Наталья М.Р. писал(а):Когда - то в "Караване историй" читала историю рассказанную В.Бычковым про старика поющего песни на стихи Есенина. Найду если, выложу.
Обещанный отрывок из «Каравана историй»
… Взяв в руки гармошку, я задумался: почему же мне нравится именно она, а не баян или аккордеон, на которых когда – то играл. Может быть, потому что в саратовской гармошке с легкомысленными колокольчиками слышится какая – то бесшабашность и неуловимая лирическая грусть. Именно она почему – то заставляет вспоминать
Сергея Есенина и связанную с его стихами историю, которая приключилась со мной в далекой юности.
… После армии я устроился оптиком в Технологический институт им. Лен совета – помогал монтировать лазерную установку. Работа не пыльная, вполне меня устраивала, к тому же при институте была театральная студия, которую я посещал.
Шел 1974 год, с пивом в стране – напряженка, ларьки в городе можно по пальцам пересчитать, а на улице Боровой, которая находилась недалеко от моей работы, их имелось аж шестнадцать!
Каждый день ровно в полдень я направлялся к пивному раю. Здесь многие знали друг друга, по крайней мере в лицо. Как – то, потягивая кружечку, я заметил плюгавенького мужичка. Наверняка когда – то он был кучерявым блондином, но, видно, жизнь его сильно поломала. Мужичок крутился вокруг завсегдатаев и немного навязчиво просил: «Старичок, оставь глоточек!»
В выходные я славно погулял на свадьбе и на работе с утра не находил себе места. Наконец, дождавшись полудня, отправился на Боровую. Отстоял длинную очередь и, решив не мелочиться, заказал сразу четыре кружки. Вдруг подходит тот самый плюгавенький тип и просит угостить его пивом. А я после первой кружки уже подобрел. «Да что там, - говорю, - бери кружку!» Мы разговорились, выпили по второй. И вдруг он начал читать стихи
Сергея Есенина: «Я собираю пробки – душу свою затыкать…» Жалкий человечек на глазах преобразился. Может, это смешно, но мне показалось, что передо мною стоит живой
Есенин…Время будто остановилось: я забыл, что пора возвращаться на работу. Вокруг сновали люди, но мы их не замечали. Был только маленький островок у пивного ларька, светило солнце и звучали чудные стихи
Сергея Есенина. Когда мужичок дочитал, я в порыве чувств отдал ему все деньги, что были в кармане.
На следующий день в 12.00 я уже стоял у знакомого ларька. Долго ждал, но мужичок так и не появился. Целую неделю я искал нового знакомого, спрашивал о нем у завсегдатаев…
Наконец, поинтересовался у продавщицы. Женщина в белом кружевном чепце, закатив недовольные глаза, буркнула: «Блаженный, что ли? Так он помер неделю назад!»
Мне стало грустно. Этого чудака я видел целых полгода, а заговорил с ним буквально за день до его смерти. А ведь он мог бы слушать
Есенина в те далекие двадцатые годы.
Кто же он был? Наверное, я никогда не узнаю…
Вот о нем – то я иногда и вспоминаю, когда беру в руки гармошку. Наверное, так суждено русскому человеку – грустить, когда весело, и веселиться, когда грустно.