Ого, какой сон))) Весело-грустно-серьезный...Мила бы тут непременно вспомнила про "Вторую дверь"
Не удивительно тогда, что Англетер снился...я даже смотреть на эти фотографии не могу, а раскрашивать это же очень сильное потрясение для души...мне кажется...Я когда-то раскрашивала номер Англетера, когда меня на форуме просили и мне потом две недели кошмары всяки-разны снились
А мне Есенин несколько раз снился маленьким мальчиком, начало одного сна я рискну рассказать немножко...снилось давно еще год назад я просто все сны записываю)
***
А снилось такое. Будто зима, на Оке лед, припорошенный снегом. И там пятачок один от снега очищен и я там на коньках катаюсь. И тут вижу мальчишка, маленький еще совсем, лет шести, хрупкий, худенький, без шапки, с золотыми-золотыми кудрями. Я его тут же узнаю. Смотрю, улыбаюсь. Есенин! Маленький такой, младше меня! Мальчишка пытается тоже как-то кататься, но поскальзывается и больно падает. Я испугалась, думаю, заревет сейчас…
Как бы не так, только поморщился от боли и поднялся, видимо ему и в голову не пришло звать кого-то и жаловаться, что упал.
Тут мне его что-то так жалко стало, я подбежала, на колени перед ним встала, обнимаю и плачу: «Ты должен быть осторожней, ты понимаешь, ты должен быть осторожней!».
И помню в этот миг я словно еще осознала, что люблю его будь ребенок, будь он старик это не меняет ничего.
Только мне кажется ребенок меня не понимает, а я не могу слов подобрать, чтобы сказать что-то вразумительное. Только реву и повторяю: «Ты должен быть осторожней…».
Расскажу еще немножко снов, может быть читать их будет не очень скучно:)
Обуховка
Снилась суета какая-то, я где-то хожу что-то делаю, и вроде как встречаю наших форумчан. Вижу, передо мной на столе лежит стопка журналов. Я открываю один и там статья - новые подробности о смерти Есенина что-то в этом роде. Я не читая начинаю листать и вижу очень четко посмертные фотографии которых не было, только...очень страшные я сразу перелистываю страницу, там тоже они же. Моя подружка надо мной наклоняется и говорит: «Ого! Да этих фотографий нигде никогда не было! Что это ты?»
А я плачу вовсю и только повторяю: "Нет, нет, нет, нет..."
Пытаюсь закрыть журнал, а он не закрывается. И тут все исчезают, я оказываюсь в какой-то комнате пустой с кафельным полом и высоченными стенами, над которыми черное звездное небо. И я так плакала до изнеможения, там, и помню, как думала: вот я понимаю, почему волки воют на луну, от такой же неизбывной тоски. А потом в какой-то момент декорации сменились, я попала в Обуховку, там шло вскрытие, и доктор стоял и говорил, что вот тут так вот сделаем, загримируем и будет как живой. А я видела эти страшные швы у него у горла...
Потом все исчезли, я смогла подойти к столу, где он лежал укрытый по шею одеялом почему-то. Я четко-четко видела его лицо, спокойное красивое и светлые волосы зачесанные назад. Я еще подумала, так вот он какой человек, которого я люблю, красивый и совершенно такой....а у него еще и взаправду вид такой, словно он спит. Я не плачу уже, стою тихо шепчу: "Проснись....проснись...проснись..."
Тут врач подходит откуда-то: «Да вы с ума сошли! Он умер, смотрите!»
И одеяло с него сдергивает, чтоб я швы то увидела, я а не даю.
- Нет он не умер он спит, да отдайте вы одеяло ему же холодно!
И снова укрываю его. Только опять плакать начинаю...Так вся в слезах и проснулась...
Проснулась в своей кровати в комнате, словно наяву, только на краю моей кровати в полутьме сидел Есенин.
- Почему ты кричишь? - он спросил
Я вообще ничего не смогла ответить, я еще была в том сне и просто как-то головой помотала. А Сергей опять спросил:
- Что-то страшное приснилось?
Ну я кивнула и уже даже успела подумать, ого Есенин у меня дома, ну надо же...но почему-то очень захотелось спать, я посмотрела на часы - было 5 утра. Я подумала, рано, но как же я усну снова...
- Спи, - сказал Есенин, почему-то улыбнулся и чуть наклонился, - больше страшных снов не будет.
И я уснула во сне, а потом уже проснулась наяву.
У огня
Не смотря на то, что в моей комнате был адский холод (у меня 3 окна и во все дуло и была зима) мне снилось что тепло, что я сижу у печки и смотрю на огонь, а рядом сидит Сергей. Кругом темно, свет только от огня. И он что-то рассказывает вполголоса, не помню точно что...потом он читал какой-то знакомый мне стих (вот все силюсь вспомнить какой).
И я про какую-то строчку, почему-то сказала: «А это словно про Зину.»
Он встрепенулся: «Да, да...а знаешь, я ведь приходил ее "Лес" смотреть, тайком, она не знала, я приходил посмотреть, как она играет.»
Мне почему-то так щемяще жаль я восклицаю: «Ты ведь её любил!»
А он кивает грустно: «Да, я её любил.»
Я: «Как жаль что всё так не сложилось...»
А он немного недоверчиво смотрит исподлобья и спрашивает: «Тебе правда ли жаль?»
Я киваю: «Да.»
Я помню огонь горел и от него было тепло и Сергей смотрел на огонь, а отсветы пламени падали ему на лицо...
Суд
Мне снилось, что я в каком-то старом, высоком доме, с окнами во двор. В том доме несколько комнат и большой зал. В зале собираются люди, и вроде как эти люди приходят все на собрание по поводу Есенина. Хотят обсуждать, осуждать и вынести выговор, словно тогда на деле четырех. Я помню себя, сидящую на подоконнике. Я сижу, прижав колени к подбородку и жду Есенина. Внизу двор колодец, в арку соседнего дома входит женщина, с двумя девочками, не знаю, кто эти девочки, но женщину узнаю – это Софья Толстая. Я всем говорю, что идет Соня. Она в чем-то коричневом и девочки тоже. Она заходит и зал словно ожил…народ рассаживается, начинают говорить. Видно, что уже хотят поскорее собрание начать о поведении Есенина.
Я как ни в чем не бывало жду его, сижу на подоконнике и жду, мне кажется я так уже лет сто жду. Собравшиеся посмеиваются - мол что вы ждете – сейчас 2009 год однако уж. А я и не знаю - какой год, но из всех вижу Соню – она мне знакома, я подхожу и говорю ей: «Сейчас ведь 1925 год?»
Соня кивает.
Я успокаиваюсь, ну я же знала, что 1925-ый. Выхожу на балкон, он длинный, с деревянными перилами. Но на улице такой ветер, что перила отрываются и падают. Небо такое странное, оно мерцает и облака свиваются в веретено и крутятся над двором. По балкону идти страшно, у нас верхний…то ли 8 то ли 9 этаж, а внизу каменная мостовая. Скоро начнется страшная гроза, а Есенина все нет…
И тут я вижу знакомую фигуру, в сером пальто и шляпе. Он идет один.
Дальше я не помню, я, кажется, выбежала его встречать. Сергей был очень измотанный и мрачный, чуть ли не падал от усталости. А тут еще суд этот общественный некстати. Я провела его в свою комнату. У меня была какая-то светлая комната, с 4 окнами и высокими потолками. Сергей, успел мне сказать несколько фраз из которых я поняла, что он не на долго пришел и ему скоро обратно идти, а путь тяжелый очень. Он лег на кровать как был в одежде, только шляпу снял и уснул. А я сидела рядом и смотрела все как он спит. Даже во сне его лицо было очень усталым и сосредоточенным.
На кладбище
Мне снилось, что была зима и я пришла на кладбище. Я еще словно шла-то не на кладбище а куда-то еще а попала туда и тут вспоминала – ага Ваганьково, значит направо Есенин. Я во сне почему-то часто прихожу не с той стороны кладбища и само кладбище другое немного. Я вспомнила и пошла к могиле Есенина. Смотрю все в снегу и настолько, что кажется у Есенина борода белая, а могилу Татьяны Федоровны и вовсе не видно, замело. Я стала счищать снег. Тут подошла какая-то кампания молодежи девушки и юноши. Стали расспрашивать кто тут похоронен и вообще про Есенина. Я рассказывала, а они удивлялись откуда я так много знаю. Стали помогать. Четко помню, какой был колкий мерзлый снег, что мы счищали с плиты Татьяны Федоровны. А потом кто-то из них сказал мне : «А я ведь вас узнал. Я и не думал что вы еще живы». Я сама удивилась, да вот жива еще - говорю. И так странно себя чувствую, словно я что-то должна вспомнить, а вспомнить не могу и сама не пойму почему я здесь, сколько мне лет и кто я. А ребята уже все расчистили цветы положили и говорят: «Ну мы пойдем?» Я улыбаюсь и махаю им во след. И мне почему-то кажется, что я очень старая – но смотрю на руки на себя – понимаю – нет, я не старая. А может я призрак и не могу уйти с могилы…А потом смотрю У Есенина-то лицо от снега не очистили. И памятник словно не высоко а низко. Ну я подошла, счистила ему бороду белую и почему-то думаю – всего один раз поцелую. И почему-то кажется, что я здесь прощаюсь с ним. Я наклоняюсь и касаюсь мраморных губ и плачу. И просыпаюсь.