Модераторы: perpetum, Дмитрий_87, Юлия М., Света, Данита, Татьяна-76, Admin
На этом пути происходили очень важные открытия, и сегодня определяющие развитие искусства радио. Многие из них были сделаны в студии на Телеграфе.
Вернемся туда. Зайдем в аппаратную вместе с замечательным театральным мастером — Всеволодом Эмильевичем Мейерхольдом'. «Микрофон юн. Микрофон ищет. Мейерхольд должен помочь ему в его исканиях», — писал критик, обращаясь к нему.
Мейерхольд присматривался к палитре звукового искусства. В 1927 году в интервью корреспонденту газеты «Новости радио» он сказал: «Соединение фотографии с театром дало новое искусство — кино. Соединение радио с театром также должно дать новое искусство, о формах которого, однако, еще преждевременно высказываться. Радиопьесы... будут сильно отличаться от произведений, написанных для сцены. Здесь нужна, так сказать, выпуклость, рельефность звука».
Летом 1932 года Мейерхольд разрешил передачу в эфир отдельных фрагментов из репертуара своего театра. Он пришел на Телеграф, но не заходил в студию, где актеры «подгоняли» к микрофону сцены из «Леса». Сидел в аппаратной, надевал и снимал наушники — они ему явно мешали. Примеривался...
После репетиции актерам замечаний делать не стал, сказал, кивнув на микрофон:
— Этому в день не научишься.
Долго сидел, подперев голову руками.
На повтор эксперимента согласился через два с лишним года. Но теперь уже радиовариант своего спектакля «Дама с камелиями» он решил подготовить сам.
Даже ярым его поклонникам это предприятие казалось невозможным. Мейерхольд — «бог театральной пластики» — всегда отдавал предпочтение движению, мизансцене, а не слову. Спектакль «Дама с камелиями» восхищал красотой обстановки, костюмов, красок, изяществом декораций, блеском сверкающих канделябров, грациозностью поз и туалетов. «Бесспорно, «Дама с камелиями» очень красивый спектакль, — писал Ю. Юзовский. — Мейерхольд ставит на стол настоящую античную вазу. И вся сцена отражается и любуется собой в этой вазе, хочет походить на нее, составить с ней некий законченный ансамбль».
А куда девать вышеозначенную вазу в радиостудии? И каким образом передать эту атмосферу невидимому слушателю?
Работа над спектаклем для радио началась с изменения текста пьесы — одни эпизоды были выброшены полностью, другие сокращены до размеров абзаца. Появился ведущий — не сторонний наблюдатель и комментатор событий, а их участник. После премьеры актриса Зинаида Райх, игравшая главную роль, говорила: «В «Даме с камелиями» на радио ведущий настолько органичен, что я его ощущаю, как одного из партнеров».
Монтаж эпизодов производился таким образом, что возникал смысловой и эмоциональный «крупный план» — некая звуковая авансцена, где жила, любила и страдала Маргарита Готье.
Экспрессия и музыкальность каждого слова, каждой фразы стали инструментом режиссера и актрисы. Мелодичность интонаций ч красота звучания голоса передавали атмосферу сценического действия, заменяли декорации, свет, грим, костюмы.
Мейерхольд требовал особой собранности:
— Вся энергия, затрачиваемая в спектакле на мизансцены и действие, перед микрофоном должна переключаться на внутреннюю сосредоточенность. Концентрация эмоций должна быть много больше, чем на сцене.
Спустя 40 лет этот завет мастера станет обязательным условием, определяющим способность или неспособность актера к творчеству у микрофона.
Успех звуковой версии «Дамы с камелиями» приводит Мейерхольда к идее поставить «оригинальный» спектакль перед микрофоном. Он ищет радиогеничного автора, писателя, чья литературная манера наиболее соответствовала бы требованиям невидимой сцены. И находит его в Пушкине. Обоснование своему выбору Мейерхольд дает в докладе, который полемически называет «Пушкин-режиссер»: «Пушкин был против декламации, «драммо-торжественного рева». Он критически и с пренебрежением относился к сценическому эффекту...»
Мейерхольд открывает в пушкинских стихах важную для исполнителя закономерность — поэт так расставил слова, что логические ударения возникают помимо воли актера, если их произносить с паузами, уже запрограммированными Пушкиным. Надо только расшифровать эту «программу», соблюдая напевность стиха.
В студии на Телеграфе начинаются репетиции «Каменного гостя».
Пушкинский- текст — неприкосновенен. Никаких ведущих —
музыкальная и шумовая партитуры разработаны так тщательно, что в словесных пояснениях нет необходимости. Ремарки надлежит раскрыть через психологическое состояние героя, все внимание — слову.
Актерам неудобно и трудно без движения? Репетиции идут как в театре — определяются мизансцены, артисты ходят, пританцовывают. Мейрхольд азартно фехтует с исполнителем роли Дон Карлоса, показывает, как должна спускаться Донна Анна по каменным плитам у могилы Командора... Но все это — средства для проникновения в характер персонажа, в сущность его, выражаемую звуковым символом.
Дошли до сцены, когда Дон Гуан объявляет Донне Анне о том, что он убил ее мужа.
— Где я?., где я? Мне дурно, дурно, — восклицает Райх, игравшая Донну Анну.
Мейерхольд останавливает актрису:
— Каждое произнесенное вами слово должно «падать», как падает с цветка чистая капля росы или как падает душистый лепесток розы, роняемый на дивный ковер, по которому вы нас ведете...
Особенно внимателен Мейерхольд к сочетанию музыки и слова. Десять... Двадцать... Тридцать раз репетируется эпизод, где голос актрисы должен совпасть с голосом оркестра. А перед этим режиссер часами просиживал с композитором В. Шебалиным, вслушиваясь в каждую ноту клавира.
Особая роль в создании этой среды придается совпадению или противопоставлению ритмических основ литературного текста, речи исполнителя и музыки. Примат слова, человеческой речи здесь не обязателен — обязательна их способность к контакту с музыкой определенного, заданного настроения.
Вообще именно ритм — наиболее выразительная составляющая голосовой характеристики персонажа и, как следствие, его индивидуальности. Некоторые исследователи в принципе склоняются к мысли, что «эмоциональный тип» человека более всего выражен ритмом его речи: «короткой волной» говорят разгневанные и возбужденные люди, по характеру резкие и эксцентричные, «длинная волна» свойственна людям медлительным, любящим уют и удобства и т. д.
Эти наблюдения оказались очень важны для практиков молодого искусства радио, так как помогли сформировать принципы творчества у микрофона. Обозначились три этапа работы режиссера с актером над «звуковым образом»: отбор по природным данным (тембр, определение не- обходимого в роли интонационного диапазона), затем нахождение и, наконец, определение ритма, соответствующего общей интонационной стилистике спектакля.
«Постановка на радио «Каменного гостя» обнаружила, что драмы Пушкина дают ключ к разрешению наиболее трудных задач, стоящих перед современной драматургией по линии радио, — задач, которые рядом наших писателей и драматургов считаются неразрешимыми... С этой точки зрения та работа, которая проделана Мейерхольдом по раскрытию словесной ткани драмы Пушкина «Каменный гость», совершенно исключительна по своему значению. Радиоспектакль «Каменный гость» является спектаклем историческим».
На премьеру 17 апреля 1935 года приехали в студию писатели, режиссеры, музыканты, ученые-пушкинисты. Были Юрий Олеша, Сергей Прокофьев. Последний так увлекся спектаклем, что подошел к руководителю радиокомитета и предложил свои услуги в качестве «композитора для следующего радиопредставле-ия». Через несколько дней он приехал к Мейерхольду, и они сели за работу. К сожалению, замысел нового спектакля — «Пир во время чумы» — остался невоплощенным. В 1937 году Вс. Мейерхольд поставил на радио пушкинскую «Русалку», но С. Прокофьев не принимал участия в этой работе.
Радиопериод в творчестве Вс. Мейерхольда короток. Тем не менее этому мастеру принад лежит пальма первенства в определении многих принципов радиорежиссуры, главный среди которых — умение обозначить ведущую и единую интонацию радиоспектакля.





Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2