У Эрлиха явно проблемы с головой были!
Уркаган какой-то, по фене еще ботает...
Гоп-стоп, мы подошли из-за угла...
А также имеются письма скромницы-тихони Риты Лившиц!
Есенин летом 24 года поехал в Питер. А Рита по поручению Гали полетела следом, дабы блюсти его. Ох, отправила же Галя на свою голову...
М.И. Лившиц – Г.А. Бениславской
17 июля 1924 г.
Ленинград. 17 июля 1924 г.
Милая Галя! Похвалите хоть меня как следует за такую аккуратность. Только сегодня утром приехала, сейчас часа 2. Только что видела Сергея Алекс<андровича> и вдруг очень посочувствовала Вашему беспокойству. Ну, я хочу Вам совсем подробно, я уж так привыкла. Шла к нему и встретила его по дороге. Шел он в Госиздат. Я проводила его кусочек и вернулась восвояси. Вид, я бы сказала, обычный: не слишком хорош, но и отнюдь не плох. Немного похудел он, нет у него уже брюшка. Вам он не пишет потому, что, как он говорит, нет подходящего настроения и потом, видите ли, он написал Вам письмо, «только далеко за марками ходить». Я уж обещала купить ему марок. У него наверху спит Приблудный. Ругает его за всякие безобразия, но тот, кажется, ничего, терпит. Как будто бы почти не пьет, «только немного пива перед обедом» и не только ни одного протокола, но и ни одного скандала не было. Чувствует себя превосходно (все, что я пишу, это по его словам, я сама еще ничего не успела видеть). Много работает, написал поэму, несколько стихотворений, и сейчас еще не окончена поэма под названием «Баллада о кожаных куртках» (кажется).
Ну, Галя, вот видите, я даже сама от себя такого не ожидала. Хоть кой-как, сломанным пером, да написала Вам. По своим делам я еще ничего не успела сделать. Ну, целую Вас, Галя. Напишите, если что нужно или если захочется.
Рита
Спрашивал Серг<гей> Алекс<андрович> о госиздатовских деньгах, я сказала, что не знаю. У него тут, кажется, есть деньги.
Посылаю Вам его письмо и вырезку. Только что мне передал. На днях напишу Вам еще. Тороплюсь отправить.
М.И. Лившиц – Г.А. Бениславской
25 июля 1924 г.
Ленинград 25/VII-24 г.
Милая Галя!
Вам совершенно незачем было меня благодарить. Ведь я же тоже понимаю, что значит такое беспокойство. На сей раз опять та же история. С носом у него, конечно, ничего не случилось страшного, и он сейчас не в больнице, а, кажется, в пивной.
Выглядит он хорошо, и не подумайте, пожалуйста, что то, что он сейчас в пивной, это дурной признак. Пьет он действительно, кажется, немного и во всяком случае без последствий.
Я выеду в понедельник. Привезу Вам кое-что, т.е. рукописи, карточки и книжку.
Во вторник, значит, мы поговорим с Вами лично обо всем.
Будьте здоровы.
Целую крепко.
Рита.
М.И. Лившиц – Г.А. Бениславской
26 июля 1924 г.
Лен<ин>гр<ад> 26/VII.
Галя, милая, родная!
У меня сейчас ужасно как тяжело на душе, не могу удержаться, чтоб не написать Вам хоть несколько слов.
Так страшно, жаль, что сегодня Вас нет тут. Сергей Алекс<андрович> уже два дня пьет по-настоящему, и сегодня у него скверное состояние, говорит глупости, скрежещет зубами, ужас. А сейчас ушел опять на всю ночь. Я была там весь день и ничего не могу.
А Вы бы ведь смогли.
Галя, родная, простите за эту записку, но я не могла не написать Вам. Да еще я и сама выпила немного и поэтому до физической боли остро все ощущаю.
Целую крепко.
Рита.
Г.А. Бениславская – Е.А. Есениной
30 июля 1924 г.
Милый Катенок, прости, что не писала, вернее, я написала тебе, но письмо положила в книгу и там не могла найти. Новостей никаких. Сергей в Питере. Собирается приехать в Москву. Рита тоже в Питере. Покровский каким-то образом узнал про Вольпин (ее родители распространяют это), и когда узнал, что Рита едет туда, расхохотался и говорит, что она тоже «за ребеночком» поехала.
Меня Рита растрогала. Написала мне письмо о Сергее в день приезда и потом самую подробнейшую информацию. И вчера опять получила от нее письмо.
И оба раза, очевидно, она заставила написать мне и Сергея. Первое письмо было спокойное: Сергей почти не пьет, хорошо выглядит, работает. А вчера отчаянное: второй день по-прежнему (со «скрежетом зубовным») говорит глупости.
Очевидно, это из-за истории с Приблудным – этот был в Питере и, видно, хорошо насолил Сергею. В результате приехал 28 июля (позавчера) в Москву в Сергеевых ботинках, вообще «изящно одетый», говорит, что здесь скучно, собирается купить две комнаты для себя в Питере и поселиться там. Сергей пишет, что он Приблудному руки не подаст, а этот на мой вопрос: «Как, не ссорился с Сергеем?» - «Нет, говорит, так иногда пьяный Сергей поворчит на меня, и все; а вообще дружно живем». Вот такая штука.
Вот. Соскучилась я без Сергея очень, но видеть его «зимним» тяжело и боюсь. У меня скоро отпуск. Хочу взять аванс за два месяца и поехать в Крым. Надо сделать запас тепла Крымским солнце<м>, а то помру зимой от холода. К вам я бы с радостью заехала, но не знаю, смогу ли, ведь это не по дороге, а много времени из отпуска тратить боюсь, надо сил на зиму набраться. Сейчас сижу в «Бедноте», обрабатываю письма (видишь, даже за это взялась), потом буду читать стенограф<ический> отчет того заседания о литературе, где выступали Воронский, Троцкий и Вардин – книжка вышла. Речь Троцкого уже прочла – замечательно интересно.
Когда ты думаешь в Москву? Впрочем, не торопись особенно, здесь скучно, душно и денег – 00. В субботу получу (обещал) – вышлю тебе 50 р<ублей> - ост<альные> Сергей просил. Ну, пока кончаю. Твое письмо получила. Кто к тебе приехал? Катя Медв<едева>? Пиши о себе – что делаешь? Кланяйся матери и отцу. Напиши сразу же точный адрес – как выписать «Бедноту» - Рязанская губ<ерния> и уезд, Кузьминское п./отд. Село Константиново Александ<р>у (я не знаю до сих пор отчества – напиши) Есенину. Так верно?
Ну, целую тебя крепко и люблю (когда мусора на Никитской не разводишь).
30/VII Галя/
Шуру целую тоже.
]
ТАкое впечатление, что графологи знают, что просят... Чтобы никогда ничего не добиться.
Так и Эрлих просто свою девушку мог женой называть. Значит все-таки у Эрлиха могла быть возлюбленная. Иначе Есенин бы в письме ему не советовал не жениться 
