Завещания Бениславской
Свои завещательные записи Галя начала писать за три месяца до смерти. 21 сентября, в день рождения Есенина, она надписывает своей подруге Ане открытку: «21 сентября 1926 год. В память нашего прощания. "Г". "Аничке-дочке" Г.».Но еще задолго до этого 7 марта 1926 г. Галя пишет записку-поручение о книге В. И. Качалова.
В последние дни своей жизни она оставляет дорогие и памятные ей вещи, фотографии и рукописи самой близкой подруге Ане Назаровой и младшей сестре Есенина, которую любовно называет Шурка, Шуренок или Шуревна. 13 сентября она составляет первую известную завещательную запись на первой странице машинописи ранней редакции 6-й главы поэмы «Пугачев» («Лунный парус над саратовской крепостной стеной...»), которую ей, как Виновнице некоторых глав поэмы, дал на сохранение Есенин.
«Гонорар за это - Шурке купить гармонию. Это обязательно. Сергей хотел, чтобы она играла на гармони. Г. Бениславская. 13/IX-26».
25 сентября Бениславская подписывает для младшей сестры Есенина, Шуры, одну из своих самых дорогих есенинских реликвий — подаренную им 8 октября 1921 года Библию с его карандашными пометами (подробнее об этом подарке поэта см. подглаву «Я буду ждать Вас!»). «Пусть она у тебя будет, Шуревна! Ладно? Галя. 25/IX-26».
В этот же день она делает красным карандашом еще две памятные записи на обороте принадлежащих ей фотографий Есенина. Одну — на фотографии Есенина, сделанной в апреле 1924 года в Ленинграде (снят в анфас). Фотограф М. С. Наппельбаум: «Шурке 25/IX-26» (см. фото - Есенин, VII (3), № 80, 247-248).
Фрагмент другого снимка, сделанного в Москве у Чистых прудов 23 мая 1924 года с Есениным и Приблудным (отрезаны С. А. Клычков и Н. В. Богословский), вставлен в прорези в паспорту, где в нижнем лицевом углу красными чернилами ее же рукой обозначена датировка: «23.V.1924. Москва». Внизу на обороте запись: «Шурке. Только не потеряй. 25/IX-26» (фото: Есенин, VII (3), № 82, 248-249).
Скорее всего, эти подарки Бениславской были получены Шурой после ее смерти, иначе она могла бы заподозрить неладное. С какой стати молодой женщине, которая не собирается умирать, раздаривать свои дорогие и памятные вещи... Шура взяла Библию, но почему-то не взяла надписанные ей фотографии. Наверное эти фото у нее были, она посчитала их не очень ценными и оставила Ане Назаровой.
В распоряжении К. Л. Зелинского находилось также «предсмертное письмо Гали» (в подлиннике) к А. А. Есениной (приводится в записи журналиста А. П. Хорева): «Шуренок, жаль оставлять тебя, хотелось бы довести тебя лет до 20, но я стала плохим поводырем...» Затем она обращает внимание ее на обозначившиеся в Екатерине недостатки, на несерьезное отношение к учебе, предостерегает от опасности стать «шоколадницей», как говорил Сергей. Говорит, что она пережила больше трудностей. Категорически советует не кичиться родством с поэтом, твоей, говорит, заслуги в этом нет. «Ваши предки Рим спасли? Но ты пока — просто гусь, а не римлянин и годишься только на жаркое...».
В заключение настойчиво советует избавляться от наметившихся недостатков, говорит о своей любви к ней...
Затем — просит сохранять в порядке могилу Сергея, обратиться к Комитету, чтобы продолжал оплачивать сторожа, говорит об оплаченных счетах — «не оплатила только аванс "Бедноте" сознательно» (Современное есениноведение. 2007. № 7).
3 октября в день рождения Есенина Бениславская пишет простым карандашом свое завещание:
Все на нижней полке этого шкафчика — Шурке, лично ей. И ей же — непременно самовар, пусть иногда вспоминает, как мы все с Сергеем за ним чай пили. Вообще же все мои вещи и обстановку, если это возможно (черт их знает, какие у нас законы для таких безродных, как я!) все тоже Шурке.
Чужие книжки у меня доставьте их владельцам:
1. Качалову.
2. Берестовой.
3. Грузинову.
4. Ане. Галя
Все мои бумаги: пусть Аня позаботится о них — я их ей отдала и говорила, что я их всегда у нее хочу держать. 3/Х. Галя.
Итак, день смерти уже выбран — это 3-е число, а может быть, 4-е, ведь Есенин праздновал свой день рождения 4-го, но какой месяц? Жить невыносимо, но Галина еще не закончила свои страшные приготовления. Она еще не выполнила все свои обязательства перед Есениным. Не дописаны воспоминания. Остались самые тяжелые страницы. Страницы самых страшных дней ее жизни: борьба за свою любовь, разрыв и смерть поэта. Теперь Галя понимает, что ему было не легче, чем ей. И это лишь усугубляет горе. Теперь вместо обиды появилось чувство вины...
Все чаще и как бы невзначай Галя обращается к своей подруге Ане Назаровой, которая имела незаконченное медицинское образование, с вопросом: «Как вы находите сердце?» Если бы тогда Аня догадалась или насторожилась от этого вопроса... Но внешне ничто не вызывало опасений за жизнь подруги. Впрочем — помочь было невозможно.
День ухода из жизни выбран не случайно. Число совпало с днем рождения любимого человека, а месяц с месяцем его ухода.
Стихи, записанные Бениславской перед смертью:
Женщин любил ты жадно и много.
Тобою любимой могла быть и я.
Сегодня ж спокойно стою на пороге
Близкого вечного небытия.
Милые, милые. Дружбой и лаской
Вы не вернете того...
То, что приснилось ликующей сказкой,
То, что навек отцвело.
Улицы плачут, поют и ругаются.
За городом тополь шумит.
Что не сбылося — вовек не сбывается.
Сердце — тоску ты уйми.
Я — не любимая, только желанная,
Долго искал ты меня.
Все ворожила гитара цыганская,
Радостью, счастьем звеня.
Может, <и> нас обманула гитара.
Мы ли ошиблися вновь.
Может, из боли, как мир этот старой,
Снова родится любовь.
Забылась улыбка, забылися кудри,
Не вспомнить мне песен твоих,
В памяти ты лишь скорбный и мудрый
В последнем прощаньи затих.
Ждала тебя жадно, ждала тебя много.
Любимой — одною, хотела быть я.
Сегодня ж спокойно стою на пороге
Близкого, близкого небытия.