекистскую цитадель, сомнений нет. Это подтверждает и инвентаризационная опись. Вот как выглядела «дежурка 1-го этажа», проще — вахта ГПУ. В окружении двух больших зеркал (обзор!) рядом с «буфетом под ясень» сидел на мягком стуле «боец невидимого фронта» и попивал чаек (указаны самовар и поднос), вглядываясь в удостоверения проходящих. В «дежурке» имелись «телефон с коммутатором» и «номератор». Декабрь, напомним, был для «ленинградской оппозиции» разгромным: в Москве заканчивался XIV партийный съезд и требовалось держать ухо востро. Случись что — чекист мог нажать кнопку электрического сигнального звонка...
Пользуясь случаем, «пройдемся» по гостинице. В парадной вас встретит чучело горного барана, смотрящегося в трюмо; в вестибюле — чучело медведя с подпорченной молью головой. Здесь диван, кресла, бархатные ковры французской работы; в зеркалах отражается свет люстры... — богато жил победивший пролетариат. Тут же, в вестибюле, будка телефонная с двумя отделениями — в оперативной связи чекисты знали толк.
Рядом контора, украшенная портретом Ленина, — как и положено вождю трудящихся, «в простой багетной раме» (образ Ильича оценивался в два рубля). Мы — во владениях швейцаров. Кто дежурил в ту жуткую декабрьскую ночь, пока выяснить не удалось. Ими могли быть швейцары Петр Карлович Оршман (р. 1863), Ян Андреевич Слауцитайс (р. 1862), Иван Григорьевич Малышев (р. 1896).
Общие биографические данные этих товарищей известны (как, впрочем, и других сотрудников «Англетера»), связь их (по долгу службы) с ГПУ вряд ли подлежит сомнению. Кто-то из них мог быть свидетелем разыгравшегося в ту ночь кошмара. Кстати, примечательная деталь: многие работники гостиницы, начиная с коменданта, после есенинской истории были уволены.
Поднимаемся по устланной ковровой дорожкой лестнице на второй этаж. Удобные плетеные кресла, бархатный ковер, трюмо, вазы, ящики с диковинными растениями — это «Зимний сад». Здесь хозяева и гости обсуждали новости XIV съезда и судачили о толсторожих нэпманах как главной угрозе социализму; в сердцах они могли даже сплевывать в плевательницу (тоже обозначена в описи). Эротоманы могли любоваться красующимся тут же мраморным женским бюстом, вспоминая афористичное выражение «проститутки А. Коллонтай» (определение И. А. Бунина): «Дорогу крылатому Эросу!»
В комнате месткома, согласно пролетарскому мировоззрению, висела картина «Арест Людовика XVI»; в шкафах покоились тома классиков марксизма-ленинизма; желающие могли потренировать зоркость глаза на большом бильярде из красного дерева.
Из любопытства «заглянем» в двухкомнатные апартаменты под номером 2 (в 1925 г. здесь жил инструктор Политуправления Ленинградского военного округа Константин Денисов). Рояль, заморские ковры, зеркала, фарфор, картины (в реестре около шестидесяти вещей, стоимость солидная — 941 рубль). Непременный телефон и роскошная белая ванна. (Помните у Маяковского: «Влажу и думаю: / / «Очень правильная / / эта, //наша, // Советская власть».)
Прервем «экскурсию» и всерьез поговорим о ванне. В 5-м, «есенинском», номере ее не было. Лгут воспоминатели (о них речь впереди), что утром 27 декабря поэт поднял шум из-за подогреваемого без воды котла и побежал (это на второй-то этаж!) чуть ли не с мочалкой в руках жаловаться сердобольным знакомым. В этом не было никакой необходимости: рядом имелся телефон, кроме постового в «дежурке», поблизости торчал коридорный.
«Зайдем» в 5-й номер и сверим его обстановку с перечисленной в описи и с известными снимками Моисея Наппельбаума. Итак: «шкаф зеркальный, английский, орехового дерева, под воск» (да, именно этот шкаф скрывал дверь в соседнее помещение), знакомый по печальной фотографии «стол письменный, с пятью ящиками, под воск» (на него якобы взбирался Есенин, устраивая себе смертельную пирамиду), а вот и «кушетка мягкая, обитая кретоном» (на нее положили бездыханное тело поэта), наконец, «канделябр бронзовый, с шестью рожками, неполными» — перечислено все (38 вещей), вплоть до мыльницы и ночного горшка.
Снимки Наппельбаума явно избирательного характера; на пленку не попали многие предметы, которыми, похоже, спешно декорировался кровавый сюжет. Подальше от любопытных глаз нашли захудалый номер, обставили его на скорую руку, притащили тело злодейски убитого поэта (доказательства будут представлены)...
С нумерацией странная чехарда. Поэт Всеволод Рождественский, понятой, подписавший 28 декабря милицейский протокол, в тот же день отправил приятелю В. В. Луизову в Ростов-на-Дону письмо (оно опубликовано), в котором указал не 5-й, а 41-й номер. В других источниках также приводятся иные порядковые номера. Кто-то комбинировал, путался, спешил...
Подробное знакомство с остатками архива гостиницы, тщательный анализ всех данных приводят к неожиданному, даже сенсационному выводу: 24-27 декабря 1925 года Сергей Есенин не жил в «Англетере»!"
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Катя » 18:56:37, Четверг 17 Август 2006
Данита писал(а):Nika писал(а):Данит (ничего, если я буду на "ты"?) скажи пожалуйста, известно еще что-нибудь по этому поводу?
Конечно на "ты", конечно!!!
А про могилу я знаю, в общем тоже, что и Вы!!! Знаю еще. что почему то высота этой плиты АЖ 1 м !!!Представляете? Если кто разбирается, тот знает, что нет надобности такой глубокий фундамент делать, это прямо как для дома 2-х этажного, частного, конечно, не большого жилого ... Вот и думайте сами что к чему!!!
Данита! Я разбираюсь) немного в строительстве. И знаю на 150%, что для того. чтобы в нашем суровом климате - не важно, что ты строишь. но если навека, чтобы фундамент не вело, то он должен залегать на глубину не менее 120 см от поверхности. ТОльок там почва не промерзает зимой, а значит и не меняются физические свойства фундамента.
-
Катя - Мастер
- Сообщений: 592
- Зарегистрирован: 21:06:07, Пятница 25 Ноябрь 2005
- Откуда: Москва
Данита » 21:10:52, Четверг 17 Август 2006
Катя писал(а):Данита! Я разбираюсь) немного в строительстве. И знаю на 150%, что для того. чтобы в нашем суровом климате - не важно, что ты строишь. но если навека, чтобы фундамент не вело, то он должен залегать на глубину не менее 120 см от поверхности. ТОльок там почва не промерзает зимой, а значит и не меняются физические свойства фундамента.
Да, все верно, Катя!!! Но разве для памятников тоже? Такой глубокий делают, что б дома сторить и для коммуникаций, что б не промерзало!!! Но для памятника небольшого, да еще и на могиле .. м-м-м, надо уточнить, вопрос остается открытым!!!
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Данита » 21:13:18, Четверг 17 Август 2006
Анхен писал(а):Во! Раз номер был на первом этаже, то балкона, стал быть, не было, и версия о том, что тело на морозе застыло, отпадет.
На первом жилом этаже!!! Т. е. это был фактически второй этаж по счету, а на первом разные конторы, я так поняла и на фото старого Англетера тоже так!!! Поэтому балкон вполне мог быть!!!
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Данита » 15:56:11, Пятница 18 Август 2006
Наташа писала:
"Хотелось бы узнать твое мнение по поводу такого огромного количества воспоминаний современников о Есенине. Без сомненья, писались они почти все под госзаказ. Интересно, о других творцах слова Блоке, Маяковском и др. было так же много оставлено воспоминаний ?
Я сомневаюсь, что-то. С одной стороны, большое количество воспоминаний свиделельствует об огромной популярности и славе , об интересе народа к личности поэта ( просто так его к стенке не поставишь).
С другой стороны почти все авторы воспоминаний очерняют Есенина в глазах современников и потомков, как бы стремясь искоренить интерес к поэту, к его личности и творчеству. Так же, как искоренялось в то время все национально русское обезличивающим интернационализмом.
Посредством воспоминаний власть хотела убедить всех, что Есенин
бесхарактерен и слаб, болен душевно, совсем спился, исписался и самоубийство само собой разумеющийся конец деградирующей личности.
Как ты думаешь?"
Наташа, абсолютно согласна с твоими словами!!!
Особенно хочу выделить: " об интересе народа к личности поэта ( просто так его к стенке не поставишь)." Да, на мой взгляд ты очень точно это сказала!!! Именно поэтому и был создан образ пьяницы, сумасшедшего, повесившегося поэта!!! Этот ярлык самоубийцы НАМЕРЕННО и был навешан на настоящего русского национального поэта!!!
Колесо репрессий еще не заработало по полной, время не подощло, а Есенина НАДО было убрать!!! А просто так его к стенке не поставишь!!! Потому как народ его любил, слушал и читал!!! Боялась его власть!!! Ой как боялась! А приручить не могла!!!
Вот и создали весь этот миф, самый растирражированный миф во всей русской культуре!!!
НО страшно еще нето, что тогда, в ТО время почти все воспоминания были написаны на заказ, страшно другое - СЕГОДНЯ еще существуют такие люди, которые ради денег, ради собственной корысти продолжают этот черный тирраж грязи, льющийся на имя Сергея Есенина!!! Вот что гораздо страшнее!!!
"Хотелось бы узнать твое мнение по поводу такого огромного количества воспоминаний современников о Есенине. Без сомненья, писались они почти все под госзаказ. Интересно, о других творцах слова Блоке, Маяковском и др. было так же много оставлено воспоминаний ?
Я сомневаюсь, что-то. С одной стороны, большое количество воспоминаний свиделельствует об огромной популярности и славе , об интересе народа к личности поэта ( просто так его к стенке не поставишь).
С другой стороны почти все авторы воспоминаний очерняют Есенина в глазах современников и потомков, как бы стремясь искоренить интерес к поэту, к его личности и творчеству. Так же, как искоренялось в то время все национально русское обезличивающим интернационализмом.
Посредством воспоминаний власть хотела убедить всех, что Есенин
бесхарактерен и слаб, болен душевно, совсем спился, исписался и самоубийство само собой разумеющийся конец деградирующей личности.
Как ты думаешь?"
Наташа, абсолютно согласна с твоими словами!!!
Особенно хочу выделить: " об интересе народа к личности поэта ( просто так его к стенке не поставишь)." Да, на мой взгляд ты очень точно это сказала!!! Именно поэтому и был создан образ пьяницы, сумасшедшего, повесившегося поэта!!! Этот ярлык самоубийцы НАМЕРЕННО и был навешан на настоящего русского национального поэта!!!
Колесо репрессий еще не заработало по полной, время не подощло, а Есенина НАДО было убрать!!! А просто так его к стенке не поставишь!!! Потому как народ его любил, слушал и читал!!! Боялась его власть!!! Ой как боялась! А приручить не могла!!!
Вот и создали весь этот миф, самый растирражированный миф во всей русской культуре!!!
НО страшно еще нето, что тогда, в ТО время почти все воспоминания были написаны на заказ, страшно другое - СЕГОДНЯ еще существуют такие люди, которые ради денег, ради собственной корысти продолжают этот черный тирраж грязи, льющийся на имя Сергея Есенина!!! Вот что гораздо страшнее!!!
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Анхен » 19:33:51, Пятница 18 Август 2006
У меня чуйство, что номер не два раза открывали, а все три. Если в 5 утра Гарина узнала о смерти Есенина, кто-то ведь уже видел труп (не сквозь же стену!). Потом Устинова увидела его висящим. Кто-то ведь снял его и на диван уложил. Потом менты нагрянули - опять вошли и уже с толпой народа. Всякий раз разные декорации
- Анхен
- Профи
- Сообщений: 1027
- Зарегистрирован: 22:19:07, Пятница 21 Июль 2006
- Откуда: Башкортостан - цветущий край
Данита » 19:41:24, Понедельник 28 Август 2006
Отрывок из книги «Тайна смерти Есенина» А. Прокопенко.
« Десятки истинных и мнимых друзей Есенина, кто по доброй воле, а кто по команде, как сейчас говорят, из «центра», кинулись сочинять воспоминания о поэте и в первую очередь, о последних днях и даже часах его жизни, конечно, раскладывая обстоятельно по полочкам причины, приведшие его к трагическому концу.
Наипервейшие среди «воспоминателей» - подлецы типа Эрлиха, Устинова или Князева, соучастники убийства Есенина, повязанные подпиской о не разглашении всего того, что творили под эгидой ВЧК, прекрасно понимали, что, выполняя политический заказ о фальсификации смерти Сергея Александровича, можно было, скрыв истинную её причину, навсегда остаться в истории, высвечиваясь в лучах посмертной славы поэтического гения. Воистину, своею мученической смертью Есенин «обессмертил» своих «чорных человеков», а иначе кто бы теперь знал тех же Г. Устинова, В. Эрлиха и Князева, Д. Ушакова и В. Рождественского, П. Никитина и П. Петрова (Макаревича), Л.Германа и Г. Бениславскую, И. Цкирия и П. Лукницкого, Н, Леонтьева и А. Рубинштейна…
Теперь можно быть только благодарными, как это ни звучит парадоксально, этим людям за их мемуары. Собранные воедино и умело сопоставленные, они, однозначно свидетельствует именно об убийстве Есенина и никак о самоповешении. При первых же сличениях воспоминаний утопаешь в море вранья. Можно полагать, что «воспоминатели» и не задумывались над тем, что кто-то спустя многие десятилетия не сочтёт за труд скрупулезно проштудировать сочинения злонамеренных мемуаристов. Им-то самим как с гуся вода – они давно покинули земную обитель.
Стефан Степанович в этой связи вспомнил, как не единожды предлагал своим друзьям познакомиться с составленной им подборкой ключевых фрагментов «воспоминателей» о последних днях жизни Есенина. И всегда впечатление было одно и тоже: растерянность и изумление. И в самом деле.
Вот Елизавета Устинова, супруга Г. Устинова, литератора много и тесно общавшегося с Сергеем Александровичем: «27-го я встретила Есенина на площадке без воротничка и галстука, с мочалкой и мылом в руках. Он позвонил ко мне растерянно и говорит, что может взорваться ванна: как будто бы в топке много огня, а воды в колонке нет.
Я зашла к нему. Тут он мне показал левую руку: на кисти было три неглубоких пореза.
Сергей Александрович стал жаловаться, что в этой паршивой гостинице даже чернил нет и ему пришлось писать сегодня утром кровью.
Скоро пришёл поэт Эрлих. Сергей Александрович подошёл к столу, вырвал из блокнота написанное утром стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака.
Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его остановил: «Потом прочтёшь, не надо».
Стихотворение Эрлих прочитал только 28-го декабря».
Если верить Устиновой, то получается всё как-то несуразно. Итак, где-то рано поутру, подведший мысленно итог своей невесёлой жизни, поэт режет себе запястье чем-то (то ли пером, то ли палочкой, то ли ещё чёрт его знает чем), пишет предсмертное стихотворение «До свидания, друг мой, до свидания…» (это при том, что в декабре этого же года Есенин вдохновенно горел желанием как можно лучше подготовить к изданию первое собрание своих сочинений!!), затем нагревает колонку, чтобы принять, надо полагать, тёплую ванну, спустя какое-то время понимает, что воды в колонке нет и что вообще агрегат может взорваться, всё бросает и выскакивает с мылом и мочалкой на площадку (видимо, в коридор), дабы пожаловаться Устиновой на беспорядки в гостинице, вместо того, чтобы профессионально уладить банное недоразумение с дежурным по этажу.
Мадам Устинова вошла в номер Есенина. Поэт, забыв об опасной колонке, тут же стал ей демонстрировать порезанную руку, из которой брал кровь для сочинения стихов.
Сколько времени они находились вместе до прихода Эрлиха неизвестно и как загасили колонку тоже неизвестно. Получается, что Устинова нужна была Есенину как свидетель передачи листка с «могильным» стихотворением другу Эрлиху, появившемуся у Есенина вскоре.
Самое-то смешное заключается в том, что ни телефона, ни ванны в пятом номере Есенина отродясь не бывало (это документально доказано славным исследователем В. Кузнецовым).
Посему, в каком месте собирался принимать ванну поэт, - неведомо. Звонить он мог только по телефону, стоявшему рядом с дежурным по этажу (наличие телефона именно там зафиксировано также в сохранившихся архивных документах). Конечно, та ещё картинка! Есенин с мочалкой и мылом перед носом дежурного жалуется «тёте Лизе» на гостиничные безобразия, а дежурному – «всё до фонаря».
Факсимиле приснопамятного стихотворения «До свидания, друг мой, до свидания…» было помещено в 1926 году в журнале «Красная нива». Там была приписка: «Стихотворение написано на клочке бумаги, вероятно, первым попавшимся под руку».
Значит так. Гостиница эта – «Интернациональ», она же «Англетер», относилась по большевистским меркам к высшему классу. Согласно тем же архивным документам, обставлен отель был просто шикарно. И были в номере у Есенина и перья, и чернила, и бумага, а ежели их не было, то поэт затребовал бы сии предметы уже в первый день своего поселения в номер. Ну, если не в первый, то во второй точно. Не может же плодовитый сочинитель четыре дня сидеть без орудий труда! Не кровью же своей всё писать!
Итак, с утренним времяпрепровождением Сергея Александровича всё понятно. Толком не помылся, пообщался с Устиновой, Эрлихом, но был в трезвом состоянии. Что дальше? «Тётю Лизу» сменяет её муж Устинов: «Днём, перед роковой ночью, когда мы были вдвоём в его комнате, нежно спрашивал меня про мою жизнь, сидя у меня на коленях (прямо какая-то «голубая» эротика. Представить себе настоящего мужчину Есенина в объятиях Устинова при всей недюжинной фантазии просто невозможно. И чёго это Есенину, знавшего Устинова как облупленного, расспрашивать Жоржа о его жизни – А. П.). Спросил об одной девушке… и когда я ему ответил, он долго плакал, склонившись мне на плечо. Сергей был совершенно трезв».
Потом, согласно показаниям Устинова милиционеру Горбову, в номер к Есенину снова пришли жена Устинова, Эрлих и Ушаков: «Просидели у Есенина с 2-ух до 5-6-ти часов. Когда уходили – уходили вместе все четверо, Есенин обещал зайти ко мне, но не зашёл. Вечером я к нему так же не сумел зайти: ко мне пришёл писатель Сергей Семёнов, мы с ним довольно долго поговорили, а потом мы с женой легли спать».
Далее, судя по другим воспоминаниям, Есенин как с цепи сорвался и пошёл кутить, желая перед только ему ведомой кончиной испить как можно больше "огненной воды". Вот только с какого часа? С истинными немногими друзьями он точно не был замечен, ибо все они с сожалением отмечали, что в те злополучные четыре дня им не удалось разыскать поэта. Как теперь известно, понятно почему. Ну а лже-друзья?
Из мемуаров Мансурова: "27 декабря Есенин накрывает обильный стол с водкой на десятки гостей». Это при том, что, по словам Эрлиха, в первые три дня, в основном они "разговаривали, пили чай, ели гуся" и иногда пили пиво, так как денег у него (Есенина) было немного, а к субботе и вовсе не осталось.
Вот так. И, тем не менее, именно в субботу Есенин щедро угощает десятки каких-то гостей.
Мансурову вторит в лад чекист - поэт А. Берман: « В декабре 25 г. ... захотелось мне встретиться с ним (Есениным). Приближаясь к дверям его номера, я услышал из комнаты приглушённый говор и движение. Я отворил дверь и вошел. Вдоль окна тянется длинный стол, в беспорядке уставленный разными закусками, графинчиками и бутылками. В комнате множество народа, совершенно для меня чуждого. Большинство расхаживало по комнате...
А на тахте, лицом кверху, лежал хозяин сборища Серёжа Есенин в своём прежнем ангельском обличии. Только печатью усталости было отмечено его лицо. Погасшая папироса была зажата в его зубах. Он спал.
На следующее утро... часу в десятом я снова направился к Есенину... Навстречу мне, из входных дверей появился ... поэт Садофьев.
- Куда спешите, Лазарь Васильевич? - спросил он.
-К Есенину. Садофьев всплеснул руками.- Повесился!".
Ну вот. Денег у Есенина к субботе никаких, в номере царское застолье, полна горница каких-то людей. Знакомых у Есенина в Ленинграде было раз - два и обчелся, и, стало быть, чужаков он вряд ли бы так щедро поил. Да и с какого рожна?
Значит, все ходят по комнате, сбиваются по интересам в группки, а хозяин спит, то ли усталый, то ли пьяный. Все бодрствуют, а хозяин свалился.
Что же дальше? Во-первых, неизвестно, сколько часов продолжалось застолье, если учесть, что Есенин ещё и крепко спал.
И что это за длинный стол? Это ведь не знаменитый письменный стол с пятью ящиками? На известном снимке М. Ниппельбаума никакого длинного стола не видно, тем более с бесчисленными графинчиками и бутылками на нём.
Как бы там ни было, но к вечеру, видимо, Есенин протрезвляется, компания расходится. Поэту скучно одному, и по свидетельству жены бывшего коменданта гостиницы "Англетер" Назарова Есенин побрёл (видимо, вечер 27 декабря был ну очень резиновый!) к члену партии Петрову, который угощал его пивом. Сколько времени потчевал, также неизвестно. То ли у товарища Петрова пиво кончилось, то ли неинтересно Есенину стало с ним, только покинул он его и направился в номер к другу своему Устинову. Вот такой стойкий неугомон.
Что было у Устинова, «вспоминает» ещё одна знакомая Есенина Н. Гарина, проживавшая поблизости от "Англетера": «Около часа ночи в моей комнате раздался телефонный звонок,... голос Устинова, сообщивший мне, что они с Серёженькой собираются к нам». Почуяв, что Устинов и Есенин пьяны, она сказала взявшему трубку Есенину: « Серёженька, завтра приезжайте хоть в 6 утра. Я буду очень рада, но сегодня не надо. Часов около пяти я проснулась от телефонного звонка и услышала совершенно незнакомый голос: « Есенин приказал долго жить!»
В комнате Устинова был форменный разгром. У стола Устинов чёрно-лилового цвета. Постепенно я узнала тут же от заливавшегося слезами Устинова все подробности этой ночи. По словам Устинова они после разговора со мной больше ничего не пили. Есенин очень нервничал... И вскоре ушёл к себе в комнату. Устинов к нему заглядывал раза два; звал обратно - посидеть с ним. Есенин не пошёл. И в третий раз, когда Устинов пошёл опять, заглянул к Серёженьке своему - его уже не было в живых...».
Устинов и Есенин, получается, куролесят вовсю в устиновском номере. А где же обреталась в это время любящая поэта "тётя Лиза", жена Устинова, которая так заботливо хлопотала вокруг невымытого Серёжи утром? Почему не прекратила пьяные безобразия мужа и Есенина? И как это они без "тёти Лизы" собрались на ночь глядя в гости к Гариной, а она их не удерживала? Не взяла телефон из рук Серёженьки и не успокоила Гарину: « Вы мол, Нина, не волнуйтесь, я их сейчас быстро приведу в чувство."
Утром в комнате у Устинова, Гарина, прибежавшая в "Англетер» чуть ли не в исподнем, видит «чёрно-фиолетового» Устинова, кучу других поэтов и не видит "тёти Лизы", такой же законной хозяйки номера, как и её муж. В трагических ситуациях обычно женщины находят друг у друга сочувствие и поддержку.
Ещё один заклятый дружок Есенина А. Мариенгоф в своём "Романе без вранья" (вот уж выбрал название! - А. П.) утверждал без обиняков: " Основное в Есенине - страх одиночества. А последние дни в "Англетере"? Он бежал из своего номера, сидел один до жидкого зимнего рассвета в вестибюле, потом стучал в дверь устиновской комнаты, умоляя его впустить".
А вот согласно Гариной в последнюю ночь Есенин был бесстрашен, ни в каком вестибюле сидеть не желал, ушёл от Устинова и не в вестибюль, а в свой постылый номер и на неоднократные мольбы Устинова вернуться к нему не реагировал. Мол, хочу быть один.
Из официальных источников известно, что у самоповесившегося Есенина дверь была заперта изнутри, и утром 28 декабря её официально вскрывал комендант гостиницы Назаров. А вот Устинов «когда в третий раз пошёл опять» заглянуть к Серёженьке своему, в живых его не застал. Дверь-то, оказывается, была открытой. В "Англетере" вечером 27 и ночью 28 декабря воистину происходили прямо-таки булгаковские мистерии.
Совсем смешно и грустно становится после сличения всех этих "воспоминаний", зная теперь уже, что главных персонажей трагедии последних суток жизни Есенина, Устинова и его супруги, находившейся к тому времени в прочном разводе со своим муженьком, не было в Ленинграде.
Стоит вот только отыскаться какому-нибудь совестливому и обладающему талантом аналитического исследования архивных и иных источников человеку (в нашем случае это Виктор Кузнецов), как на глазах рушатся лживые горы вранья. Товарища Устинова, весьма близкого к Троцкому, накануне приезда Есенина в Ленинград, серьёзно "пропесочивали" на партколлегии в Центральной контрольной комиссии аккурат 22 декабря. Несерьёзно полагать, что высеченный как следует в ЦКК Устинов спешно собирает пожитки, где-то на лету подхватывает бывшую свою жену (которая почему-то безропотно подчиняется ему), и чуть ли не одним поездом с Есениным, едут в Ленинград, чтобы там продолжить, несмотря на полученную взбучку, немедленно пьянки уже с Есениным.
Читатель сочтёт, что это чушь собачья, и добавит - ну мало ли что захотелось присочинить людям о своих связях с Сергеем Александровичем!
Вот захотелось, например, Гариной особо выделить свою приближённость к великому поэту (хотя Есенин о ней никогда не упоминал) и вспомнила, что некто неизвестный из "Англетера" именно ей в 5 утра счёл необходимым доложить о смерти её "друга".
Есть в истории со всеми упомянутыми воспоминаниями одно, но весьма серьёзное обстоятельство, отмахнуться от которого просто нельзя. Все авторы сумбурных и противоречивых мемуаров - или штатные агенты ВЧК-ОГПУ, или добровольные сексоты и трусливые пособники. Это обстоятельство заставляет резко изменить доверчивое отношение к официальной версии о самоповешении Есенина. Изуверское коварство действий ВЧК-ОГПУ ныне известно уже неплохо, а кое-что расследованное В. Кузнецовым из личной и служебной деятельности некоторых авторов воспоминаний неизменно подводит к вопросу: а ведь неспроста Есенин оказался в Ленинграде в "дружеских" объятьях агентов ВЧК-ОГПУ ? Что сие должно было означать? Только одно. Создать в общественном сознании миф о личной безответственности, безалаберности за свою судьбу и творчество человека, безвольно и добровольно скатившегося в болото пьянства, разврата, в итоге практически спятившего с ума и в минуту слабости залезшего в петлю. »
« Десятки истинных и мнимых друзей Есенина, кто по доброй воле, а кто по команде, как сейчас говорят, из «центра», кинулись сочинять воспоминания о поэте и в первую очередь, о последних днях и даже часах его жизни, конечно, раскладывая обстоятельно по полочкам причины, приведшие его к трагическому концу.
Наипервейшие среди «воспоминателей» - подлецы типа Эрлиха, Устинова или Князева, соучастники убийства Есенина, повязанные подпиской о не разглашении всего того, что творили под эгидой ВЧК, прекрасно понимали, что, выполняя политический заказ о фальсификации смерти Сергея Александровича, можно было, скрыв истинную её причину, навсегда остаться в истории, высвечиваясь в лучах посмертной славы поэтического гения. Воистину, своею мученической смертью Есенин «обессмертил» своих «чорных человеков», а иначе кто бы теперь знал тех же Г. Устинова, В. Эрлиха и Князева, Д. Ушакова и В. Рождественского, П. Никитина и П. Петрова (Макаревича), Л.Германа и Г. Бениславскую, И. Цкирия и П. Лукницкого, Н, Леонтьева и А. Рубинштейна…
Теперь можно быть только благодарными, как это ни звучит парадоксально, этим людям за их мемуары. Собранные воедино и умело сопоставленные, они, однозначно свидетельствует именно об убийстве Есенина и никак о самоповешении. При первых же сличениях воспоминаний утопаешь в море вранья. Можно полагать, что «воспоминатели» и не задумывались над тем, что кто-то спустя многие десятилетия не сочтёт за труд скрупулезно проштудировать сочинения злонамеренных мемуаристов. Им-то самим как с гуся вода – они давно покинули земную обитель.
Стефан Степанович в этой связи вспомнил, как не единожды предлагал своим друзьям познакомиться с составленной им подборкой ключевых фрагментов «воспоминателей» о последних днях жизни Есенина. И всегда впечатление было одно и тоже: растерянность и изумление. И в самом деле.
Вот Елизавета Устинова, супруга Г. Устинова, литератора много и тесно общавшегося с Сергеем Александровичем: «27-го я встретила Есенина на площадке без воротничка и галстука, с мочалкой и мылом в руках. Он позвонил ко мне растерянно и говорит, что может взорваться ванна: как будто бы в топке много огня, а воды в колонке нет.
Я зашла к нему. Тут он мне показал левую руку: на кисти было три неглубоких пореза.
Сергей Александрович стал жаловаться, что в этой паршивой гостинице даже чернил нет и ему пришлось писать сегодня утром кровью.
Скоро пришёл поэт Эрлих. Сергей Александрович подошёл к столу, вырвал из блокнота написанное утром стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака.
Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его остановил: «Потом прочтёшь, не надо».
Стихотворение Эрлих прочитал только 28-го декабря».
Если верить Устиновой, то получается всё как-то несуразно. Итак, где-то рано поутру, подведший мысленно итог своей невесёлой жизни, поэт режет себе запястье чем-то (то ли пером, то ли палочкой, то ли ещё чёрт его знает чем), пишет предсмертное стихотворение «До свидания, друг мой, до свидания…» (это при том, что в декабре этого же года Есенин вдохновенно горел желанием как можно лучше подготовить к изданию первое собрание своих сочинений!!), затем нагревает колонку, чтобы принять, надо полагать, тёплую ванну, спустя какое-то время понимает, что воды в колонке нет и что вообще агрегат может взорваться, всё бросает и выскакивает с мылом и мочалкой на площадку (видимо, в коридор), дабы пожаловаться Устиновой на беспорядки в гостинице, вместо того, чтобы профессионально уладить банное недоразумение с дежурным по этажу.
Мадам Устинова вошла в номер Есенина. Поэт, забыв об опасной колонке, тут же стал ей демонстрировать порезанную руку, из которой брал кровь для сочинения стихов.
Сколько времени они находились вместе до прихода Эрлиха неизвестно и как загасили колонку тоже неизвестно. Получается, что Устинова нужна была Есенину как свидетель передачи листка с «могильным» стихотворением другу Эрлиху, появившемуся у Есенина вскоре.
Самое-то смешное заключается в том, что ни телефона, ни ванны в пятом номере Есенина отродясь не бывало (это документально доказано славным исследователем В. Кузнецовым).
Посему, в каком месте собирался принимать ванну поэт, - неведомо. Звонить он мог только по телефону, стоявшему рядом с дежурным по этажу (наличие телефона именно там зафиксировано также в сохранившихся архивных документах). Конечно, та ещё картинка! Есенин с мочалкой и мылом перед носом дежурного жалуется «тёте Лизе» на гостиничные безобразия, а дежурному – «всё до фонаря».
Факсимиле приснопамятного стихотворения «До свидания, друг мой, до свидания…» было помещено в 1926 году в журнале «Красная нива». Там была приписка: «Стихотворение написано на клочке бумаги, вероятно, первым попавшимся под руку».
Значит так. Гостиница эта – «Интернациональ», она же «Англетер», относилась по большевистским меркам к высшему классу. Согласно тем же архивным документам, обставлен отель был просто шикарно. И были в номере у Есенина и перья, и чернила, и бумага, а ежели их не было, то поэт затребовал бы сии предметы уже в первый день своего поселения в номер. Ну, если не в первый, то во второй точно. Не может же плодовитый сочинитель четыре дня сидеть без орудий труда! Не кровью же своей всё писать!
Итак, с утренним времяпрепровождением Сергея Александровича всё понятно. Толком не помылся, пообщался с Устиновой, Эрлихом, но был в трезвом состоянии. Что дальше? «Тётю Лизу» сменяет её муж Устинов: «Днём, перед роковой ночью, когда мы были вдвоём в его комнате, нежно спрашивал меня про мою жизнь, сидя у меня на коленях (прямо какая-то «голубая» эротика. Представить себе настоящего мужчину Есенина в объятиях Устинова при всей недюжинной фантазии просто невозможно. И чёго это Есенину, знавшего Устинова как облупленного, расспрашивать Жоржа о его жизни – А. П.). Спросил об одной девушке… и когда я ему ответил, он долго плакал, склонившись мне на плечо. Сергей был совершенно трезв».
Потом, согласно показаниям Устинова милиционеру Горбову, в номер к Есенину снова пришли жена Устинова, Эрлих и Ушаков: «Просидели у Есенина с 2-ух до 5-6-ти часов. Когда уходили – уходили вместе все четверо, Есенин обещал зайти ко мне, но не зашёл. Вечером я к нему так же не сумел зайти: ко мне пришёл писатель Сергей Семёнов, мы с ним довольно долго поговорили, а потом мы с женой легли спать».
Далее, судя по другим воспоминаниям, Есенин как с цепи сорвался и пошёл кутить, желая перед только ему ведомой кончиной испить как можно больше "огненной воды". Вот только с какого часа? С истинными немногими друзьями он точно не был замечен, ибо все они с сожалением отмечали, что в те злополучные четыре дня им не удалось разыскать поэта. Как теперь известно, понятно почему. Ну а лже-друзья?
Из мемуаров Мансурова: "27 декабря Есенин накрывает обильный стол с водкой на десятки гостей». Это при том, что, по словам Эрлиха, в первые три дня, в основном они "разговаривали, пили чай, ели гуся" и иногда пили пиво, так как денег у него (Есенина) было немного, а к субботе и вовсе не осталось.
Вот так. И, тем не менее, именно в субботу Есенин щедро угощает десятки каких-то гостей.
Мансурову вторит в лад чекист - поэт А. Берман: « В декабре 25 г. ... захотелось мне встретиться с ним (Есениным). Приближаясь к дверям его номера, я услышал из комнаты приглушённый говор и движение. Я отворил дверь и вошел. Вдоль окна тянется длинный стол, в беспорядке уставленный разными закусками, графинчиками и бутылками. В комнате множество народа, совершенно для меня чуждого. Большинство расхаживало по комнате...
А на тахте, лицом кверху, лежал хозяин сборища Серёжа Есенин в своём прежнем ангельском обличии. Только печатью усталости было отмечено его лицо. Погасшая папироса была зажата в его зубах. Он спал.
На следующее утро... часу в десятом я снова направился к Есенину... Навстречу мне, из входных дверей появился ... поэт Садофьев.
- Куда спешите, Лазарь Васильевич? - спросил он.
-К Есенину. Садофьев всплеснул руками.- Повесился!".
Ну вот. Денег у Есенина к субботе никаких, в номере царское застолье, полна горница каких-то людей. Знакомых у Есенина в Ленинграде было раз - два и обчелся, и, стало быть, чужаков он вряд ли бы так щедро поил. Да и с какого рожна?
Значит, все ходят по комнате, сбиваются по интересам в группки, а хозяин спит, то ли усталый, то ли пьяный. Все бодрствуют, а хозяин свалился.
Что же дальше? Во-первых, неизвестно, сколько часов продолжалось застолье, если учесть, что Есенин ещё и крепко спал.
И что это за длинный стол? Это ведь не знаменитый письменный стол с пятью ящиками? На известном снимке М. Ниппельбаума никакого длинного стола не видно, тем более с бесчисленными графинчиками и бутылками на нём.
Как бы там ни было, но к вечеру, видимо, Есенин протрезвляется, компания расходится. Поэту скучно одному, и по свидетельству жены бывшего коменданта гостиницы "Англетер" Назарова Есенин побрёл (видимо, вечер 27 декабря был ну очень резиновый!) к члену партии Петрову, который угощал его пивом. Сколько времени потчевал, также неизвестно. То ли у товарища Петрова пиво кончилось, то ли неинтересно Есенину стало с ним, только покинул он его и направился в номер к другу своему Устинову. Вот такой стойкий неугомон.
Что было у Устинова, «вспоминает» ещё одна знакомая Есенина Н. Гарина, проживавшая поблизости от "Англетера": «Около часа ночи в моей комнате раздался телефонный звонок,... голос Устинова, сообщивший мне, что они с Серёженькой собираются к нам». Почуяв, что Устинов и Есенин пьяны, она сказала взявшему трубку Есенину: « Серёженька, завтра приезжайте хоть в 6 утра. Я буду очень рада, но сегодня не надо. Часов около пяти я проснулась от телефонного звонка и услышала совершенно незнакомый голос: « Есенин приказал долго жить!»
В комнате Устинова был форменный разгром. У стола Устинов чёрно-лилового цвета. Постепенно я узнала тут же от заливавшегося слезами Устинова все подробности этой ночи. По словам Устинова они после разговора со мной больше ничего не пили. Есенин очень нервничал... И вскоре ушёл к себе в комнату. Устинов к нему заглядывал раза два; звал обратно - посидеть с ним. Есенин не пошёл. И в третий раз, когда Устинов пошёл опять, заглянул к Серёженьке своему - его уже не было в живых...».
Устинов и Есенин, получается, куролесят вовсю в устиновском номере. А где же обреталась в это время любящая поэта "тётя Лиза", жена Устинова, которая так заботливо хлопотала вокруг невымытого Серёжи утром? Почему не прекратила пьяные безобразия мужа и Есенина? И как это они без "тёти Лизы" собрались на ночь глядя в гости к Гариной, а она их не удерживала? Не взяла телефон из рук Серёженьки и не успокоила Гарину: « Вы мол, Нина, не волнуйтесь, я их сейчас быстро приведу в чувство."
Утром в комнате у Устинова, Гарина, прибежавшая в "Англетер» чуть ли не в исподнем, видит «чёрно-фиолетового» Устинова, кучу других поэтов и не видит "тёти Лизы", такой же законной хозяйки номера, как и её муж. В трагических ситуациях обычно женщины находят друг у друга сочувствие и поддержку.
Ещё один заклятый дружок Есенина А. Мариенгоф в своём "Романе без вранья" (вот уж выбрал название! - А. П.) утверждал без обиняков: " Основное в Есенине - страх одиночества. А последние дни в "Англетере"? Он бежал из своего номера, сидел один до жидкого зимнего рассвета в вестибюле, потом стучал в дверь устиновской комнаты, умоляя его впустить".
А вот согласно Гариной в последнюю ночь Есенин был бесстрашен, ни в каком вестибюле сидеть не желал, ушёл от Устинова и не в вестибюль, а в свой постылый номер и на неоднократные мольбы Устинова вернуться к нему не реагировал. Мол, хочу быть один.
Из официальных источников известно, что у самоповесившегося Есенина дверь была заперта изнутри, и утром 28 декабря её официально вскрывал комендант гостиницы Назаров. А вот Устинов «когда в третий раз пошёл опять» заглянуть к Серёженьке своему, в живых его не застал. Дверь-то, оказывается, была открытой. В "Англетере" вечером 27 и ночью 28 декабря воистину происходили прямо-таки булгаковские мистерии.
Совсем смешно и грустно становится после сличения всех этих "воспоминаний", зная теперь уже, что главных персонажей трагедии последних суток жизни Есенина, Устинова и его супруги, находившейся к тому времени в прочном разводе со своим муженьком, не было в Ленинграде.
Стоит вот только отыскаться какому-нибудь совестливому и обладающему талантом аналитического исследования архивных и иных источников человеку (в нашем случае это Виктор Кузнецов), как на глазах рушатся лживые горы вранья. Товарища Устинова, весьма близкого к Троцкому, накануне приезда Есенина в Ленинград, серьёзно "пропесочивали" на партколлегии в Центральной контрольной комиссии аккурат 22 декабря. Несерьёзно полагать, что высеченный как следует в ЦКК Устинов спешно собирает пожитки, где-то на лету подхватывает бывшую свою жену (которая почему-то безропотно подчиняется ему), и чуть ли не одним поездом с Есениным, едут в Ленинград, чтобы там продолжить, несмотря на полученную взбучку, немедленно пьянки уже с Есениным.
Читатель сочтёт, что это чушь собачья, и добавит - ну мало ли что захотелось присочинить людям о своих связях с Сергеем Александровичем!
Вот захотелось, например, Гариной особо выделить свою приближённость к великому поэту (хотя Есенин о ней никогда не упоминал) и вспомнила, что некто неизвестный из "Англетера" именно ей в 5 утра счёл необходимым доложить о смерти её "друга".
Есть в истории со всеми упомянутыми воспоминаниями одно, но весьма серьёзное обстоятельство, отмахнуться от которого просто нельзя. Все авторы сумбурных и противоречивых мемуаров - или штатные агенты ВЧК-ОГПУ, или добровольные сексоты и трусливые пособники. Это обстоятельство заставляет резко изменить доверчивое отношение к официальной версии о самоповешении Есенина. Изуверское коварство действий ВЧК-ОГПУ ныне известно уже неплохо, а кое-что расследованное В. Кузнецовым из личной и служебной деятельности некоторых авторов воспоминаний неизменно подводит к вопросу: а ведь неспроста Есенин оказался в Ленинграде в "дружеских" объятьях агентов ВЧК-ОГПУ ? Что сие должно было означать? Только одно. Создать в общественном сознании миф о личной безответственности, безалаберности за свою судьбу и творчество человека, безвольно и добровольно скатившегося в болото пьянства, разврата, в итоге практически спятившего с ума и в минуту слабости залезшего в петлю. »
-
Данита - Супер-Профи
- Сообщений: 6400
- Зарегистрирован: 17:14:58, Четверг 02 Март 2006
Кто сейчас на форуме
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3