Там было удивительно красиво, солнце, лазурное небо и веточки все укрытые снегом. Почти все 20 минут я стояла там одна у могилы и шепотом позвала: "Сережа..." Представляете буквально через несколько секунд подул ветерок и с ветвей стали слетать большие снежные хлопья, как белые розы...Они чудесно сверкали на солнце...так красиво! Мне сразу вспомнилось:
"...Я ответил милой: "Нынче с высоты
Кто-то осыпает белые цветы..."
Было очень холодно и людей пришло совсем немного. От холода руки и лицо пощипывало до слез. Батюшка прочитал после панихиды стихотворение:
О дитя, я долго плакал над судьбой твоей,
С каждой ночью я тоскую все сильней, сильней...
Знаю, знаю, скоро, скоро, на закате дня,
Понесут с могильным пеньем хоронить меня...
Ты увидишь из окошка белый саван мой,
И сожмется твое сердце от тоски немой...
О дитя, я долго плакал с тайной теплых слов,
И застыли мои слезы в бисер жемчугов...
И связал я ожерелье для тебя из них,
Ты надень его на шею в память дней моих!
И сказал, что в этом стихотворении, очень раннем чувствуется, как Сергей Есенин хотел чтобы его помнили и после смерти.
Хотя это я все уже помню смутно, потому как я умудрилась по окончании панихиды почти потерять сознание. Это так странно когда не слышишь уже что говорят люди, все плывет и тело словно не твое и свой голос словно чужой и звучит издалека...Видимо оттого что пришла с температурой, да еще вчера пыталась сбить температуру радикальными методами.
И последнее что я помню это лицо Есенина, я тогда смотрела на памятник...
Хорошо на кладище были добрые, чудесные люди, я как-то отсиделась немного у могилы, вывели меня с кладбища и добросили на машине до моей остановки, вот в машине я уже совсем пришла в себя, было похоже на возвращение из небытия... Очень страшно, словно мир ускользает от тебя а тебя как в воронку затягивает во что-то иное...Теперь до 5-го числа буду дома лежать, а 5-го в Константиново...









